Читать книгу «ОСКОЛКИ ЧУЖИХ СОЛНЦ» - Максим Вячеславович Орлов - Страница 6

Линия Александра Кострова и «Весёлого» Рогозина

Карта, скачанная с «Летучего Голландца», была не просто навигационной схемой. Это была летопись отчаяния. Каждый «безопасный» коридор в «Тропе Призрака» был помечен не только координатами, но и датами, комментариями: *«Проход №7 – стабилен 48 часов, затем гравитационный сдвиг»*, *«Зона «Шёпот» – фиксируются фантомные радиосигналы, вероятно, эхо древней катастрофы»*, *«Источник „Дельта“ – аномальная концентрация реликтовой материи. ОБРАЗЕЦ №3 УТЕРЯН. Экипаж №4 испытывает головные боли, галлюцинации»*.

Именно «Источник Дельта» был обведён жирным, тревожным кругом. Место, где пропал экипаж шахтёрского дрона. И последняя запись капитана «Голландца», сделанная за день до прекращения журнала: *«„Пыль“ не пассивна. Она реагирует на сознание. Она… притягивается к нему. Мы открыли ящик Пандоры. Бог нам судья»*.

«Тень» шла теперь не вслепую. Мы огибали самые опасные участки, используя данные, оплаченные чужими жизнями. Это не делало путешествие безопасным. Каждый переход был игрой в рулетку, где ставкой была целостность корабля. Но теперь у нас был шанс.

А ещё у нас была наша ледяная гостья. Её переносной кокон стоял в узком грузовом отсеке, тихо пощёлкивая и гудя, поддерживая в ней тончайшую нить жизни. Весёлый, скрепя сердце, выделил часть энергии на её поддержку.

– Она как инопланетный цветок в холодильнике, – мрачно пошутил он, проверяя показатели. – Дорогой, капризный и абсолютно бесполезный. Ты хоть знаешь, как её зовут?

Я вызвал на экран обрывки данных, скачанные с её личного терминала. Имя: Карина Виленова. Должность: ксенобиолог, специалист по аномальным формам материи. Последняя запись в личном дневнике, датированная днём катастрофы: *«Образец „Дельта“ демонстрирует когерентность. Он не просто „существует“. Он „слушает“. Сегодня во время опыта мигрень была такой, что я видела… тени. Движущиеся. Все считают это стрессом. Но я чувствую – мы на пороге контакта. Не с жизнью. С чем-то более древним»*.

– Контакт, – пробормотал Весёлый. – Прекрасно. Мы подобрали не просто учёную. Мы подобрали пророка космического ужаса. Может, всё-таки выключим этот холодильник?

Я не ответил. Слова «пыль не пассивна» и «реагирует на сознание» отдавались в моей голове зловещим эхом. Я вытащил чёрный цилиндр. Он был холодным и безжизненным. Но теперь я смотрел на него иначе.

– Мы должны её разбудить, – сказал я.

– Что?! Саня, у нас еды на двоих на три недели впроголодь! Воздух рециркулирует на пределе! А ты хочешь добавить в этот напряг ещё и возможную психопатку, у которой в голове десять лет крио-сна и бог знает что ещё?!

– Она знает о «пыли» больше, чем все мы вместе взятые. Она была там, у «Источника Дельта». Она видела что-то. Если мы хотим понять, что за чёрный ящик мы тащим, и как с ним бороться – она единственный ключ. И… – я посмотрел на данные её жизненных показателей, – её кокон деградирует. Ещё дня два, и система откажет. Её надо выводить. Медленно, под контролем.

Весёлый залпом выпил остатки холодного кофе из потертой кружки и с силой швырнул её в угол.

– Прекрасно! Просто великолепно! Бежим от флота, нас преследует маньяк-бывший командир, тащим в трюме космическую чуму в банке, а теперь будем ещё и медпункт для учёных-мистиков устраивать! Ладно. Делай, что хочешь. Но если она очнётся и начнёт петь на языке древних, я первым делом вышвырну её в шлюз. Договорились?

Процедура вывода из крио-стазиса была кропотливой и нервной. Автоматика «Тени» для этого не предназначалась. Пришлось использовать уцелевший медицинский сканер с «Голландца» и импровизировать. Я сидел рядом с коконом, наблюдая, как температура медленно растёт, как запускаются химические процессы в её организме. Лицо за стеклом постепенно теряло восковую неподвижность.

Очнулась она не с криком и не с судорогами. Её глаза просто открылись. Медленно, будто сквозь толщу воды. Они были ясного, светлого серого цвета, и в них не было ни паники, ни понимания. Только пустота и большая, всепоглощающая усталость. Она смотрела в потолок, не мигая, и её грудь едва заметно вздымалась.

– Карина? – осторожно позвал я. – Вы на борту спасательного судна. Вы в безопасности.

Её взгляд медленно, с огромным трудом, сместился ко мне. Губы шевельнулись, но звука не было. Потом прошептала, так тихо, что я едва разобрал: