Читать книгу Чужая сталь - Максим Вячеславович Орлов - Страница 2

Багровый свет тревоги выжег из умов последние следы усталости. Мостик «Рюрика» превратился в тихий ад сдержанных команд, щелкающих переключателей и гула перегруженных систем.

– Дистанция до головных целей противника: пятьсот тысяч километров и сокращается! – доложил оператор дальнего обнаружения. – Скорость сближения – запредельная. Это не крейсера. Размеры и энергоподписи… соответствуют тяжелым истребителям или малым ударным кораблям.

– Покажи, – бросил Громов.

На главном экране выплыли схемы. Двадцать алых меток. Силуэты – острые, угловатые, лишенные плавных линий кораблей АОН. Больше всего они напоминали раздувшиеся в вакууме стрекозиные брюшки с гроздьями двигателей на корме и одной-единственной выпуклостью в носу, от которой сенсоры зашкаливали.

– Оружие? – спросил Гордеев, вцепившись в свой терминал.– Не определяются стандартными протоколами. Мощное энергетическое излучение в носовой части. Спектр… неизвестен.

Громов мысленно прокручивал варианты. Двадцать малых, быстрых целей против его уставшей, тяжелой эскадры. Их тактика ясна: роем облепить, пробить щиты, вывести из строя двигатели и добить. Классический прием АОН, доведенный до абсолюта.

– Эскадра, внимание, – его голос прозвучал по общему каналу, глухой и спокойный. – Противник применяет скоростные носители нового типа. Цель – иммобилизация. Мы идем на прорыв строем «Клин». Фокус огня – по центральной группе. Не распыляемся. Эсминцы «Град» и «Вихрь» – прикрыть тыл и фланги. Залповая стрельба рельсотронами по моей команде. Приготовиться.

«Рюрик» содрогнулся, набирая ход. Гравитационные компенсаторы заныли, не справляясь с нагрузкой. За ним, словно гигантская стая металлических китов, потянулись остальные корабли 7-й эскадры.

– Дистанция двести тысяч. Вход в эффективную дальность нашего главного калибра, – проговорил офицер тактики.– Ждать, – сказал Громов. Он видел, как «стрекозы» начали хаотичное маневрирование, сбивая прицелы. Слишком быстро. Слишком неустойчиво для точного выстрела на такой дистанции.– Сто пятьдесят тысяч.– Ждать.

Алые метки неслись на них, словно капли крови в невесомости. Сенсоры начали пищать, фиксируя активное наведение неизвестных систем.

– Сто тысяч! Они открывают прицельный огонь! – крикнул оператор.

С экранов исчезли первые три «стрекозы». На их месте возникли ослепительные, тонкие линии белого света. Они прошили космос мгновенно, почти не угасая.

– Энергетические лучи высокой мощности! Попадание в крейсер «Пересвет»! – голос связиста превратился в вопль. – Щиты на носовых секторах прорваны! Пробоина в районе ангара! Потери в живой силе!

Громов взглянул на тактическую схему. Иконка «Пересвета» замигала алым. Ангар. Там, как и на «Рюрике», шла приемка «Соколов». Одна «стрекоза», один выстрел – и крейсер потерял треть своей ударной мощи и начал гореть.

– Дистанция восемьдесят тысяч! – доложил тактик, и в его голосе уже слышалась сталь. Пора.– Эскадра! – рявкнул Громов. – Залп! Огонь!

«Рюрик» дрогнул. Не так, как от близких разрывов, а глубоче, сокрушительнее. Это содрогалась сама его стальная душа. Из восьми массивных башен главного калибра, расположенных вдоль спинного хребта корабля, вырвались сгустки раскаленной плазмы, обернутые коконами магнитных полей. Снаряды рельсотронов, разогнанные до трех процентов световой, устремились в центр строя противника. За «Рюриком» дали залп «Полтава» и уцелевшие крейсера.

Космос впереди вспыхнул. Не яркими взрывами, а тусклыми, быстро гаснущими всплесками. Магнитные щиты «стрекоз» приняли на себя удар, преобразуя кинетическую энергию в сферические вспышки излучения. Две алые метки погасли насовсем – прямые попадания превратили корабли в облако пыли. Еще три вышли из строя, беспомощно кувыркаясь, с развороченными корпусами.

Но остальные пятнадцать, используя хаос залпа, рванули вперед. Их лучи снова прочертили пространство. На этот раз луч угодил в корпус эсминца «Буря». Корабль меньшего класса не имел такого запаса прочности. Луч прошел сквозь щиты, сквозь броню, сквозь жилые отсеки и реакторный блок. «Буря» не взорвалась. Она просто разломилась пополам, как сухая ветка, и две горящие половинки понесло по инерции.

– Прорыв на дистанцию ближнего боя! Десять тысяч километров! – раздался голос. – Они идут на абордаж или на таран!

Громов видел это на схеме. Рой алых точек впивался в строй его эскадры. Лучи секли пространство. Его тяжелые орудии были почти бесполезны на такой дистанции – слишком медленные для поворота.

– Все зенитные комплексы! Огневые группы «Шквал»! Бить по всему, что движется ближе пяти тысяч! – скомандовал он. – Эскадре сомкнуть строй! «Граду» и «Вихрю» – очистить тыл!

По бортам «Рюрика» ожили десятки менее мощных, но скорострельных установок. Сплошная стена кинетического и лазерного огня обрушилась на приближающихся «стрекоз». Еще две разлетелись в прах. Одна, прошитая насквозь, пронеслась мимо мостика «Рюрика», и Громов на секунду увидел в иллюминатор ее обугленный, причудливо изогнутый корпус.

Но они прорвались. Четыре «стрекозы», игнорируя потери, вышли на дистанцию point-blank к крейсеру «Полтава». Их лучи сфокусировались на одной точке – кормовом блоке гравитационных двигателей. Щиты «Полтавы», и без того перегруженные, вспыхнули и погасли. Броня под ними вскипела и испарилась. Через образовавшуюся дыру хлынули сгустки плазмы из поврежденного реактора. «Полтава», второй по силе корабль эскадры, замер, окутанный агонией коротких замыканий и взрывов.

– «Полтава» тяжело ранена! Потеря хода! Капитан Колесников погиб на мостике! – доложили с «Града», который пытался прикрыть гибнущий крейсер.

Громов сжал поручни так, что титан затрещал. Они проигрывали. Тактически, бездарно. Незнакомое оружие, незнакомая тактика, предательский удар в спину.

– Капитан! – обернулся к нему Гордеев. Его лицо было белым от напряжения. – Приказ «Разъединение»? Спасти, что можем?

«Разъединение». Рассыпаться и прорываться поодиночке. Это означало бросить «Полтаву» и, возможно, другие поврежденные корабли на растерзание. Это был логичный приказ. Военный. Именно такой отдал бы он восемь лет назад на «Буреломе».

На главном экране, поверх тактической схемы, мелькнуло лицо капитана «Пересвета» – молодого, с обожженной щекой. Он кричал что-то, пытаясь потушить пожар в ангаре. За его спиной метались люди.

Флешбек, острый как лезвие: Вердантис-2. Тепловые сигнатуры в оранжерее. Голос Кротова: «Эти люди уже статистика». И его собственный приказ. Приказ, который он отдал.

– Нет, – тихо, но так, что услышал весь мостик, сказал Громов. А затем заорал, вкладывая в крик всю ярость и всю боль: – ВСЕМ КОРАБЛЯМ! КОД «ТАРАН»! Курс – на сбитую «стрекозу» в секторе семь! Сомкнуть строй! «Рюрик» идет первым! Прикрыть «Полтаву» и «Пересвет» корпусами! Все мощность – на носовые щиты! Мы проламываемся!

Это было безумие. Вместо того чтобы рассыпаться, он собирал эскадру в тугой, неповоротливый кулак и вел его прямо в самую гущу врага, используя обломок сбитого корабля противника как таран для прорыва.

«Рюрик» рванул вперед, набирая невероятную для его массы скорость. За ним, игнорируя приказы логики, понеслись «Град», «Вихрь», израненный «Пересвет». Они сомкнулись вокруг потерявшей ход «Полтавы», подставив под удары свои борта.

Оставшиеся «стрекозы», видя эту безумную сцепку, бросились в последнюю, самоубийственную атаку. Их лучи били по щитам «Рюрика», заставляя их светиться ослепительным белым. На мостике погас свет, включилось аварийное освещение. С потолка посыпалась изоляционная пыль.

– Щиты носового сектора на пределе! Падение через десять секунд!– Скорость – максимальная! Не снижать! – Громов не отрывал взгляда от увеличивающегося на экране обломка.

Титановый корпус мертвой «стрекозы» заполнил весь обзор. «Рюрик» ударил в него не щитами, а самой броней своего носа.

Удар потряс вселенную. Иллюминаторы на мгновение почернели от выброса обломков. Корпус «Рюрика» застонал, звук, который слышали все, даже сквозь вакуум и компенсаторы. Но они проломились. Прошли сквозь облако металлической пыли и останков врага.

И вынеслись на чистую, относительно безопасную дальность. Позади, вокруг «Полтавы», закипел отчаянный бой ее защитников с «стрекозами». Но главные силы прорвались.

– Потери? – хрипло спросил Громов, отплевываясь кровью от прикушенной губы.– «Полтава» осталась. «Буря» уничтожена. «Пересвет» тяжело поврежден, но на ходу. «Рюрик»… множественные повреждения брони в носовой части, трещина в силовом наборе. Ангары не повреждены, но приемка «Соколов» невозможна из-за деформации шлюзов, – отбарабанил Гордеев. – Эскадра… сохранила боеспособность на сорок процентов.

Сорок процентов. Ценой одного корабля и тяжелейших повреждений остальных они избежали полного уничтожения.

– Курс? – спросил Громов, глядя на звезды.– Прямой курс к точкам сбора перекрыт. У них там наверняка ждут тяжелые силы, – сказал офицер навигации. – Альтернатива… только одна. Некартографированная зона. Сектор «Глушь». Высокий гравитационный фон, помехи, следы древних бурь. Сенсоры там слепнут. Двигатели будут работать на износ.

Туда. В никуда. Туда, откуда, возможно, не вернуться. Но там не будет предателей.

Громов кивнул.– Проложить курс в сектор «Глушь». Максимальная скорость, на какую способны поврежденные корабли. «Град» – взять «Полтаву» на жесткую сцепку. Мы не бросаем своих.

Он повернулся к экрану, где догорали последние вспышки боя вокруг «Полтавы». Его эскадра, израненная, но не сломленная, поворачивала к черной, беззвездной глади неизвестности. За их спиной оставались не только враги, но и весь привычный мир, который их предал. Впереди была только тьма. И хриплое, надрывное дыхание стальных легких его корабля.

ПРИМЕЧАНИЕ К ГЛАВЕ:

Тактика «стрекоз»: Является логическим развитием доктрины АОН – победа за счет технологического и тактического превосходства, а не грубой силы. Малые, быстрые корабли с мощным энергетическим оружием предназначены для «снятия сливок» – уничтожения ключевых систем (двигатели, ангары, мостики) тяжелых кораблей РИФ с дальней дистанции, избегая лобового столкновения.

Код «Таран»: Чрезвычайный, камикадзный приказ в доктрине РИФ. Применяется в ситуации полного окружения или тактического тупика. Подразумевает концентрацию всех сил в единый бронированный кулак и прорыв через слабейшее место строя противника, не считаясь с потерями от огня с флангов. Громов модифицировал его, использовав в качестве тарана обломок вражеского корабля, что является тактической импровизацией высшего порядка.

Повреждение ангарных шлюзов «Рюрика»: Критическая поломка. Даже если «Соколы» целы, вывести их в бой невозможно. Это лишает эскадру ее «короткого когтя» – средства ближнего удара и разведки. Теперь они могут рассчитывать только на артиллерию главного калибра и зенитные комплексы, что делает их уязвимыми для повторных атак малыми скоростными силами.

Сектор «Глушь»: Терра инкогнита на военных картах. Область с аномальной гравитацией, остаточным излучением от давно угасших звезд и плотными облаками космической пыли. Идеальное место, чтобы спрятаться, и идеальное место, чтобы бесследно исчезнуть. Навигация возможна только по инерциальным системам, связь с внешним миром прервана. Это прыжок в пропасть.