Читать книгу Возвращение Дестри - Макс Брэнд - Страница 8

Глава 8

Оглавление

В первую минуту братья сделали вид, что не увидели Гарри. Прямиком направились к бару, шумно заказали виски. Дестри по-прежнему сидел в углу, погруженный в собственные мысли, казалось, грезящий с широко раскрытыми глазами. Старик кабатчик, немало повидавший на своем веку, украдкой то и дело участливо поглядывал на него, как опытный психиатр, который видит симптомы опасного, возможно даже смертельного недуга, но не знает от него спасения. В зале оставалось всего пятеро. Один за другим они отошли от стойки, вполголоса беседуя между собой так, будто разговор шел о чем-то достаточно личном, что невозможно обсуждать при других, в свете двух керосиновых ламп, которые заливали тусклым красноватым светом и сам бар, и небольшое пространство вокруг него.

Еще до появления обоих Огден в салуне повисла напряженная тишина, какая обычно бывает во время встречи боксеров-профессионалов – зрители затаили дыхание, приглушенно звучат голоса в зале, наконец воцаряется мертвая тишина, когда даже едва слышный шепот, словно раскат грома, проносится сразу над несколькими рядами, и незадачливый болельщик испуганно приседает, съеживается, растерянно оглядываясь по сторонам в надежде, что никто не заметил его оплошности.

Точно такая же напряженная тишина повисла и в баре как раз перед приходом обоих братьев. Они были очень похожими. Вообще этот тип людей весьма характерен для Среднего Запада. Друг друга они понимают с полуслова, и в то же время для всех остальных остаются загадкой.

Огдены были высокого роста, но при этом не казались неуклюжими. Плечи у обоих были достаточно широки, а грудь далеко не впалой. Они держались прямо, высоко подняв головы, и все же в их облике было что-то неуловимо мерзкое, от чего становилось муторно на душе. Может, причиной этому было сальное выражение их лиц, сильно скошенные маленькие глазки, всегда немного прищуренные, словно от смеха, хотя внимательный наблюдатель мог бы сразу сказать, что на подобных физиономиях искренний, веселый смех бывает редким гостем. Братья постоянно обменивались ухмылками, точно посмеиваясь над какой-то непристойной шуткой, которую слышали только они одни во всем мире. Казалось, будто это придает им уверенности в себе. Ведь смех – оружие обоюдоострое: когда двое поглядывают друг на друга с усмешками, понятными лишь им, остальные начинают чувствовать себя весьма неуютно.

Как раз в этот момент Огдены в очередной раз ухмыльнулись друг другу и чокнулись высоко поднятыми стаканами. Им не пришло в голову повернуться к бармену и, как водится, поприветствовать его дружеским кивком или, к примеру, послать остальным завсегдатаям добродушную улыбку. Нет, вместо этого они быстро сдвинули стаканы и так же быстро их опорожнили. Затем, поставив не глядя пустые стаканы на полированную стойку бара, опять погрузились в какой-то разговор.

Они пришли убить Гарри Дестри. Этот их замысел был совершенно очевиден как для них самих, так и для остальных посетителей салуна. К несчастью, братьям никак не удавалось придумать, как, собственно, начать то, зачем они явились, как незаметно перейти от болтовни к тому, чего оба страстно желали. Все было бы гораздо проще, если бы могли просто обернуться и выпустить в Дестри парочку пуль так, чтобы ублюдок распростерся мертвым на полу!

Огдены опять обменялись взглядами. В них был и стыд, и смущение, и тайный страх. Сдвинув головы, наконец принялись вполголоса обсуждать, как лучше перейти к делу.

Ах, если бы только Гарри дал им хоть малейший повод накинуться на него, хоть бы пальцем пошевелил! Но он по-прежнему сидел не произнося ни слова, обратив пустой, безжизненный взгляд на соседний стул, ни о чем не спрашивал, ни с кем не заговаривал, даже не пытался ни к кому обратиться. Но вот наконец чуть заметно поднял голову, затем встал, подошел к стойке и попросил:

– Налей-ка мне еще!

В эту минуту кабатчик впервые с удивлением заметил, что стакан у Дестри пуст. Он вытащил бутылку и, дождавшись, пока Дестри покажет, сколько ему налить, плеснул ему виски, затем украдкой наполнил до краев собственный стакан, потому что почувствовал, что его нервы вот-вот не выдержат.

Все разговоры в салуне стихли. Один из посетителей поднялся и бесшумно выскользнул на улицу, другие безмолвно замерли на своих местах, напряженно наблюдая за развитием событий. По-видимому, им не терпелось увидеть, как разделаются с Дестри. Не то чтобы он оставался видной фигурой в городе, просто по-прежнему был человеком, которого невозможно не заметить.

Вдруг Джадд Огден посмотрел на него.

– Дестри?

Тот медленно поднял голову. На губах его застыла слабая улыбка.

– Да?

В эту секунду никому, кроме кабатчика, не было видно его лица. Кабатчик вдруг почувствовал, как какая-то странная дрожь пронизала его с головы до ног. Его рука с зажатым в ней стаканом невольно дернулась, и половина виски выплеснулась на пол. Все еще охваченный этим непонятным смятением, он растерянно опустил стакан на стойку, но потом, внезапно передумав, схватил его и одним глотком опрокинул в себя содержимое. Затем мучительно раскашлялся, но даже не сделал попытки уйти. Вцепившись в стойку обеими руками, замер на месте как вкопанный, но смотрел не на братьев Огден, а лишь на одного Дестри, будто зачарованный тем странным спектаклем, который разыгрывался перед его глазами.

– Дестри, – подхватил Кларенс Огден вслед за братом, – ты ведь не забыл то время, когда попортил нам немало крови, а?

– Я? – спросил Дестри все тем же безжизненным тоном. – Вы хотите сказать, что я причинил вам какое-то зло?

– Именно ты, – резко бросил ему в лицо Джадд Огден.

В зале повисла мертвая тишина. Посетители боялись шевельнуться, только обменивались боязливыми взглядами, абсолютно не сомневаясь, что близится ужасная развязка.

– Ну, если вы так говорите, – смущенно произнес Дестри, – прошу меня простить. Страшно сожалею, если по моей вине у кого-то в этом прекрасном городе возникли неприятности! При одной мысли об этом у меня на душе тяжело!

Говоря это, он словно случайно отодвинулся от стойки и повернулся лицом к залу. С губ его сорвался короткий, лающий смех.

Невольные зрители едва верили своим ушам. Вытаращив глаза, они переглядывались, кое у кого отвисла челюсть. Что же до братьев Огден, они обменялись загадочными взглядами, потом перемигнулись, словно именно этого и ожидали. Через мгновение тяжелая туша Кларенса Огдена двинулась вперед и нависла над Дестри.

– Ты вонючая крыса! – презрительно фыркнул он.

Но Дестри даже не шелохнулся, будто не слышал.

– Это тяжкое оскорбление, – наконец произнес он.

А как только прозвучали эти слова, всем стало ясно, что он вовсе не боится! Этот жалкий трус, ничтожество, которому даже не было названия, вдруг чуть отодвинулся от стойки и повернулся лицом к обоим Огденам. В его бесстрастном голосе не было и намека на страх!

– Это тяжкое оскорбление, – повторил Дестри.

И опять его голос звучал ровно!

Все происходящее было похоже на то, как если бы тщательно замаскированное кустами и ветками орудие вдруг дало неожиданный залп. Сальные физиономии обоих братьев мгновенно помертвели. Примолкшие зрители, влекомые каким-то подсознательным чувством, придвинулись ближе друг к другу, встав плечом к плечу так, что образовался полукруг. Стояла оглушающая тишина.

И вновь прозвучал голос Дестри:

– Почему вы так назвали меня, парни?

Братья Огден молчали.

Они-то примчались сюда в полной уверенности, что встретятся с диким зверем, чьи когти и зубы вырваны, а потому он больше не представляет ни малейшей опасности. Но вдруг выяснилось, что это не так!

– Я вижу, вы двое хотели меня оскорбить, – заявил Дестри. – Ваши слова больно меня задели. В чем дело, ребята? Я пришел сюда, чтобы немного выпить в тишине, и вдруг вваливаетесь вы, Огдены. Храбрые. Здоровые. Хорошо известные в этом городе. И ни с того ни с сего называете меня вонючим скунсом или как-то вроде этого, а за что?

Он улыбнулся обоим братьям, но те и не подумали улыбнуться в ответ.

– Не хотите же вы сказать, – Дестри говорил все тем же невозмутимым тоном, – что явились сюда, рассчитывая найти беспомощного щенка, а вместо этого нарвались на злобного пса?

Улыбка его стала шире. Он улыбался, а изумленные зрители заморгали: прямо у них на глазах Дестри как будто стал выше ростом, спина его распрямилась, опущенные плечи развернулись, в тусклых глазах появился блеск.

– Не хотите ли вы сказать, – между тем опять повторил Гарри, – что братья Огден еще раз доказали: они лишь пара трусливых крыс, которые готовы тут же пуститься наутек, стоит лишь кому-то оскалить зубы!

Он сделал к ним один крохотный шаг, и оба верзилы испуганно шарахнулись в сторону.

– Не хотите ли сказать, что вы – парочка грязных жуликов? – продолжал Дестри. – Или просто трусливые койоты, – добавил уже громче, – что бегают взад-вперед по городу, стараясь походить на настоящих мужчин, у которых достаточно смелости, чтобы довести задуманное до конца?

Где же он, страх? Да его никогда и не было в этом человеке!

Его бескровное лицо было ярко освещено, ноздри яростно раздувались. Глаза, еще минуту назад тусклые и безжизненные, теперь горели огнем. Свидетели разыгравшейся сцены молчаливо отодвинулись и прижались к стене. Если сейчас кто-то и вызывал у них жалость, то это был уже не Дестри, а та парочка, что застыла перед ним.

Кларенс Огден вдруг истошно завопил каким-то странным визгливым голосом, который мог скорее принадлежать старухе, чем здоровенному молодцу:

– Ну, я до тебя доберусь, ты…

С этими словами он потянулся за оружием, но рука его замерла на полпути. Глаза Кларенса испуганно округлились при виде того, как Дестри молниеносно выхватил из кармана револьвер. Он был с длинным стволом, в свете ламп отливал синевой. Мгновение, и черное дуло грозно уставилось ему в лоб. Оглушительно прогрохотал выстрел.

Кларенс Огден сделал один неуверенный шаг вперед и покачнулся.

– Я… – произнес он дрожащим голосом, словно собираясь объяснить что-то, но тут глаза его закатились, он грузно осел и с грохотом рухнул бесформенной грудой на пол.

Его брат почти одновременно с ним схватился за оружие, но опоздал выстрелить всего на один вздох. Никто и глазом не успел моргнуть, как прогрохотал еще один выстрел – это пуля Дестри выбила из его руки пистолет. Джадд Огден завертелся волчком от нестерпимой боли, с оглушительным шумом свалился на пол. Но даже распростертый на полу, беспомощный, словно перевернутый на спину огромный жук, все еще скреб пальцами доски и мучительно тянулся вперед, туда, где лежало его оружие.

Дестри молча обрушил ему на голову свой кольт, потом склонился над обмякшим телом. Джадд затих. Его огромная лапища застыла, вцепившись в пол скрюченными пальцами, будто в последнем усилии докопаться до чего-то, скрытого под неровными досками. Все его могучее тело распростерлось словно во сне.

Дестри молча смотрел на свою жертву. Потом, подняв голову, обвел глазами толпу зрителей, изо всех сил старавшихся вжаться в стену.

– Уверен, все вы, ребята, видели – у меня не было никакой возможности как-то им помешать. Я бы просто не справился с ними! Вы ведь поняли, этим парням до смерти хотелось заполучить мой скальп. Вот так всем и скажите! Ах, как жаль! Просто поверить не могу, что до этого дошло!

Он шагнул в сторону и остановился перед мужчиной, который был ближе всего к выходу.

– Джерри Венделл, это имя вам знакомо?

– Да, – с трудом выдохнул тот.

– Где он живет? Ну-ка, говорите! Мне уже рассказывали, да я запамятовал!

Мужчина что-то боязливо шепнул ему на ухо, и Дестри двинулся к двери. Но уже взявшись за ручку, замешкался, обернулся, окинул взглядом два безжизненных тела, распростертых на полу, и вдруг рассмеялся! Никогда до самой смерти все, кто слышал этот жуткий хохот, не смогут его забыть! Хлопнула дверь, и Дестри растворился в ночи.

Первым очнулся кабатчик. Стряхнув с себя оцепенение, он кинулся к телефону, который висел на стене в дальнем конце бара, сорвал трубку.

– Один – девять – восемь, быстро, ради всего святого!

Все остальные присутствующие еще растерянно моргали глазами, переминаясь с ноги на ногу, обмениваясь ошеломленными взглядами. И вдруг услышали пронзительный дрожащий голос хозяина салуна:

– Это ты, Венделл? Говорят из салуна «Глоток удачи». Ты меня слышишь? Братья Огден попытались прикончить Дестри у меня в заведении. Теперь оба то ли мертвы, то ли при последнем издыхании. А он направляется к твоему дому! Выбирайся из города, быстро! Вон из города, если хочешь спасти свою шкуру! Он спятил, понимаешь? Это тебе не прежний Дестри! В нем сидит настоящий дьявол! Говорю тебе, Венделл, уноси ноги, пока не поздно!

Возвращение Дестри

Подняться наверх