Читать книгу Хватит быть удобной - Луиса Хьюз - Страница 3

Всё начинается почти незаметно, без резких жестов и громких слов, без явного ощущения угрозы или боли, и именно поэтому так сложно уловить момент, когда что-то идёт не так. Женщина вспоминает начало отношений как тёплое, наполненное вниманием и обещанием близости, и потому первые тревожные сигналы кажутся мелочами, недоразумениями, временными шероховатостями. Он может перебить её на середине фразы, не дослушать, отмахнуться от переживаний фразой «ты слишком остро реагируешь», забыть о важной для неё дате или высмеять то, что для неё действительно ценно. Внутри возникает лёгкое недоумение, но почти сразу включается привычный механизм оправдания: он устал, у него сложный период, я сама, наверное, сказала не так. И в этот момент женщина делает первый маленький шаг в сторону от себя, ещё не осознавая, что он будет не последним.

Постепенно таких шагов становится больше. Она начинает подбирать слова осторожнее, заранее продумывать, как лучше сказать, чтобы не вызвать раздражение, откладывать разговоры «на потом», которое никогда не наступает. Она замечает, что её радость перестаёт быть разделённой, а боль – услышанной, но продолжает считать это особенностью характера партнёра или неизбежной платой за близость. Внутренний диалог становится всё более напряжённым: с одной стороны – ощущение, что её не слышат, с другой – страх показаться требовательной, сложной, неудобной. В обществе, где женщину с детства учат быть мягкой, терпеливой и понимающей, это напряжение легко маскируется под зрелость и мудрость.

Со временем игнорирование чувств начинает ощущаться как фон, как постоянный шум, к которому привыкают. Женщина может заметить, что перестала делиться тем, что происходит внутри, потому что в ответ чаще всего получает либо обесценивание, либо молчание. Она учится справляться сама, тихо, без свидетелей, убеждая себя, что так и должно быть. «Главное, что он рядом», «у всех бывают трудности», «идеальных отношений не существует» – эти фразы становятся внутренними костылями, позволяющими не смотреть в лицо правде. И чем дольше она живёт в этом режиме, тем сложнее становится отличить компромисс от утраты себя.

Особенно коварным оказывается то, что игнорирование редко выглядит как явная агрессия. Это может быть отсутствие реакции, холодный взгляд, смена темы, когда разговор становится неудобным, или ироничная улыбка в ответ на серьёзный вопрос. Женщина чувствует, что что-то не так, но не может сформулировать это словами, потому что формально ничего страшного не происходит. Нет крика, нет ударов, нет прямых запретов. Есть лишь постепенное стирание её внутреннего пространства, в котором её эмоции перестают иметь значение. И именно эта неочевидность делает происходящее особенно разрушительным, потому что лишает права на протест.

В какой-то момент она может поймать себя на том, что больше не знает, чего хочет на самом деле. Вопросы «что я чувствую» и «чего мне хочется» вызывают растерянность, потому что слишком долго ответы на них были неважны. Она живёт, ориентируясь на настроение партнёра, на его ожидания, на негласные правила, которые меняются без предупреждения. И хотя внутри накапливается усталость, назвать её насилием всё ещё трудно, потому что слово это кажется слишком громким, слишком радикальным, не подходящим к её «обычной» жизни.

Привыкание к игнорированию чувств – это не слабость и не глупость, а результат долгого процесса, в котором женщина шаг за шагом отказывается от себя ради сохранения связи. И чем раньше она начинает видеть этот процесс, тем больше у неё шансов остановиться, прежде чем пустота внутри станет единственной привычной реальностью.