Читать книгу Чужая сталь - Максим Вячеславович Орлов - Страница 3

Сектор «Глушь» не был пустотой. Пустота – это ничто. «Глушь» была похожа на гниющую, заброшенную плоть космоса. Датчики «Рюрика», обычно четко сканирующие пространство на миллионы километров, упирались в густую, движущуюся пелену. Не пыль, не газ – нечто среднее. Оно поглощало излучение, искажало сигналы и издавало на сверхнизких частотах постоянный, едва уловимый гул, который пробирался даже через звукоизоляцию.

«Рюрик» плыл в этой каше, ведя за собой на буксире тяжелораненую «Полтаву». «Град» и «Вихрь» шли по бокам, словно сторожевые псы, их сенсоры напряженно вглядывались в мерцающий мрак. «Пересвет», с запечатанными наспех пробоинами, замыкал строй. Скорость была мизерной – полтора гравитационных ускорения. Большее «Полтава» не выдержала бы.

На мостике «Рюрика» царила тишина, нарушаемая только монотонными докладами и тем самым гулом, что шел извне.

– Гравитационный фон нестабилен. Флуктуации до пяти стандартных единиц. Инерциальные датчики сбиваются каждые двадцать минут. Идем практически вслепую, – доложил штурман, капитан-лейтенант Семёнов. Его лицо было осунулось, тени под глазами казались чернильными.

– Дальность активного сканирования?

– Не более пятидесяти тысяч километров. И то с сильными искажениями. Пассивные сенсоры… Каша. Одна каша. Мы не увидим противника, пока он не выскочит у нас из-под носа.

Громов молча кивнул. Он стоял у голографического проектора, где вместо четкой карты висело бледное, постоянно мерцающее пятно с их примерным местоположением в центре. Всё остальное – зеленая, ядовитая муть.

– Энергопотребление на тридцать процентов выше нормы, – добавил старший инженер-механик, чей голос доносился по трансляции из центрального машинного отделения. – Поля коррекции работают на износ, чтобы нас не разорвало на куски этими гравитационными рывками. Ресурс катализаторов в двигателях «Полтавы» падает критически. Через шесть часов потребуется остановка для хотя бы поверхностного ремонта. Остановка здесь – это самоубийство.

– Альтернатива? – спросил Громов, не отрывая глаз от мути.

– Альтернатива – бросить «Полтаву» и идти на нормальной скорости. Шансы выжить возрастут на двадцать процентов, – холодно констатировал механик.

Все на мостике замерли. Гордеев посмотрел на Громова. Точно такой же выбор был на «Буреломе». Отдать приказ – или утянуть всех на дно.

Громов медленно провел рукой по лицу, ощущая шершавую кожу и щетину.

– «Полтаву» не бросаем. Ищем варианты. Штурман, ищи в архивах любые данные по этому сектору. Старые зонды, обрывки перехватов, астрономические наблюдения хоть столетней давности. Должна быть хоть какая-то точка отсчета.

Внезапно монотонный гул извне изменился. Он не стал громче. Он приобрел… структуру. Низкая нота, за ней две более высоких, затем пауза. И снова.

– Вы слышите? – спросила оператор связи, сняв наушник.

– Слышим, – пробурчал Гордеев. – Космос играет на костях.

– Это не случайный фон, – вмешался офицер научной службы, единственный гражданский специалист на мостике, доктор физики Волков. Он прильнул к своему терминалу, его пальцы летали по клавишам. – Это повторяющаяся последовательность. Очень длинный период, но… осмысленный. Гравитационные волны, модулированные по сложному алгоритму.

– Источник? – обернулся к нему Громов.

– Определить невозможно. Вся эта… субстанция вокруг нас искажает всё. Но интенсивность сигнала возрастает по мере нашего продвижения. Мы плывем на него.

На главном экране, сквозь помехи, возникла новая информация. Пассивные сенсоры, настроенные на сверхдлинные волны, начали рисовать контур. Не корабль. Нечто огромное, неправильной формы. Размеры… колоссальные. Сотни километров в поперечнике.

– Объект мертвой звездной массы, – пробормотал Волков. – Остаток нейтронной звезды или… или что-то искусственное. Оно является источником гравитационных аномалий и, возможно, этого сигнала.

– Может быть, это база? – оживился Семёнов. – Укрытие?

– Или ловушка, – мрачно добавил Гордеев. – Мертвая гравитация всех и затянет.

«Рюрик» содрогнулся, корпус заскрипел. Еще один гравитационный рывок. На этот раз сильнее.

– Повреждение в ангарном отсеке два! – раздался голос по связи. – Деформация шлюза прогрессирует! Если давление сорвет заплатки…

– Перекрыть отсек. Герметичные переборки опустить, – приказал Громов. Это означало похоронить заживо тех, кто мог там остаться на ремонте. Но это спасало корабль.

– Есть!

На мостике кто-то тихо выругался. Громов проигнорировал. Его взгляд был прикован к контуру на экране. Что-то в его очертаниях… Он приказал увеличить, очистить от шумов.

Из зеленой мути проступили линии. Не естественные складки. Прямые углы. Округлые формы, соединенные в странную, гигантскую структуру. Она была бесконечно древней и частично разрушенной, но в ней угадывался замысел.

– Это не природный объект, – тихо сказал Волков. Его голос дрожал от волнения ученого, пересилившего страх. – Это… сооружение.

– Корабль? – спросил Гордеев.

– Слишком велико. Слишком… неподвижно. Скорее, станция. Или… верфь.

Слово повисло в воздухе. Верфь. В безлюдном, аномальном секторе, куда не ступала нога человека.

– Сигнал… он не просто повторяется, – Волков снова задвигался за терминалом. – Он… похож на маяк. Но не для привлечения. Для предупреждения. Это последовательность отказов. Аварийный сигнал. Он транслируется уже… тысячи лет.

Тысячи лет. Древняя, мертвая верфь, кричащая в пустоту о своей гибели. И они плыли прямиком на нее.

– Изменение гравитационного фона! – закричал штурман. – Резкий скачок! Нас тянет к объекту!

«Рюрик» и вся эскадра дрогнули. Двигатели, и без того работающие на пределе, взревели, пытаясь удержать курс. Но гравитационная трясина была сильнее.

– «Полтаву» отдает! Буксирный луч не держит! – доложили с «Града».

– Жесткая сцепка! Цепляйтесь тросами! – рявкнул Громов. – Все силы – на удержание позиции! Развернуть корпус против течения!

Это была битва с невидимым противником. «Рюрик» развернулся, упершись всеми двигателями в незримую гравитационную стену, которая тянула их к древней руине. Тросы, выброшенные «Градом», натянулись, удерживая дрейфующую «Полтаву». Металл стонал. В наушниках Громова слышались голоса инженеров, выкрикивающих проценты нагрузки, предупреждения о перегреве.

И вдруг… тяга ослабла. Так же резко, как и началась. Они зависли в шатком равновесии в нескольких тысячах километров от гигантского силуэта. Теперь его было видно даже сквозь основные экраны. Гигантская, почерневшая, покрытая наростами космической ржавчины и льда конструкция. Она напоминала скелет исполинского кита, опутанный паутиной мертвых доков и труб. Ни огней, ни признаков энергии. Только вечный, скорбный гул ее аварийного маяка.

– Стабилизация, – выдохнул штурман. – Мы… удержались.

– Что теперь? – спросил Гордеев, глядя на это чудовище из металла и тьмы.

Громов смотрел на верфь. Ловушка? Или укрытие? В ее мертвых доках можно было спрятаться от любых сенсоров. Можно было попытаться починить «Полтаву». Можно было найти… что-то. Ответы. Ресурсы. Смерть.

Он сделал шаг к микрофону общего канала. Его голос прозвучал надрывно, но твердо:

– Внимание всей эскадре. Мы нашли… объект. Древнюю станцию. Там может быть shelter. Могут быть ресурсы. Но это terra incognita. Готовим разведывательные группы. «Рюрик» и «Град» обеспечивают прикрытие. Мы идем внутрь.

Он отключил микрофон и обернулся к Гордееву:

– Приказываю готовить штурмовой отряд. Броня, тяжелое оружие, сканеры. Мы сами посмотрим, что кричит в этой тьме уже тысячу лет.

ПРИМЕЧАНИЕ К ГЛАВЕ:

Гравитационные аномалии: Основная опасность сектора «Глушь». Они не просто мешают навигации – они физически рвут корпуса кораблей, не рассчитанные на такие нагрузки. Работа в таких условиях аналогична плаванию в океане во время постоянного шторма, где волны невидимы, но не менее опасны.

Аварийный маяк: Важный сюжетный элемент. Его сигнал – не призыв о помощи, а предупреждение «опасно, проходите мимо». Это указывает на то, что случившееся на верфи было настолько катастрофическим, что последним действием уцелевших (или автоматики) было попытаться предотвратить новые жертвы. Это создает атмосферу надвигающегося ужаса.

Решение Громова: Мотивировано не авантюризмом, а холодным расчетом. В открытом космосе, на поврежденных кораблях, без карт – они обречены. Станция – единственный шанс найти ресурсы, информацию или просто укрытие для ремонта. Это риск, но риск вынужденный.

«Полтава» на тросах: Деталь, подчеркивающая как тяжелое положение эскадры, так и упрямство Громова. Буксирный луч – стандартная технология, но в условиях аномалий он ненадежен. Жесткая сцепка тросами опасна (при рывке может разорвать корпуса), но это единственный способ не потерять корабль. Это демонстрация принципа «не бросаем своих» на практике, со всеми сопутствующими трудностями.