Читать книгу Тихий абьюз - Луиса Хьюз - Страница 6

Стыд входит в жизнь женщины тихо, почти незаметно, не как яркое чувство, а как внутренний запрет на правду. Он не кричит и не обвиняет напрямую, он скорее шепчет, заставляя сомневаться в собственном праве чувствовать, говорить и просить. Женщина может долго не осознавать, что именно стыд удерживает её в разрушительных отношениях, потому что внешне он часто маскируется под разумность, терпение и взрослость. Она убеждает себя, что не стоит выносить сор из избы, что у всех бывают трудности, что жаловаться – значит быть слабой или неблагодарной. И чем дольше она молчит, тем глубже укореняется ощущение, что с ней самой что-то не так. Стыд особенно силён там, где есть несоответствие между тем, как «должно быть», и тем, как есть на самом деле. Женщина может смотреть на свою жизнь и видеть, что формально всё выглядит правильно: отношения есть, партнёр рядом, нет очевидных трагедий. И именно это делает её внутреннюю боль почти недопустимой. Она может говорить себе, что у неё нет оснований чувствовать себя несчастной, что другие живут хуже, что она просто слишком чувствительная. Этот внутренний диалог постепенно лишает её права на собственный опыт, потому что он постоянно сравнивается с чужими ожиданиями и абстрактными нормами. Многие женщины признаются, что им было проще терпеть, чем признаться себе и другим, что они несчастливы. В этом признании будто скрыта угроза быть осуждённой, непонятой, отвергнутой. Одна женщина рассказывала, как долго не могла рассказать подруге о том, что происходит в её отношениях. Каждый раз, когда она начинала говорить, слова застревали в горле, потому что ей казалось, что она преувеличивает, что выглядит жалкой, что её проблемы покажутся мелкими. Она боялась услышать не поддержку, а вопросы о том, почему она сама это допускает. Этот страх оказался сильнее желания быть услышанной. Стыд делает одиночество особенно тяжёлым, потому что он не позволяет разделить его с кем-то. Женщина может чувствовать себя изолированной даже среди близких, потому что носит в себе тайну, которую нельзя раскрыть. Эта тайна не всегда связана с конкретными событиями, чаще это общее ощущение неблагополучия, которое трудно описать словами. Она может улыбаться, поддерживать разговоры, быть «нормальной», но внутри постоянно ощущать дистанцию между тем, что она показывает миру, и тем, что переживает на самом деле. Эта двойственность истощает, потому что требует постоянного контроля. Особую роль стыд играет в моменте осознания. Когда женщина начинает понимать, что отношения причиняют ей вред, ей приходится сталкиваться не только с болью утраты иллюзий, но и с вопросами о собственной ответственности. И здесь стыд становится особенно агрессивным, подсовывая мысли о том, что она сама виновата, что должна была раньше понять, что допустила это с собой. Вместо сочувствия к себе она сталкивается с внутренним обвинением, которое мешает сделать шаг к изменениям. Этот внутренний судья не даёт ей права на ошибку, на незнание, на уязвимость. Стыд также удерживает женщину от выхода из разрушительных отношений, потому что он связан с образом неудачи. Признать, что отношения оказались болезненными, значит признать, что выбор был ошибочным. Для многих это слишком тяжело, потому что кажется, будто это ставит под сомнение всю их способность принимать решения. Проще остаться и продолжать терпеть, чем столкнуться с этим внутренним крахом. Стыд делает боль привычной и даже безопасной, потому что она знакома, в отличие от неизвестности, в которой придётся пересматривать себя и свою историю. И всё же именно в моменты, когда женщина начинает замечать, как стыд управляет её молчанием, появляется возможность для сдвига. Не сразу, не резко, но постепенно возникает ощущение, что правда о своём состоянии важнее, чем поддержание внешнего образа. Это ещё не освобождение, но уже трещина в старой системе. Стыд теряет свою абсолютную власть, когда женщина хотя бы внутри себя признаёт, что её боль реальна, даже если она не укладывается в чужие представления о том, как должна выглядеть счастливая жизнь.