Читать книгу Чужая сталь - Максим Вячеславович Орлов - Страница 4

Подготовка к высадке заняла три часа. Три часа лихорадочной работы в условиях, когда «Рюрик» периодически содрался от гравитационных судорог сектора.

Штурмовой отряд формировался на базе уцелевшего морского десанта «Рюрика» и добровольцев с других кораблей. Командовал им майор Десанта Владимир Колесников, однофамилец погибшего капитана «Полтавы», человек с лицом, как из гранита, и спокойствием сапера, обезвреживающего мину. Группа из пятнадцати человек. Не для зачистки – для разведки. Но разведки в кромешной тьме.

Их экипировка была далека от изящества скафандров АОН. Это была тяжелая штурмовая броня «Тяжеловес» – титаново-керамические латы с гидравлическими усилителями. К груди крепились блоки дополнительной защиты и магазины. На спине – ранцевые реактивные двигатели для маневров в невесомости и запас кислорода на 72 часа. Вооружение: штурмовые карабаны АКМ-15 (калибр 12.7 мм, безгильзовые патроны), подствольные гранатометы, тяжелые ножи-мачете для работы с преградами и несколько штучных огнеметов «Дракон» – на случай встречи с биологией или для создания завес.

Их катер – десантный баркас «Ворон» – угловатая, бронированная коробка с мощными ионными двигателями и складными манипуляторами. Его задача: доставить, пришвартовать, ждать.

На мостике «Рюрика» Громов наблюдал за последними приготовлениями через камеры ангара. Рядом стоял Гордеев.

– Уверены, что надо лезть внутрь? – тихо спросил старпом. – Можно запустить дроны.– Дроны в этих гравитационных помехах ослепнут через десять минут и разобьются о первую же стену, – отрезал Громов. – Нам нужны глаза и мозги там. И руки, чтобы что-то открутить или взорвать. Колесников знает, что делает.

– А если там… кто-то есть?– Тогда, – Громов посмотрел на него, – мы узнаем, с кем имеем дело. И почему их маяк кричит «опасность» уже тысячу лет.

Баркас «Ворон» с глухим рокотом отвалил от борта «Рюрика» и нырнул в черноту, направляясь к гигантской тени верфи. На мостике затаили дыхание. Связь была ненадежной, прерывающейся, но видео с камер штурмовиков поступало – полосатое, зашумленное, но поступало.

Первое, что они увидели – масштаб. Близко конструкция казалась еще чудовищнее. Это не было строением в человеческом понимании. Это был скелет космического колосса, обрастающий руинами. Основной «хребет» – цилиндр диаметром в несколько километров, от которого, как ребра, отходили разрушенные фермы доков. Вся поверхность была покрыта наплывами застывшего металла, словно структура когда-то плавилась и застывала в агонии. Ни окон, ни привычных шлюзов. Только гигантские, словно зияющие раны, пробоины.

– Приближаемся к цели, – донесся в динамиках хриплый голос Колесникова. – Выбираем точку входа… Видим крупный разлом в районе бывшего стыковочного узла. Подходим.

«Ворон» осторожно, с помощью манипуляторов, причалил к краю разлома. Металл под ним был черным, пористым, как пемза.

– Гравитация? – спросил Громов по связи.– Микро-гравитация, около 0.05 G. Остаточное магнитное поле, возможно. Готовимся к переходу.

Через несколько минут первые три силуэта в тяжелых бронях оттолкнулись от «Ворона» и поплыли в черный зев разлома. Лучи фонарей на их шлемах выхватывали из тьмы безумие.

Внутри это не напоминало корабль или станцию. Это напоминало окаменевшие внутренности. Стены были не гладкими, а ребристыми, органичными, с бесчисленными шестигранными ячейками, похожими на пчелиные соты, но огромными, в человеческий рост. Повсюду свисали, как лианы, оплавленные кабельные жгуты толщиной в метротоннель. Воздуха не было. Температура – near absolute zero. И тишина. Такая, что слышно было только свое дыхание в шлеме.

– Никаких следов атмосферы. Никаких энергосигнатур. Объект мертв, – докладывал Колесников. Его люди расползались веером, пристреливая к стенам маячки-позиционеры. – Структура… нестандартная. Материал – неизвестный сплав на основе кремния и металлов. Очень хрупкий на вид, но сканер показывает фантастическую прочность. Видны следы… эрозии. Но не от времени. От чего-то другого.

– Ищите контрольный узел. Двигатели. Любое подобие центрального хаба, – приказал Громов с мостика.

Они плыли глубже, в чрево левиафана. Лучи фонарей выхватывали жуткие детали: застывшие в бегстве силуэты, вмерзшие в стену. Не человеческие. Двуногие, но с тремя суставными руками и головами, напоминающими шлемы. Их тела были не разложившимися, а будто остекленевшими, превращенными в хрупкую, темную субстанцию, сросшуюся с металлом.

– Боже… – пробормотал кто-то из штурмовиков по открытому каналу.– Молчать в эфире, – жестко оборвал Колесников. – Фиксируйте. Это не наша война.

Они нашли нечто похожее на центральную шахту – гигантскую вертикальную полость, уходящую вверх и вниз в бесконечность. Стены ее были усеяны выступами, похожими на пульты или… органы чувств. Все мертво.

И тут Волков, наблюдавший с мостика «Рюрика» за трансляцией, вскрикнул:– Стоп! Камера четыре, увеличьте изображение! На выступе в районе… да, там!

На экране, в свете фонаря, проступили символы. Не язык. Скорее, идеограммы. И рядом с ними… царапины. Сделанные чем-то острым. Надолбленные в мертвый материал. Это была схема. Примитивная, но узнаваемая. Схема звездной системы. И в ней – несколько точек, соединенных линией. Линия обрывалась у изображения этого объекта. А от одной из точек шла волна, которая накрывала всю систему.

– Это не их письменность, – тихо сказал Волков. – Это… предупреждение, оставленное кем-то. Кем-то, кто был здесь после катастрофы. Посмотрите на символ у источника волны.

Он напоминал стилизованное изображение пасти, или воронки, или раскрытого цветка, пожирающего свет.

– Что это? – спросил Громов.– Не знаю. Но тот, кто это нацарапал, хотел сказать одно: отсюда пришла гибель.

Внезапно связь с «Вороном» и штурмовиками исказилась. Не просто помехи – на видео поползли безумные, геометрические узоры, в уши ворвался пронзительный, невыносимый визг, сменившийся на глухой, ритмичный стук. Тук. Тук-тук. Тук.

– «Ворон», штурмовой отряд, немедленно доложить обстановку! – закричал Гордеев в микрофон.В ответ – только тот же стук, нарастающий в частоте.

А на экранах с камер штурмовиков картина стала меняться. Мертвые, стекленеющие тела в стенах… шевельнулись. Не ожили. Их субстанция начала трескаться, от них отделялись черные, блестящие осколки, которые зависали в невесомости и начинали медленно складываться в новые, мелкие, острые формы.

– Заражение! – крикнул Колесников, и его голос наконец пробился сквозь вой. – Объект не мертв! Он… реагирует на наше присутствие! Всем назад, к точке входа! Сжимаем периметр! Огневой прикрытие!

Первые черные осколки, сложившиеся в нечто, напоминающее краба размером с собаку, ринулись на ближайшего десантника. Раздалась короткая очередь. Существо разлетелось на черную пыль. Но из стен их рождалось всё больше.

– Они из материала тел и стен! Какая-то… активная нано-эрозия! – докладывал Колесников, отстреливаясь. – Оружие эффективно, но их слишком много!

«Ворон», получив сигнал, завел двигатели. Но из разлома, к которому он был пришвартован, выползли черные щупальца того же материала, начав оплетать корпус.

На мостике «Рюрика» Громов видел всё. Его лицо было каменным.– «Град»! «Вихрь»! Цель – область вокруг разлома! Точечные удары кинетическими болванками! Отсечь угрозу от «Ворона»! Огонь на поражение по моей метке!– Капитан, риск попасть по своим! – возразил капитан «Града».– Они погибнут там в любом случае, если мы их не вытащим! ОГОНЬ!

Эсминцы дали залп. Снаряды, сверкнув в темноте, врезались в корпус верфи рядом с «Вороном». Древний материал вздыбился, выбросив в вакуум снопы черных осколков. Щупальца, опутавшие баркас, ослабли.

Внутри Колесников, потеряв двух людей, чьи брони были прорваны и быстро покрывались черной коркой, довел остальных до «Ворона». Они втаскивали раненых, отстреливались.

– Все внутри! Отстреливаемся! «Ворон», отчаливай! Немедленно!

Баркас рванул с места, отрывая остатки черных щупалец. Он понесся назад, к «Рюрику», оставляя за собой в разломе рой черных, блестящих форм, которые не преследовали, а медленно начали складываться обратно в структуру стены.

Через десять минут «Ворон» был в ангаре «Рюрика». Раненых – тех, кого смогли вытащить – понесли в лазарет. Их броня была частично «съедена» неизвестной субстанцией, которая медленно расползалась и дальше. Медики резали броню автогенами, пытаясь добраться до тел.

Колесников, сняв шлем, предстал перед Громовым на мостике. Его лицо было в саже и крови.– Мы ничего не нашли, капитан. Только могилу. И стражей этой могилы.– Вы нашли главное, майор, – глухо сказал Громов, глядя на зафиксированное изображение царапин на стене. – Вы нашли предупреждение. И знак того, что убило эту расу.

Он показал на символ-пасть.– Это не просто угроза. Это враг. И похоже, наш сегодняшний враг в лице АОН пользуется оружием… очень похожего принципа. Тот же луч, то же распыление материи.

Наступила тишина. Все понимали, что это значит. Человечество наткнулось на технологию, которая уже однажды уничтожила цивилизацию. И теперь кто-то на Земле решил этой технологией воспользоваться.

– Что прикажете, капитан? – спросил Гордеев.– Лечить раненых. Карантин для всего, что было на том баркасе. Анализировать все данные, все образцы, – приказал Громов. – А потом… потом мы решим, что делать с этим знанием. И куда плыть дальше, когда за тобой охотятся твои же, а впереди – только следы древней погибели.

Он посмотрел на экран, где висел мертвый левиафан. Теперь он знал: это не укрытие. Это надгробие. И предостережение для всех, кто осмелится играть с огнем, пожирающим сами основы материи.