Читать книгу Капитан моего сердца - Марина Денисова - Страница 1

Глава 1. Рита

– Девушка, вы серьёзно?! Я заказывала латте на кокосовом молоке, а это что за бурда?! – голос посетительницы взлетает до ультразвука, пронзая пространство кофейни, словно раскалённая игла. Её глаза полыхают таким праведным гневом, что мне хочется провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, исчезнуть.

Я стою, словно пригвождённая к месту. Неделя в этой кофейне, и вот уже моё первое (но, чувствую, далеко не последнее) боевое крещение. Ладони скользкие от пота, колени предательски подрагивают, а в голове густой, непроглядный туман, в котором тщетно пытаются пробиться здравые мысли.

«Спокойно. Дыши. Ты справишься», – мысленно твержу я, будто заклинание, цепляясь за эти слова, как за спасательный круг.

– Сейчас всё исправлю, – выдавливаю из себя, судорожно собирая рассыпавшиеся зёрна. Руки ходуном ходят, пальцы не слушаются, но я упрямо цепляюсь за остатки самообладания. Благо зал полупустой, а до закрытия каких‑то шестьдесят минут.

Вокруг кофемашины апокалипсис в миниатюре: молотая арабика россыпью на столешнице, капли молока на полу, вспененное молоко перетекло через край питчера и стекает по боку машины. Но я продолжаю сражаться с капризной техникой, с этим непокорным агрегатом, который будто нарочно решил меня доконать.

«Ну почему у меня всё через одно место?!» – в отчаянии думаю я, чувствуя, как внутри нарастает волна паники. – «Остальные справляются на раз‑два, а я вечно как слон в посудной лавке. Но я стараюсь! Честно стараюсь! Почему именно мне выпало столкнуться с этой фурией?»

Я перезапускаю процесс: тщательно отмеряю зёрна, проверяю температуру молока, слежу за каждым движением будто от этого зависит моя жизнь. Каждая мелочь требует сверх внимания, каждый шаг как хождение по минному полю.

Наконец, стакан с идеально пенящимся латте стоит передо мной. Аромат кокосового молока мягко разливается в воздухе.

– Ваш латте на кокосовом молоке, – наконец выдыхаю, растягивая губы в улыбке. Но улыбка эта как маска из твёрдого пластика, которая застыла на лице, а мышцы уже ноют от напряжения, будто я держу её силой воли.

Посетительница делает пробный глоток, морщится, будто проглотила лимон целиком, задерживает паузу, словно наслаждаясь моей мукой, и наконец изрекает:

– Ну, уже терпимо.

И уходит. Без «спасибо». Без «до свидания». Просто разворачивается и шагает к выходу, цокая каблуками по плитке, оставляя за собой шлейф парфюма и неуловимое ощущение унижения.

Да чтоб тебя! Взрывается внутри огненный шар негодования. Кулаки сжимаются так, что ногти впиваются в ладони, оставляя полукруглые отметины. Кровь приливает к лицу, а в груди разрастается горячая волна обиды и злости.

– Латте на кокосовом, пожалуйста, – передразниваю её про себя, копируя этот надменный тон, эту презрительную интонацию. – Можно мне латте на кокосовом, будьте так добры! – голос звучит в моей голове с ядовитой иронией.

Почему некоторым людям так нравится поливать всех грязью? Откуда эта уверенность, что их недовольство закон, а вежливость излишество? Почему они считают, что имеют право обращаться с другими, как с обслуживающим персоналом, лишённым чувств и достоинства? Неужели так сложно сказать «пожалуйста» или «спасибо»? Просто проявить человеческое участие?

Я смотрю на закрывшуюся дверь, и внутри разрастается горькое послевкусие, и не от неудачного латте, а от этой бессмысленной агрессии.

Глубокий вдох. Ещё один. Ещё. Воздух медленно наполняет лёгкие, пытаясь остудить пылающий костёр внутри.

Это просто работа. Просто работа. Просто… – повторяю я тихо, но слова уже не приносят облегчения.

Обида, горячая и колючая, всё равно царапает изнутри, разъедает, как кислота. Почему так больно от чужой грубости? Почему чужое неуважение способно пробить броню самообладания, выстроенную годами? Я опускаюсь на стул, закрываю глаза и делаю ещё один глубокий вдох. В тишине кофейни слышу лишь собственное дыхание и отдалённый гул улицы. Нужно собраться. Нужно продолжить. Но внутри всё ещё бушует шторм, шторм непонимания, негодования и горькой обиды.

По правде говоря, нет ничего лучше классического капучино или латте. В них есть что-то уютное, родное. Хотя за последние три дня даже смотреть на кофе не могу. Кофейный передоз это серьёзно! Когда варишь его десятками в день, даже любимый напиток начинает вызывать отторжение.

Знаете, как я сюда попала? Пять собеседований за плечами, и только кофейня сказала «да». Не знаю, судьба это или удача, но факт остаётся фактом это моя новая, первая в жизни работа, и отнимает она не только время, но и последние силы.

К вечеру ноги отваливаются. Мечтаю только об одном, это добраться до кровати и не двигаться. Но нет! Впереди зачётная неделя, а значит, придётся сидеть с учебниками. Университетская система порой бесит до невозможности: не сдашь зачёты, то к экзаменам не допустят. И кто придумал эти правила?

Первые дни были настоящим кошмаром, так как не хватало ни сил, ни времени ни на что. А сейчас уже немного втянулась в этот безумный ритм: учёба – работа – дом. Иногда ловлю себя на мысли, что могла бы не справиться, но… справляюсь же!

И пусть иногда хочется всё бросить и просто отдохнуть, я понимаю – это временно. Я смогу. Обязательно смогу.

До закрытия остаётся всего двадцать минут. Наконец-то можно начать собираться и наводить порядок…

– Есть кто-нибудь? – раздаётся громкий голос, сопровождаемый заливистым смехом.

Выскакиваю из подсобки и замираю. Мама дорогая! Да их тут целая футбольная команда!

– Добрый вечер! Я вас слушаю! – стараюсь не выдать своё удивление.

– О, девушка… Маргарита! – смотрит на бейджик и подмигивает. – Маргарита, ты помнишь, как всё это было? – начинает петь темноволосый красавчик и пританцовывает.

– Вано, прекрати смущать девушку! – толкает его в плечо симпатичный блондин. Замечу, что он очень даже симпатичный. Хотя по правде сказать, что они все симпатяги, накаченные, высокие и явно горячие парни, если смотреть на то, что они все без шапок и в растегнутых куртках.

– Я хотел познакомиться, вдруг это любовь всей моей жизни! – говорит Вано с явной иронией.

– Ага, ты так про каждую говоришь! – раздаётся голос из толпы. – Маргарита, не верьте ему, он у нас известный сердцеед!

– Вано, давай ты в другом месте будешь клеить девчонок. Мы сюда за другим пришли, – говорит парень с грозным и ледяным взглядом. – Милая девушка, сделайте, пожалуйста, всем этим оболтусам латте обычный. Мы очень спешим.

– Окей, оболтусы! – Киваю и пребываю в неком шоке. Они стоят, что-то обсуждают и подкалывают друг друга. Что за сборище тестостерона у нас в кофейне.

– Оплачивать каждый будет по отдельности или кто-то один? – решаюсь уточнить.

– Я оплачу, а вы мне переведёте! – обращается к ребятам Вано. – Только не забудьте, а то знаю я вас!

– А вы, Маргарита, после работы куда? – не унимается Вано.

– Домой, спать! – честно отвечаю.

– Эх, не судьба… – вздыхает Вано.

– Не судьба! – пожимаю плечами, стараясь скрыть разочарование.

Наблюдаю за ними украдкой. Интересно, кто они такие? Так уверенно держатся, будто весь мир принадлежит им. Особенно тот блондин… Его взгляд словно проникает в душу.

Ловко орудую кофемашиной, и в считанные мгновения половина заказа уже готова. Мельчайшие движения отточены до автоматизма: отмеряю порции, заливаю молоко, создаю узоры на пенке, всё как по нотам!

Но ощущение чужого взгляда буквально прожигает спину. Поднимаю глаза и встречаюсь с пристальным взором блондина. Он изучает меня так внимательно, будто пытается разгадать какую-то тайну. Его взгляд настолько пронзительный, что по коже пробегают мурашки, а щёки предательски заливает румянец.

Ставлю последний стаканчик на стойку, и наши глаза снова встречаются. Он продолжает разглядывать меня, словно скульптуру в музее, и я чувствую, как неловкость разливается по всему телу, превращая внутренности в желе.

– Ваш заказ готов! – объявляю я, и вся компания мгновенно замолкает, будто я прервала их тайное собрание. Парни синхронно поворачиваются к стойке, берут свои стаканчики и направляются к выходу.

– Спасибо! Мы ещё придём! – хором говорят ребята, уходя.

– Спасибо, прекрасная Маргарита! Этот кофе просто божественный! – Вано подмигивает мне так игриво, что я едва сдерживаю смешок.

– Пошли уже, Казанова! – блондин хлопает его по плечу, но тут же оборачивается ко мне: – Спасибо за кофе! Доброй ночи! – его улыбка такая искренняя и тёплая, что моё сердце невольно замирает.

– Доброй ночи! – отвечаю я, и в моём голосе невольно проскальзывает улыбка.

Провожаю их взглядом, пока они не скрываются за дверью, а потом перевожу глаза на часы. Ого! Уже пять минут одиннадцатого! Пора закругляться. Убираю всё, выключаю свет и направляюсь к выходу. Хорошо, что живу рядом, можно будет хоть немного отдохнуть перед завтрашней сменой.

Механически убираю со столов, протираю поверхности, проверяю оборудование. Движения отработаны до автоматизма – щёлк, щёлк, и готово! Выключаю свет, последний раз окидываю взглядом зал, что всё ли в порядке, ничего ли не упустила? Закрываю кофейню на ключ и пулей вылетаю на улицу.

Брр‑р‑р… Зима решила показать свой суровый характер именно сегодня. Морозы ударили так, будто мы и правда в Сибири, а не в среднерусском городе! А моя курточка, видите ли, не готова к таким испытаниям. Ну надо же было выбрать самую тонкую, без малейшего намёка на утеплитель! Теперь расплачиваюсь за свою беспечность.

Плетусь по заснеженным улицам, ёжась от ледяного ветра, который пронизывает до костей. Каждый шаг отдаётся холодом в продрогших ногах. Пальцы на руках уже не чувствуют ничего, словно чужие, безжизненные палочки. Нос, кажется, вот‑вот примёрзнет к лицу, а щёки горят от колючего мороза. Ветер свистит в ушах, забивается под воротник, пытается сорвать с головы капюшон. Добираюсь до дома кое-как, буквально на автопилоте.

Честно говоря, особого желания заходить туда нет. Но что делать? Чтобы съехать, нужны деньги, а с финансами сейчас такая петрушка… Пусто в кошельке, как в пустыне Сахара, ни гроша! Работать в кофейне я начала недавно, поэтому до финансовой независимости ещё как до Луны пешком.

Захожу в квартиру, дрожа от холода, стараясь не издавать ни звука. Знаю же, что в это время мама с её ненаглядным Виталиком обычно спят. Но не тут-то было!

– Лида, она пришла! – встречает меня на пороге этот самый Виталик. Как же он меня бесит! – И где ты шлялась сегодня, мелкая потаскушка? – его голос сочится ядом. А я что?! Кто?! Я… глаза сами собой округляются от шока.

– Не твоё дело! – огрызаюсь, не скрывая презрения. Этот тунеядец и лентяй просто выводит меня из себя. Как можно в сорок восемь лет «искать себя»? Только и умеет, что лапшу на уши вешать женщинам.

– Дочь! – мама появляется из ванны с грозным видом. – Ты где была? И почему уже неделю приходишь домой чуть ли не в полночь?

– Я работаю! – отвечаю твёрдо. – Я же говорила тебе. Особенно после того, как ты решила перестать давать мне карманные деньги, потому что Виталик считает, что я уже взрослая и должна сама себя обеспечивать.

– Да кем ты можешь работать, соплячка? – снова вмешивается этот тип. Держусь из последних сил, чтобы не вмазать ему и не спустить с лестницы.

– А вам какое дело? – начинаю закипать.

– Рита, как ты разговариваешь? Я тебя не так воспитывала!

– Я буду разговаривать с ним так, как он разговаривает со мной, мама! – голос повышается, нервы на пределе.

– Ах ты соплячка! – Виталик делает шаг ко мне, но я успеваю прошмыгнуть в комнату и захлопнуть дверь перед его носом и закрыться на замок.

– А ну живо открой, пока я не выломал эту чёртову дверь! – барабанит он. – Я научу тебя, как правильно разговаривать со взрослыми!

Сердце колотится как сумасшедшее. Ненавижу эти сцены, но молчать уже просто невозможно.

Ручка двери скрипит под его натиском, а мои нервы натянуты как струна. Грохот кулаков о дверь эхом отдается в ушах, но внезапно всё стихает. Слышу, как с противным щелчком закрывается дверь в их спальню. Горячие слёзы катятся по щекам, и я наконец даю волю эмоциям.

Вспоминаю те времена, когда мы с мамой были по-настоящему близки. Она, конечно, была строгой, но всегда выслушает, всегда поймёт, если я задерживаюсь. А теперь… Теперь я словно чужой человек в собственном доме. Эти проклятые четыре месяца перевернули всё с ног на голову.

Виталик методично, день за днём, вдалбливает маме в голову какую-то чушь про меня. И она, моя родная мама, верит ему! Верит каждому слову этого паразита, который только и делает, что сидит на её шее. «Ест, спит и гадит тут же», вот кто он такой!

Понимаю её, правда. После смерти папы ей так хотелось простого женского счастья. Но почему именно он? Почему этот человек, который не работает, который только и умеет, что плести языком?

От усталости, от слёз, от бессилия перед этой ситуацией меня начинает клонить в сон. Мозг отказывается думать, тело требует отдыха. И я проваливаюсь в тяжёлое, тревожное забытье, где даже во сне меня преследуют крики и ссоры.