Читать книгу Цикл на «изломе времени» Книга 1 «Новогодний бой: Исходный рубеж» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 2

ГЛАВА 1 Фрегат «Адмирал флота Касатонов»

Баренцево море, 31 декабря 2023 года, 10:15.

Капитан 1 ранга Игорь Волков позволил себе расслабиться, откинувшись в кресле командира. На мониторах тактической обстановки царил почти идиллический порядок. Учения «Полярный щит-2023» подходили к концу. Фрегат «Адмирал флота Касатонов» проекта 22350, гордость ВМФ России, отработал всё: отражение ракетного налёта, поиск подлодок, артиллерийские стрельбы. Корабль-невидимка, напичканный электроникой, чья стоимость исчислялась миллиардами долларов, вёл себя как швейцарские часы.

– Старпом, итоговый отчёт по учениям подготовьте к 14:00, – сказал Волков, глядя на своего первого заместителя, капитана 2 ранга Дмитрия Зарубина. – После обеда – разбор полётов и…

Он не договорил. За иллюминатором, там, где должен был быть свинцово-серый полдень, небо вспыхнуло.

Это было не северное сияние. Оно не струилось и не переливалось. Оно *разорвалось*. Ядовито-зелёная, пульсирующая молния, без грома, без предупреждения, развёрзла небо от горизонта до горизонта. Свет бил в глаза, проникая сквозь затемнённые стёкла, заливая мостик сюрреалистичным, болезненным сиянием.

– Что за чёрт?! – рявкнул Зарубин.

Одновременно взвыли все системы корабля. Глухой, сокрушающий удар прошёл по корпусу, не волновой, а будто пространственный. Волкова с силой прижало к привязным ремням. Свет погас, сменившись аварийным красным свечением. На секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только воем аварийной сирены и прерывистым дыханием людей.

– Полный отказ систем! – крикнул голос из динамика. Это была старший лейтенант Анна Кириллова, бортинженер. – Идёт перезагрузка!

Волков тряхнул головой, отгоняя туман. «Электронный удар? Кибератака? Испытание какого-то нового оружия?» Варианты проносились в голове со скоростью процессоров его корабля. Но инстинкт, тот самый, что не прописан ни в одном наставлении, кричал: хуже. Гораздо хуже.

Одна за другой системы начали оживать. Свет вернулся. Но картина на главном экране обстановки заставила кровь стынуть в жилах.

Была пустота. Абсолютная.

Пропали все метки. Исчезли сигналы спутниковой навигации ГЛОНАСС и GPS. Радар с активной фазированной решёткой «Полимент», способный увидеть мяч на расстоянии в сотни километров, показывал лишь ровную, зелёную пустоту. Эфир, обычно заполненный десятками голосов, шипел мёртвой тишиной.

– Спутниковая связь – ноль, – голос Зарубина был до того ровным, что это прозвучало зловеще. – Все частоты… пусты. Эфир мёртв.

В этот момент открылась дверь на мостик. Вошёл капитан 2 ранга Алексей Семёнов, замполит по воспитательной работе. Но в экипаже его звали иначе – «Профессор». Историк-энтузиаст, фанатик военно-морской истории, особенно Второй мировой. Его лицо было белым как мел.

– Командир, – Семёнов говорил тихо, но каждое слово падало, как гиря. – Вы смотрели на показания метеокарты? На резервном принтере в ЦПУ?

– Что с ней? – Волков почувствовал, как у него похолодели пальцы.

– Дата, давление, температура… они соответствуют не нашему прогнозу. Они соответствуют сводке… за 31 декабря 1942 года. Буква в букву. Из архивов.

Глупая, безумная шутка. Сбой программы. Диверсия. Любая версия была лучше той, что навязчиво стучалась в сознание.

– Радар! – рявкнул Волков. – Любой контакт!

Оператор РЭБ, лейтенант Сидоров, первый прервал тишину. Его голос дрогнул:

– Есть… есть радиоперехват. В эфире. Открытым текстом. На английском. Очень слабо…

– Выводи! – приказал Волков.

Из динамиков, с хрипом и шипением, прорвался голос, полный статики и ужаса: «…всем судам… JW 51B… атакованы тяжёлыми кораблями… координаты 73°41′ с. ш., 33°12′ в. д… «Хиппер» и «Лютцов»… запрашиваем срочную помощь…»

На мостике воцарилась гробовая тишина. JW 51B. «Хиппер». «Лютцов». Эти названия для Волкова были строками из учебника. Для Семёнова – страницами его любимых книг.

– Конвой в Мурманск, – прошептал Семёнов, глядя в никуда. – «Новогодний бой». Это… это невозможно.

– А вот и возможное, – ледяным тоном сказал Зарубин, указывая на главный экран.

«Полимент», наконец пробившись сквозь какие-то невидимые помехи, начал вырисовывать силуэты. Угловатые, архаичные. Система распознавания, не найдя совпадений в своей гигантской базе, подписывала их неуверенно, на основе контуров: «ТЯЖЁЛЫЙ КРЕЙСЕР, тип предположительно «Адмирал Хиппер»… «КАРМАННЫЙ ЛИНКОР, тип «Дойчланд»… ЭСКАДРЕННЫЕ МИНОНОСЦЫ, тип 1936…»

И маленькие, юркие метки, отчаянно маневрирующие между гигантами. Британские эсминцы.

«Касатонов» завис в двадцати кабельтовых от сцены, которой не должно было существовать. От ада, отголоски которого доносились теперь не только из динамиков, но и с ветром – запахом дыма, гари и далёкого, приглушённого грома орудий.

Волков медленно поднял бинокль. Его руки не дрожали. В этом был весь его многолетний опыт. Он видел вспышки выстрелов на борту «Хиппера». Видел крошечный, объятый пламенем эсминец, пытающийся выйти из боя. Видел шлейфы дымзавес и суетящиеся точки шлюпок на воде.

Он был капитаном одного из мощнейших боевых кораблей планеты в XXI веке. И он был бессильным призраком на границе 1942 года.

– Командир, – Семёнов подошёл вплотную. Его глаза горели. – Мы не можем. Мы не должны. Любое наше действие – катастрофа. Они должны продержаться. «Хиппер» должен получить те повреждения. История…

– История сейчас там, – Волков перебил его, указывая биноклем на бой. – И там гибнут люди. За нас. За наше будущее, которое для них – абстракция.

Этический выбор, о котором философы пишут книги, врезался в него, как таран. Спасать или наблюдать? Быть человеком или сторожем времени?

Решение было вырвано у него не разумом. С немецкого эсминца, рыскавшего на фланге, блеснули вспышки. Не по британцам. Залп из пяти орудий главного калибра лёг веером прямо по курсу «Касатонова». Они нас увидели. Непонятную низкую тень на воде.

Снаряды пришли с воем, разрезающим пространство. Один разорвался в сотне метров от борта, окатив палубу ледяной водой. Второй – ближе.

– Автоматический ответ! – крикнул оператор ПВО.

Система «Панцирь-М», действуя по вшитой логике, уже вычислила угрозу. Надстройка корабля ожила. Шестиствольная пушка развернулась с нечеловеческой скоростью и выплюнула две короткие, точные очереди.

В полукилометре от борта, в воздухе, немецкий снаряд превратился в ослепительный шар огня, сбитый на подлёте.

На мостике «Касатонова» все замерли. Чудо обернулось актом войны.

А на мостике немецкого эсминца Z16 «Фридрих Экольдт» началась паника иного, древнего рода – страх перед необъяснимым. Перед колдовством.

Волков опустил бинокль. Голос его был тихим, но его услышали все.

– Боевая тревоба. Генератор помех – на полную мощность. Ослепить их всех. Приготовить комплекс «Кортик» и артиллерию. Мы не начинаем войну, господа.

Он сделал паузу, глядя на пляшущие на экране силуэты 1942 года.

– Мы уже в ней. И наша задача – выжить, не убив прошлое.