Читать книгу Хватит быть удобной - Луиса Хьюз - Страница 6

После того как отношения заканчиваются или внутренне обрываются, когда иллюзия окончательно рассыпается, на поверхность поднимается чувство, о котором редко говорят вслух, но которое оказывается одним из самых тяжёлых – стыд. Он приходит не сразу, иногда даже позже боли и злости, но когда появляется, заполняет собой всё внутреннее пространство. Женщина начинает смотреть на своё прошлое словно под увеличительным стеклом, выискивая моменты, где «надо было понять раньше», «нельзя было позволять», «как я вообще могла в это ввязаться». Вопросы, адресованные себе, звучат жёстко и беспощадно, как будто внутри поселился строгий судья, который знает правильные ответы задним числом и не принимает никаких оправданий.

Этот стыд редко возникает в пустоте. Его подпитывает окружение, случайные реплики, чужие взгляды, даже молчаливое недоумение, когда женщина осторожно делится своей историей. «Я бы так не терпела», «сразу было видно, что он такой», «почему ты раньше не ушла» – эти фразы, сказанные без злого умысла, падают на уже уязвлённую почву и прорастают чувством собственной несостоятельности. Женщина начинает верить, что с ней что-то не так, что она была наивной, слабой, недостаточно умной, чтобы защитить себя. И вместо поддержки она получает ещё одно подтверждение своей внутренней вины.

Самообвинение становится способом сохранить иллюзию контроля. Если признать, что я сама виновата, значит, мир по-прежнему предсказуем, значит, можно избежать подобного в будущем, просто став «умнее» и «осторожнее». Но за этим скрывается глубокая несправедливость по отношению к себе, потому что в моменте женщина действовала из тех ресурсов, знаний и чувств, которые у неё были тогда. Она любила, верила, надеялась, и в этом не было ошибки, пока любовь не стала разрушать её изнутри. Однако стыд не различает этих нюансов; он обобщает и клеймит всю историю как доказательство личной несостоятельности.

Многие женщины после токсичных отношений перестают доверять себе. Они сомневаются в своих решениях, боятся снова выбирать, снова чувствовать, снова открываться. Внутренний голос становится осторожным до паралича, потому что любое желание тут же подвергается сомнению: а вдруг я снова ошибусь, вдруг снова не увижу опасность, вдруг со мной действительно что-то не так. Этот страх часто прячется под маской разумности и самокритики, но на самом деле он продолжает удерживать женщину в состоянии внутреннего наказания.

Путь выхода из стыда начинается не с оправданий и не с попытки переписать прошлое, а с медленного, болезненного, но честного возвращения к себе в тот момент, когда всё происходило. С признания того, что она делала лучшее, на что была способна, что её доверие не было слабостью, а её терпение – не глупостью, а стремлением сохранить близость. Когда женщина позволяет себе увидеть не только ошибки, но и свою уязвимость, страхи, надежды, становится возможным заменить жестокий внутренний приговор на сочувствие к самой себе. И именно в этом сочувствии постепенно появляется опора, которая помогает перестать наказывать себя за то, что когда-то она просто хотела любви.