Читать книгу Рецепт счастья - Марина Андреева - Страница 4

Дом встретил его гулкой тишиной.

Он думал, что сон навалится мгновенно. Но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором всплывали образы вечера.

Чаще всего – группа из трёх девушек. Яркая, смеющаяся блондинка в изумрудном, её смуглая, лучезарная подруга и та, рыжая, что в конце вечера танцевала с таким удивительным, освободившимся изяществом. Между ними была какая-то особая химия – не показная дружба для соцсетей, а что-то настоящее, прочное. И почему-то ему страстно хотелось верить, что они так же искренне, от всей души, могли бы пожелать счастья и ему. Как та наивная героиня его же сказки.

Усталость, накопленная за шесть долгих лет – не физическая, а душевная, от бесконечных игр с алчными взглядами, от масок, которые надевают женщины, видя не его, а его счета и статус «завидного холостяка», – давила на виски.

Сегодня, впервые за долгое время, он сам позволил себе поверить в сказку. Захотел попасть в тот самый лес.

Но что загадать? Кроме любви. Любви простой, без требований, без расчёта. Чтобы было неважно – в коттедже с панорамными окнами или в покосившейся деревенской избе. Лишь бы вместе.

Его давняя, почти детская мечта всплыла с новой силой: встретить девушку, будучи для неё никем – обычным ведущим, скрипачом, кем угодно. Пригласить её в ту самую заброшенную избушку в деревне, которую он втайне купил и медленно восстанавливал. И лишь потом, когда всё будет настоящим, открыться. Чтобы она полюбила не принца из сказки, а человека.

И тут, в тишине его собственных мыслей, будто отголосок недавнего разговора в сауне, прозвучал голос одного из гостей, опытного, циничного и обаятельного дельца. Алексей вспомнил его слова, сказанные с усмешкой под аккомпанемент льющегося виски:

– Всё это, конечно, прекрасно, Алексей, ваши сказки про лес. Но жизнь-то проще. Наличие брачных отношений, – гость многозначительно постучал пальцем по обручальному кольцу на своей руке, – вовсе не запрещает получать удовольствие от… мимолётных встреч. От лёгкого флирта, от искры в глазах красивой незнакомки. Это как десерт после сытного ужина. Необходимо для полноты вкуса жизни.

Эти слова, такие чуждые его сегодняшней, почти болезненной жажде чего-то настоящего, повисли в памяти неприятным осадком. Это был другой полюс – полюс расчёта и потребления, где даже чувства превращались в валюту.

«Нет, – почти вслух подумал Алексей, глядя в темноту потолка. – Не десерт. Не мимолётная искра».

Ему вдруг с невероятной ясностью захотелось именно того, о чём безмолвно говорила языком тела рыжеволосая девушка на сцене, – чтобы его приняли таким, какой он есть. И того, о чём в тайне мечтала брюнетка в синем платье, – простого тепла, которое можно почувствовать каждой клеточкой. Он достоверно не знал об их мыслях, но ему так казалось.

А что, если его потенциальная возлюбленная и правда была на том корпоративе? Смотрела на него, слушала его сказку? Держала в руке его же билет, оставленный на столе блондинке в изумрудном? Нет, никто из этих девушек не привлёк его внимания, только их душевное отношение друг с другом и искренность.

Алексею было неудобно перед Линой. Ведь он по просьбе товарища провернул эту аферу с гримом и сменой костюма, в роли скрипача Артема. Товарищ попросил проверить девушку. Он сделал свое дело, но в душе остался неприятный осадок. Ведь глядя на этих троих он сам начинал верить в чудо. И даже загадал желание…

Эта мысль, одновременно пугающая и невероятно волнующая, стала последней перед тем, как сознание потонуло в мире грёз. А где-то на столе в прихожей, среди ключей, лежал тот самый скомканный билет. Он знал – для товарища это было не приглашение к мимолётной встрече. А скорее, тихое, рискованное начало совсем другой, совсем нерасчётливой истории.

Тяжёлая дверь пентхауса закрылась за Линой с тихим щелчком, отсекая шум города и оставляя её в царстве безупречной тишины. Она прислонилась к косяку, позволив себе глубокий, полный выдох, на котором из неё, казалось, вышло всё напряжение вечера.

Воздух здесь пах привычно – дорогим паркетом, едва уловимыми нотами её духов и пустотой, которую не могли заполнить даже самые роскошные вещи.

Сбросив шубку, она оставила её небрежно лежать на кресле, как сброшенную маску, и босиком подошла к панорамному окну. Город внизу был холодным, сияющим феерией. Мириады жёлтых и белых огней выстраивались в строгие геометрические линии, подчиняясь чьей-то невидимой воле. Красиво. Безопасно. Предсказуемо.

В душе клубилась странная, двойственная муть. Удовлетворение от безупречно сыгранной роли смешивалось с мягкой, но настойчивой грустью, как после громкого, но бессмысленного спектакля. Вечер задел что-то глубокое, потаённое, те самые струны, которые она тщательно настраивала на деловой, бесчувственный лад.

Внутри бушевала гражданская война. Одна часть, отчаянная и романтичная, кричала из самого сердца: «Доверься! Поверь снова! Иначе зачем всё это – эти шпильки, этот пентхаус, эта безупречная карьера? Иначе зачем жить?»

Другая часть – выкованная из горького опыта, закалённая предательством и циничная до мозга костей – отвечала ледяным шёпотом: «Не меняй правил. Ищи того, кто обеспечит стабильность, комфорт и достаток. Сердце – ненадёжный союзник».

Настоящая любовь казалась ей сказкой для инфантильных девочек. А она была взрослой женщиной, уставшей от несбыточных мечтаний. Развод оставил не просто шрамы – он перепахал всю её внутреннюю карту. Тот мужчина, казавшийся надёжной скалой, оказался зыбучим песком, и она чуть не утонула.

Теперь её мир держался на трёх китах: осторожность, расчёт, самодостаточность. Брак научил её ценить комфорт, и теперь она хотела партнёра, который не просто разделял бы эти ценности, а приумножал их.

Готовясь к корпоративу, она повторяла про себя мантру: «Уверенность и холодный расчёт». Каждый взгляд, каждое слово должно было работать на стратегию. А вдруг там, среди коллег и партнёров, окажется идеальный кандидат на вакантную должность «супруг»?

Но под толщей этого льда тлел уголь другой, постыдной мечты. Мечты о том, кто смог бы сломать эти барьеры. Не потребовать жертв, а преодолеть её страхи. Доказать не словами, а делом, что любовь – не сказка, а реальность, которую можно ощутить.

И теперь, в тишине своей золотой клетки, её грызло упорное чувство опустошения. Всё шло по плану. Она была безупречна. Ловила восхищённые взгляды. Но…

Но в какой-то момент дала слабину. Сорвалась. Позволила себе быть не «той самой Линой», а просто – Линой. Раскованной, смеющейся, уязвимой. Когда Кира и Лена тащили её в танцевальный круг. Когда она ловила на себе взгляд скрипача. Когда принимала тот дурацкий бумажный билет.

Именно это и пугало больше всего. Её истинная, спрятанная сущность была обнажена. Ненадолго. Всего на одну ночь. План был сорван ведущим, подругами, этой нелепой сказкой про лес и три желания.

Она подошла к мини-бару, налила в хрустальный стакан чистой воды. Её отражение в тёмном стекле шкафа было красивым и чужим.

«И всё же…» – подумала она, глядя на своё лицо.

И всё же ей не было жаль. Потому что в тот момент, когда она сбросила доспехи, ей было хорошо. По-настоящему, по-детски, глупо хорошо. И этот вкус – вкус искренней, неконтролируемой радости – оказался слаще любого расчётливого триумфа. Он висел в памяти, как тот самый мелодичный диссонанс скрипки, нарушающий идеальную, но такую безжизненную гармонию её существования.

Она сделала глоток ледяной воды, поставила стакан. Завтра будет новый день. Можно будет снова надеть маску, выровнять график, проверить счета. Но где-то внутри, как тот самый смятый билет в кармане шубки, уже поселился крошечный, неподконтрольный вирус надежды. Вирус, против которого у её холодного расчёта не было иммунитета.

Воспоминание нахлынуло, острое и чувственное. Атмосфера праздника – не просто веселье, а сменившаяся химия воздуха. Свет приглушался до интимного полумрака, музыка нарастала, становясь гуще, ритмичнее. Люди вокруг начинали растворяться в этой общей пульсации: вкрадчивый флирт, смущённый смех, случайные прикосновения.

Всё это будило что-то глубинное, первобытное, что Лина годами держала на строгом поводке. Её внутренняя «леди самоконтроль» сжималась в холодный комок, требуя не поддаваться, не растворяться в этом всеобщем хороводе безумия. Но даже гранит даёт трещины.

И вот он – тот самый перерыв, когда она подошла к бару за бокалом вина. И увидела. На другом конце зала. Мужчину. Он не просто выделялся – он словно излучал собственное силовое поле: обаяние, исходящее от лёгкой, уверенной улыбки, и взгляд…

Взгляд, который казалось, видел не её безупречный образ, а что-то за ним. Что-то настоящее. Сердце на мгновение остановилось, замерло в груди. И тогда, на корпоративе, пронеслась дикая, запретная мысль: «Может, это он? Тот самый из загаданного желания?»

Сейчас, в тишине своего дома, она снова возвращалась к этому образу. Вспоминала, как её взгляд цеплялся за его безупречную осанку, за костюм, сидящий на нём так, будто он родился в нём, а не надел. Это был идеальный эскиз «кандидата». Идеальный.

Воскресенье она посвятила ритуалу приведения всего в порядок: жёсткая тренировка, бассейн, релаксация. Надо было вернуть себе форму – и физическую, и ментальную, и моральную. Собрать рассыпавшиеся мысли обратно в безупречный пазл.

Но понедельник всё опрокинул вверх дном. Работа обрушилась лавиной дел, отчётов, звонков. И в самый разгар этого бума, в поле её зрения, как метеор, ворвался ОН. Совершенно не тот. Не из того мира. Но…

Молодой автослесарь, пришедший по делам фирмы. И он был… залипательным. Словно сошёл со съёмочной площадки фильма с рейтингом восемнадцать плюс, где главный критерий – первобытная привлекательность.

Слегка взъерошенные русые волосы, крепкая, мощная шея, серая косуха, небрежно наброшенный толстый шарф. Джинсы, облегающие ноги с той самой, здоровой, рабочей мускулатурой… Лина сглотнула комок, внезапно вставший в горле. Это был не эскиз. Это была грубая, выпуклая, осязаемая реальность.

Та самая, которую хотелось потрогать прямо здесь и сейчас…

Она сама не заметила, как вышла из кабинета, забыв о своей суперсовременной кофеварке, и направилась к общественному автомату в холле. Туда, где стоял ОН. И почувствовала его запах. Простой, мужской, «самцовый» – другого слова её изощрённый лексикон подобрать не мог. Это был запах кожи, металла, морозного воздуха и чего-то глубоко земного. Если правда, что самки выбирают по запаху, то этот индивид… был определённо её.

А потом он заговорил, перебрасываясь шутками с девчонками из отдела продаж. Тембр его голоса – низкий, немного хрипловатый, будто простуженный ветром, – ударил по ней физически. Ноги едва не подкосились, а внизу живота разлилась тягучая, всепоглощающая волна жара.

«Да что это со мной?!» – в панике пронеслось в голове. Её, всегда расчётливую, всегда контролирующую каждую позу, каждый вздох даже в минуты близости, вдруг накрыло с головой от простого присутствия незнакомца. Она всегда поворачивалась «правильной» стороной, скрывала «некрасивые» эмоции. А сейчас тело взбунтовалось, живёт своей, дикой необузданной жизнью.

Он что-то болтал, не обращая на неё ни малейшего внимания. Лина впитывала звук его голоса, понимая, что надо бежать. Срочно. Пока не опозорилась. Но ноги стали ватными, приросли к полу. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучал набат, в глазах плясали яркие круги. Даже горьковатый аромат кофе не мог перебить ЕГО запах, стоявший в воздухе, как вызов.

Разум твердил: это не то, что тебе нужно. Никакой финансовой стабильности. Никакого намёка на успешность, богатство, комфорт. Сплошные красные флаги. Возможно он вообще альфонс!

Но Лина стояла. Как приклеенная. Впитывая его голос и этот пьянящий, опасный запах. Пока он, небрежно кивнув девчонкам, не развернулся и не ушёл, даже не взглянув в её сторону.

Кажется, впервые за всю её взрослую жизнь мужчина ушёл, не заметив её. Её безупречного образа, её платья из последней коллекции, её статуса, её силы. Он просто… ушёл. Оставив её одну в холле, с недопитым кофе и с хаосом, бушующим внутри, от которого не было ни спасения, ни лекарства.

В тот день она свалила с работы буквально по его следам. Не для того, чтобы пуститься в погоню – нет. Чтобы спастись. Укрыться в стерильной тишине своего пентхауса и попытаться собрать осколки собственного самообладания.

Это был уже второй срыв подряд. Сначала – сознательный, почти терапевтический, когда она отпустила контроль с подругами. Но сейчас? Это было похоже на короткое замыкание в идеально отлаженной системе. Тело вспомнило, что оно живое, и взбунтовалось.

Следующее утро встретило привычной, оглушающей суетой. Мир, неумолимый и деловитый, крутился в предновогоднем вихре, и её душевные терзания были в нём не более чем песчинкой.

Коллеги украшали мониторы гирляндами, шептались о меню и подарках. Лина вцепилась в привычный ритм как в спасательный круг. Надо было оставаться сильной. Недоступной. Дать слабину здесь, в цитадели её достижений – значило вычеркнуть себя из лиги, к которой она с таким трудом пробивалась. Стать «неформатом». На это она пойти не могла.

И всё шло хорошо, пока, проходя мимо окна с видом на центральную площадь, она не замерла. Внизу, выйдя из чёрного автомобиля, появился ОН.

Не вчерашний самцовый слесарь, а другой – высокий, выточенный, как скульптура. Дорогой костюм облегал идеальную осанку, взгляд спокоен и всевидящ, на безупречной руке – лишь печатка на указательном пальце. Всё в нём кричало: я идеал. И тут память, как удар током, вернула ей тот же силуэт на корпоративе. Он был там! А она, ослеплённая скрипачом и своей же раскованностью, проворонила его!

Мысли заработали с бешеной скоростью. Нужны данные. Сводки. Её должность открывала нужные двери. Максим Демидов. Имя гремело не только в городе. Один из самых завидных холостяков страны, наследник империи, филантроп, мечта падких на статус женщин. Сердце ёкнуло – не от страсти, а от азарта охотницы, увидевшей самую ценную дичь.

«Надо брать!» – мысль прозвучала как приказ самой себе. И она принялась выстраивать стратегию – точную, многоходовую, с расчётом на каждый его возможный ход.

Их следующая встреча была подарком судьбы – деловое мероприятие, где её присутствие как юриста было необходимо. Его появление в зале ощущалось физически, будто воздух сгустился и зарядился статикой. Его взгляд нашёл её, задержался на доли секунды дольше положенного. И в этой задержке для неё расцвела целая вселенная надежды.

Он общался с ней непринужденно, с лёгкой, интеллигентной иронией. Она ловила каждое слово, выискивая в них намёки, двойные смыслы. Хотелось верить, что чудо материализуется вот так, строго по её плану. Но из глубин подсознания выползал холодный червячок сомнения: «Не поддавайся иллюзиям».

Встречи участились. Непреднамеренные. Случайные до безобразия.

Близился Новый Год, а их танец оставался странным, почти бесплотным менуэтом. То сближение – общий смех над остроумной шуткой, то отступление – вежливая, ледяная дистанция.

Его уверенность создавала эффект неприступной крепости. Его загадочность загоняла Лину в лабиринт догадок, где она сбивалась с пути. Однажды она прочитала о нём в статье: «Меценат передал миллион приюту для животных». Эта новость добила её окончательно. Казалось, пазл сложился: успешный, красивый, добрый, и явно не жадный. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

И именно эта «идеальность» начала её терзать. Комплекс, едкий и унизительный, поднял голову. Кто она рядом с ним? Всего лишь начальник юридического отдела в партнёрской фирме. Умная и амбициозная, да. Но в его мире такие, как она – лишь фон, статистки, мечтающие «зацепиться». Сколько их кружило вокруг этого светила?

Между ними завязалась изнурительная игра без правил и без ясной цели. Ни намёка на близость, но много разговоров – откровенных, странно доверительных. Она, всегда такая осторожная, позволила себе окунуться в эту иллюзию с головой. Поверила в сказку про порядочного принца, который не спешит, потому что ценит. Доверилась.

И совсем не подозревала, что реальность, которую она так тщательно выстраивала в своих планах, уже готовила для неё сюжет, где не было места ни для её расчётов, ни для этого выточенного из глянца идеала. Где главную роль предоставят кому-то совсем другому.