Читать книгу Отсечённые - Максим Вячеславович Орлов - Страница 3

Колесников выключил фонарь в шлюзе мастерской. Стекло забрала мгновенно потемнело, отсекая слепящий свет ламп Г-7 и оставляя лишь призрачное свечение приборов на запястье. В абсолютной темноте его зрение адаптировалось. Он видел не глазами.

Перед ним лежал объемный тепловой контур, проецируемый на внутреннюю поверхность забрала. Холодные синие пятна – стены, поглощающие остаточное тепло. Зелёные разводы – следы недавних перепадов температуры, возможно, утечек. И шесть ярко-жёлтых силуэтов – четыре неподвижных, два медленно перемещающихся вдоль дальней стены.

Пираты. Охотники за металлоломом. Они пришли на готовое, учуяв агонию «Фароса».

– Шесть, – тихо, почти беззвучно, доложил Колесников в общий канал. – Два у плазменной горелки на скамье, четыре в засаде у входа в реакторный отсек. Снаряжение импровизированное, но тяжелое. Вижу выхлопы от двигателей ранцев.

За его спиной, в укрытии за сваленным транспортером, слышалось короткое шипение вдоха. Кат. Механик прижал к плечу не карабин, а длинный, изогнутый инструмент с изолированной рукоятью – рельсотронный гвоздодёр для монтажа ферм. Оружие для ближнего боя в условиях, где одна шальная плазменная вспышка могла вскрыть атмосферу.

– Брать тихо? – спросил Кат. В его голосе не было страха. Было холодное расчётливое раздражение. Они потеряли три часа на прокладку кабелей. Теперь эти троекратные отбросы мешали работе.

– Нет, – ответил Колесников. – Шум – фактор. Используем его. Доктор, профессор, статус «Валькирии»?

Голос Шеридан прозвучал чётко, без дрожи: «Корпус в зоне дока очищен от активных биорепликаторов. Нейтрализующий гель держит давление. Основная угроза – в мастерской. Они возле основного распределительного щита. И рядом со складом топливных таблеток для плазмотронов».

Ляо добавил, задыхаясь: «Если они повредят щит… перенаправление энергии станет невозможным. Двигатели – мёртвый груз».

Колесников мысленно наложил тепловую карту на схему мастерской. Щит – слева, за опорной колонной. Топливо – справа, в укреплённом контейнере. Пираты заняли тактически верную позицию, перекрывая оба объекта.

– Каталанов, – приказал Колесников. – Правая колонна, координаты на экране. Через сорок секунд подай на неё высокое напряжение. Кратковременно, импульсом. Ослепим их тепловые датчики.

– Понял.

– Я иду налево. После импульса атакуй правую группу. Цель – отвлечь, не вступать в ближний бой. Доктор, профессор – страховка с фланга. Стрелять только по прямой угрозе.

Он двинулся, не включая фонарь. Его чёрный, покрытый нанопылью костюм Г-7 сливался с тенями. Пол под ногами был усыпан металлической стружкой и осколками биокристаллов. Каждый шаг требовал предельной концентрации – поставить ногу плашмя, перенести вес, избежать скрипа, хруста, любого звука. Он продвигался, используя корпуса станков как укрытие. Воздух здесь пахло озоном, смазкой и чем-то сладковато-приторным – возможно, органикой самих пиратов, не знакомой с нормами санитарии станции.

Два желтых силуэта у плазмотрона были близко. Он слышал их голоса, приглушённые шлемами: грубый смех, споры о дележе. Они чувствовали себя хозяевами. Ошибка.

– Готово, – донёсся в наушники голос Ката.

– Жди.

Колесников сделал последние три шага. Теперь он был в трёх метрах от опорной колонны, за которой маячили четыре неподвижных тепловых пятна. Он присел, вынул из голенища не оружие, а небольшой цилиндр – аварийный светошумовой гранаты. Безвзрывной, неразрушающий. Но в кромешной тьме мастерской её эффект будет подобен удару молнии в лицо.

– Кат, теперь.

Тишину разорвал не звук, а явление. Справа, от колонны, которую отметил Кат, вспыхнуло ослепительное белое сияние. Это не был свет в привычном понимании. Это была вспышка перегретого металла, мгновенный разряд в десятки тысяч вольт, прожигающий воздух. Тепловой контур в шлеме Колесников на секунду превратился в сплошное белое месиво – датчики зашкалили.

Раздался вопль – один из пиратов у плазмотрона схватился за забрало. Его тепловизор выгорел.

– СЛЕВА!

Но Колесников уже действовал. Он метнул гранату вперёд, не в людей, а в потолок над колонной, и тут же отвернулся, закрыв глаза визорами. Даже сквозь затемнённое стекло вспышка ударила по сетчатке. Грохот – не взрыва, а сверхзвуковой ударной волны в замкнутом пространстве – оглушил.

Он рванул вперёд, пока четыре пирата за колонной были слепы, глухи и дезориентированы. Его цель была не они, а щит. Он увидел его – массивную панель с мигающими аварийными индикаторами.

Справа грянула стрельба. Короткие, рвущие уши очереди импульсных пистолетов. Потом – тяжёлый, глухой удар, звук рвущегося металла и человеческий стон. Кат вступил в бой.

Колесников не оглядывался. Он подбежал к щиту, сорвал защитную крышку. Провода, реле, старые, но надёжные аналоговые предохранители. Он вынул компактный мультитул, нашёл силовую шину.

– Профессор, подтвердите линию Б-7.

– П-подтверждаю! – в наушниках Ляо почти кричал. – Но напряжение нестабильно!

Позади раздался рёв. Один из пиратов, оправившись, увидел его. Из темноты вырос массивный силуэт в самодельной броне, вооружённый чем-то вроде промышленного резака. Пламя резака, синее и яростное, ударило в колонну рядом с Колесниковым, расплавив металл в лужицу.

Колесников игнорировал. Его пальцы в перчатках работали быстро и точно. Он замкнул две клеммы, перевёл рубильник. На щите замигали зелёные лампы.

– Линия Б-7 активна! – доложил он.

В этот момент пират с резаком рванул к нему. Колесников развернулся, уходя от удара, и его рука с мультитулом описала короткую дугу. Не для атаки. Он вогнал тонкое лезвие инструмента в шов брони на бедре пирата, прямо в пучок сервоприводов.

Раздался скрежет. Пират замер, его нога неестественно дёрнулась и подкосилась. Резак выпал из ослабевших рук.

Колесников не стал добивать. Он отскочил к щиту, проверил индикаторы. Зелёный свет горел ровно.

Стрельба справа прекратилась. Послышался тяжёлый, прерывистый звук – Кат, волоча что-то по полу.

– Чисто, – хрипло доложил механик. – Двое нейтрализованы, третий сбежал через вентиляцию. Потери: одна стойка плазмотрона.

Колесников сделал глубокий вдох. Воздух в костюме отдавал озоном и гарью. Он осмотрелся. Два тела в самодельных скафандрах лежали неподвижно у входа в реакторный отсек. Третий, с обездвиженной ногой, сидел, прислонившись к колонне, и молча смотрел на него через треснувшее забрало.

– Связь, – приказал Колесников.

Кат переключил захваченный пиратский ком-блок на общую частоту.

– Ваш корабль, – сказал Колесников в микрофон, глядя на сидящего пирата. – Его местоположение.

Пират молчал.

Колесников подошёл к контейнеру с топливными таблетками. Взял одну. Маленький, плотный цилиндр из спрессованного дейтерия. Он показал её пирату через стекло.

– Одна таблетка в нестабильном поле резака, – сказал он ровным голосом, – даёт вспышку температурой в восемь тысяч градусов на радиус пять метров. Ваш корабль. Где он пришвартован?

Пират выдохнул что-то невнятное, потом хрипло выдал: «Шлюз… альфа-четыре. Внешний док».

Колесников кивнул Кату. – Обезвредить, оставить здесь. Его заберут свои, если выживут. Доктор, профессор, как система?

Шеридан ответила первой: «Энергия поступает. Мы можем начать зарядку конденсаторов „Валькирии“».

– Тогда начинаем, – сказал Колесников, отбрасывая топливную таблетку обратно в контейнер. Он посмотрел на щит, на зелёные огни, на тёплый жёлтый свет, который теперь пробивался из открытого реакторного отсека. Потом на тени за пределами мастерской, где неподвижно лежали двое.

Работа продолжилась. Потерь не было. Но цена за эти шесть часов выросла.

Теперь у них был срок, о котором знали другие. И корабль, который могли попытаться отнять.