Читать книгу В постели с Бесом #РАЗОблачение - Мари Ясинская - Страница 8

За окном автомобиля сгущались сумерки. Марусе приходилось сосредотачиваться, на дороге темнело, трасса была неосвещённой, редкие фары встречных машин ослепляли, и мозг автоматически реагировал на повороты и торможения.

Рядом в кресле сидел Марк и как обычно листал телефон. Он слегка повернул экран к себе, но не заметил, как на мгновение его рука дрогнула, и свет дисплея отразился в глазах Маруси. Одного взгляда ей хватило: фото девушки, смахивающее на интимное, и короткое сообщение с намёками.

Сердце екнуло. Но руки остались уверенно на руле. Лицо – спокойным.

«Не сейчас. Не здесь. Только не сверни. Довези до конца».

Сзади играла тихая музыка. Марк, не заметив её реакции, что-то пробормотал про «светофоры не в тему» и снова уткнулся в экран.

В памяти Маруси всплыл код, который она нечаянно увидела раньше.

«Если он спит спокойно, зная, что там… значит, он уверен, что я не рискну. А я рискну. Даже если это будет больно».

Ужин у Алексея был тёплым и будто бы беззаботным. Марк, как всегда держал внимание на себе. Он рассказывал истории, порой захватывающие, порой фантастические, местами приправленные юмором, местами – философией.

Алексей смеялся, Маруся улыбалась, поддерживала разговор, но внутри всё стягивалось в узел.

«Как легко он играет эту роль. Как естественно врёт. Или… может, просто живёт двойной жизнью. А я – лишь эпизод?»

После ужина все разошлись. Марк устал и вскоре заснул на диване в гостевой комнате.

Маруся долго сидела в темноте. Тишина давила.

Когда она убедилась, что Марк спит крепко, подошла к тумбочке, взяла его телефон и ввела пароль.

То, что она увидела, стало ударом.

Соцсети. Мессенджеры. Переписки с женщинами. Сначала одна. Потом – десятки. В каждой – лёгкость, флирт, интимные полутона.

«Давно хочу тебя увидеть»

«Ты снишься мне»

«Сейчас на встрече, но думаю только о тебе»

– Встречи… – прошептала Маруся. – Это были не встречи. Это было предательство.

Каждое сообщение как нож в спину. Как будто в её теле оставляли метки, одну за другой, и не было даже возможности вскрикнуть.

Внутри всё оборвалось.

Была тишина. Леденящая, душная, давящая.

Она вернула телефон на место, тихо, точно, будто совершала преступление. Потом села обратно на кровать и смотрела в одну точку.

«Вот и правда. Я хотела её… теперь она моя. Но какой ценой?»

Слёзы не шли. Была только пустота. И понимание: всё, что было, – возможно, ложь. Или только её половина правды.

Утро было непривычно тихим.

Сквозь шторы медленно пробирался серый рассвет. Маруся проснулась раньше всех. Она сидела у окна, завернувшись в плед, держа в руках чашку с остывшим кофе, который даже не помнила, как налила.

Марк всё ещё спал – спокойно, с тем же выражением лица, будто в его мире не было ни одной лжи.

Маруся смотрела на него и не могла понять:

Это всё ещё тот человек, которого она любит? Или просто талантливый актёр?

Она не плакала. Ей больше не хотелось.

Боль отступила, уступив место осознанию, теперь она знает. И теперь ей придётся выбирать.

Через полчаса Марк проснулся, потянулся и посмотрел на неё:

– Утро доброе, Марусь. Как спалось?

Она обернулась и натянула лёгкую улыбку:

– Спокойно. Почти.

Он подошёл, поцеловал её в висок и прошептал:

– У меня сегодня встреча с инвестором, но к вечеру я весь твой.

Весь твой? – пронеслось у неё в голове.

А чей ты был вчера?

Она промолчала. Не спросила. Не сцепилась. Просто тихо кивнула.

– Я завезу тебя куда нужно, – сказала, вставая.

Голос звучал ровно. Даже слишком.

Он не почувствовал подвоха. Пошёл в душ, весело напевая что-то себе под нос.

А Маруся стояла у окна и смотрела, как утро медленно разъедает остатки ночной темноты.

«Говорить сейчас – значит, сломать себя в пыль. Молчать – жить с этой правдой в горле, как занозой. Но теперь я не та, что была. Я знаю. А значит – решаю».

Солнце опускалось за горизонт, заливая дорогу тусклым золотом. Машина мчалась к магазину, нужно было закончить последние дела перед отъездом в Москву. Маруся молчала. Воздух в салоне был натянутым, как струна.

Она вела уверенно, глаза были прикованы к дороге, но внутри нарастал ураган. И вот, когда город начал медленно оживать за окнами, она сказала, не глядя на Марка:

– Кто такая Русалка?

Тишина. Зловещая. Как затишье перед бурей.

Марк обернулся к ней резким, колючим движением:

– Что ты сказала?

– Я спросила, кто она. Русалка. Девушка, с которой ты переписываешься. Фото. Сообщения. Всё читала.

Его лицо перекосилось. Голос сорвался почти сразу:

– Ты… ты залезла в мой телефон?! Серьёзно, Марусь?

– Я искала правду. Хоть где-то. – Голос её был ровным, но в нём звучал металл. – Ты бы никогда сам не сказал.

Марк взорвался:

– Я тебе ничего не обещал! Слышишь? Ничего! У меня сначала Божьи дела. А потом уже личное! Ты всегда хотела всё под себя подмять, как моя бывшая!

– Не смей сравнивать меня с ней, – тихо, но с яростью сказала Маруся. – Я не ревную. Я просто не хочу быть очередной в списке твоих манипуляций.

– Ты сейчас ведёшь себя в точности как она. Придумываешь, накручиваешь. Из-за этого у меня развалилась семья! И ты туда же?!

В ней что-то оборвалось. Больше ни слова. Ни крика. Ни слезы. Только ясность. Холодная, острая, окончательная.

Она резко нажала на тормоз. Машина дёрнулась и остановилась у обочины.

– Выходи, – спокойно сказала Маруся.

Марк растерянно моргнул.

– Что?

– Выходи. Всё кончено. Я не собираюсь больше в это играть. Чемодан твой в багажнике, благо ты уже собрался в Москву. Я не твоя жена, не твой фанат и не твой проект.

– Ты не можешь просто так… – начал он, но она уже вышла, открыла багажник и вытащила его сумку.

Поставила на тротуар, затем открыла кошелёк и вынула несколько купюр. Протянула ему:

– Вот. На дорогу. Хватит на билет и кофе в пути.

Он стоял посреди улицы, растерянный, поражённый, взбешённый. Машины проезжали мимо, прохожие бросали мимолётные взгляды. А она спокойно села обратно в авто.

– Прощай, Марк.

И машина плавно тронулась с места, унося её прочь от всего, что когда-то казалось будущим.

А где-то там, позади, остался человек, который так и не понял, как он потерял ту, кто верила в него по-настоящему.

После той сцены на дороге, Маруся ехала долго, не включая музыку. Просто слушала, как бьётся сердце. Оно било тревогу.

Она припарковалась у небольшого сквера и, не выходя из машины, набрала номер.

– Алла, – голос был хриплым. – Забери меня. Пожалуйста.

Алла открыла дверь с расстёгнутым халатом и взъерошенными волосами. Без слов обняла подругу и впустила в дом. Утро было чужим, будто бы после пожара – всё вроде на месте, но запах пепла внутри.

Марк начал писать почти сразу. Сначала – коротко, потом навязчиво.

«Я думал, ты настоящая».

«Ты не понимаешь, через что я иду».

«Мне негде жить. Но я не сдаюсь».

«Я всё равно поставлю здесь пьесу. Уже договорился».

«Ты мне дорога. По-прежнему».

Эти сообщения были то горячими, то жалобными. Он пытался тянуть её назад, в свой театр, где роли давно распределены, но игра каждый раз оборачивается болью.

Маруся не отвечала. Она писала. За эти дни у неё родилось несколько стихотворений – о боли, свободе, и той тишине, которая громче любых слов.

А в машине… всё ещё лежали его вещи. Пара рубашек, зарядка от телефона, старая записная книжка. Всё, что имело запах, связанный с ним.

Она собрала их в аккуратный пакет. И вот тогда Маруся рассказала:

– Ты спрашивала про «Русалку»? Её зовут Нина. Она массажистка. Принимает на дому.

Марк отрицал, конечно. Говорил, что ничего не было, что он даже не знает, кто это. Но сомнений больше не было.

И тогда Маруся сказала твёрдо:

– Завтра ты идёшь на массаж. Я тебя уже записала. Посмотри, там ли он.

Алла не спорила. Она знала – это не ревность. Это финал. И его нужно прожить честно.

Нина встретила Аллу любезно, пригласила пройти. Всё было спокойно, по-домашнему. Только в коридоре, мимоходом, Алла увидела знакомый чемодан. Рядом – обувь Марка.

Никаких сомнений. И одного фото хватило.

Утром следующего дня Маруся заехала в ближайшую кофейню, заказала себе американо и позволила себе улыбнуться впервые за много дней. Нервно, с горечью. Но всё же – улыбнуться.

Потом, поехала к дому Нины. Простой подъезд, старые почтовые ящики, запах жареной картошки из-за двери.

Она позвонила. Нина открыла, растерянная, в трико и с полотенцем на плече.

– Это для Марка, – спокойно сказала Маруся и протянула пакет с его вещами. Голос – ровный, лицо – спокойное, взгляд – как острый лёд.