Читать книгу Капитан моего сердца - Марина Денисова - Страница 6

Чёрт бы побрал моего бывшего!

Ну серьёзно. Пара‑тройка свиданий и всё, финита. Не зацепило. Совсем. Вроде парень как парень: и улыбается, и шутит, и одет нормально… А внутри пустота. Как будто смотришь на красивую обёртку, а конфеты‑то и нет.

И ладно бы просто «не зацепило», так ещё и эти его «свидания мечты», на которых я должна была сама за себя платить. Нет, я не меркантильная. Честно. Просто на тот момент у меня в кошельке гулял сквозняк. Стипендия, это дело тонкое: сегодня есть, завтра нет, а до следующей ещё дожить надо.

Помню, как честно сказала ему:

– Извини, в кино не смогу. Денег почти не осталось, только на проезд до стипендии.

А он смотрел так, с лёгким презрением, и выдал:

– Ну, если девушки так рьяно отстаивают свою независимость и права, то пусть и платят сами.

Я даже опешила. Стою, моргаю, а в голове только одно: «Что?!»

Во‑первых, я никогда не кричала на площадях о женской независимости. Во‑вторых, при чём тут вообще права, если речь о банальной нехватке денег? В‑третьих… да даже если бы и отстаивала, то это не повод вести себя как последний жлоб.

Просто развернулась и ушла. Без криков, без скандалов. Молча. А потом, раз и в чёрный список в соцсетях и мессенджерах. Чисто для профилактики. Чтобы не всплывал.

И ведь сработало! Ни слуху ни духу. До сегодняшнего вечера.

Как только Сева ушёл, я выдохнула с облегчением. Его внимание, хоть и приятное, всё же слегка смущало, слишком уж настойчиво он смотрел, слишком внимательно слушал. Но, как оказалось, лучше бы я и дальше смущалась рядом с ним.

Спустя минут двадцать в кофейню вошёл Семён. Внутри всё сжалось, мне захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть его. К счастью, поток клиентов не дал ему возможности подойти и заговорить со мной, и я мысленно поблагодарила судьбу за эту передышку.

Но вот теперь передышка закончилась. Я не просто не рада, я зла. Настоящая, горячая злость поднимается изнутри, сжимаю сумку так, что пальцы белеют.

– Семён, что тебе нужно? – спрашиваю, прищурившись, стараясь держать голос ровным.

– Детка, ты чего такая злая? – он тянет ко мне руки, и я инстинктивно отступаю назад, врезаясь спиной в чью‑то твёрдую грудь. Напрягаюсь всем телом, но тут же расслабляюсь, почувствовав, как чьи‑то руки уверенно обнимают меня за талию.

– Цветочек, всё хорошо? – раздаётся знакомый голос. Сева. Что он тут делает так поздно? Впрочем, неважно. Сейчас он самое лучшее, что могло случиться. В его объятиях неожиданно спокойно, словно весь мир за пределами этих рук перестал существовать. – Тебя обижают? – спрашивает он ровным, почти бесстрастным голосом, но в нём чувствуется стальная решимость.

Семён на секунду замирает, потом криво усмехается:

– Да какие обиды, мы просто разговариваем.

Сева не отпускает меня, лишь чуть сильнее сжимает мою талию.

Мне не хочется, чтобы они подрались. Но и сказать, что всё хорошо, я не могу. А вдруг Сева уйдёт, и я останусь с Семёном наедине? От одной этой мысли по спине пробегает ледяной озноб, а руки начинают мелко дрожать.

Поднимаю взгляд на Севу. Он смотрит не отрываясь, ждёт моего ответа. Я лишь киваю головой едва заметно, но он понимает. В его голубых глазах вспыхивает такая ярость, что невольно хочется сжаться. Но тут же осознаю, что этот взгляд не для меня. Он направлен на Семёна.

– Детка, а у тебя новый ухажёр? – с издёвкой тянет Семён. – Быстро же ты мне замену нашла. Ну как? Он обеспечивает все твои хотелки? – кивает в сторону Севы.

Сева едва слышно рычит, его глаза темнеют так, что голубая радужка почти растворяется в зрачках.

– Ты смотри, она слишком дорогое удовольствие, – хмыкает Семён и резко дёргается, когда Сева делает шаг вперёд, занося кулак.

– Сева, стой! – выкрикиваю я, бросаясь между ними. – Севушка! Пожалуйста! Давай уйдём.

Я упираюсь ладонями в его напряжённую грудь, чувствую, как он дышит тяжело, почти рычит, но я не отступаю.

– Пожалуйста, не надо! – шепчу чуть громче, глядя ему в глаза. – Мне страшно.

Сева замирает. Его грудь всё ещё ходит ходуном, но взгляд постепенно смягчается. Он медленно опускает руку, не отрывая от меня глаз.

– Хорошо, – наконец произносит он, голос звучит глухо, но уже без прежней ярости. – Пойдём..

Он слегка улыбается уголками губ, обнимает меня за плечи и целует в висок…

Что?! Он меня поцеловал?

Это было так нежно, так мягко, и настолько неожиданно, что я на секунду теряю дар речи. По телу пробегает тёплая волна, смешиваясь с остатками тревоги. Я невольно прикасаюсь пальцами к виску, словно пытаясь удержать это прикосновение.

Сева осторожно берёт меня за руку, переплетая наши пальцы. Тепло его ладони немного успокаивает, но внутри всё ещё дрожит. Он ведёт к дороге, где припаркована его машина. Движения уверенные, почти бережные. Усаживает на пассажирское место, аккуратно пристёгивает ремень безопасности, закрывает дверь. Слышится щелчок блокировки, и он разворачивается в сторону Семёна.

Внутри всё сжимается. Сева заметно выше, шире в плечах один его вид внушает уважение. А в глазах до сих пор плещется не выплеснутая ярость. Я впиваюсь пальцами в сиденье, наблюдая, как они о чём‑то говорят. Губы Семёна кривятся в усмешке, но он не делает ни шага вперёд. Сева же говорит тихо, но так, что даже на расстоянии чувствуется вес каждого слова.

Сердце колотится как безумное. Я представляю, как всё может обернуться: резкий взмах руки, удар, крики, полиция… Но нет. Сева лишь делает шаг назад, кивает, словно подводя черту, и направляется к машине.

Выдыхаю с таким облегчением, что чуть не задыхаюсь.

Он садится за руль, заводит двигатель и резко срывается с места, ловко вплетаясь в поток машин. В салоне повисает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шумом колёс.

Я внимательно наблюдаю за ним. Вижу, как он напряжён: стискивает зубы, на скулах играют желваки. Перевожу взгляд на его руки, которые сжимают руль так крепко, что костяшки пальцев белеют.

– Сева! – тихо зову я, кладу ладонь на его плечо. Надеюсь, этот жест хоть немного его успокоит.

Мы останавливаемся на светофоре. Он медленно поворачивает ко мне голову, взгляд пронзительный, серьёзный.

– Он не успел сделать тебе ничего плохого? – спрашивает твёрдо, без тени улыбки.

– Если не считать истраченных нервов, то, пожалуй, нет, – отвечаю я и замечаю, как он глубоко выдыхает, плечи чуть опускаются, напряжение понемногу отпускает. – Ой! – вдруг вспоминаю я.

– Что такое? – тут же реагирует он, снова весь внимание.

– Я же не сказала тебе адрес, где я живу. Тут недалеко: на следующем светофоре повернуть направо, потом во дворы. Большой красный дом с аркой, он там один, не промахнёшься.

– Хорошо, Цветочек, довезу в целости и сохранности, – подмигивает он, и в этом жесте вдруг проскальзывает что‑то тёплое, почти домашнее.

Машина плавно трогается с места, вливаясь в вечерний поток. Я украдкой наблюдаю за Севой: плечи уже не так напряжены, дыхание ровнее, а в глазах не ярость, а сосредоточенность.

Тишина в салоне больше не давит. Теперь она кажется… уютной. Когда машина сворачивает во двор, я указываю на красный дом с аркой:

– Вот здесь. Спасибо, что подвёз. И… за всё.

Он паркуется, поворачивает ко мне голову:

– Не стоит. Я просто не мог поступить иначе. – В его голосе искренность, от которой внутри становится тепло. Я прикрываю глаза и чувствую, как на колени мне кладёт… Цветы!? – Это тебе. Помнишь, ты говорила, что альстрёмерии твои любимые? – Я на секунду застываю в недоумении, а потом искренне улыбаюсь, беру цветы, прижимаю к груди, вдыхая их аромат.

Я открываю дверь, но на секунду задерживаюсь.

– Они прекрасны… Спасибо.

– Может, как‑нибудь… выпьем вместе кофе? В спокойной обстановке? – спрашивает Сева, пока я не сбежала, и я вижу как он улыбается, на этот раз по‑настоящему, широко и светло.

– Я подумаю – улыбаюсь в ответ и бегу домой.

На душе так хорошо, тепло, спокойно. Меня ещё никто так не защищал. И не обнимал так крепко. От этих мыслей внутри разливается приятное, почти невесомое чувство. Поднимаюсь по лестнице, невольно улыбаясь своим мыслям.

Но стоит переступить порог дома, всё меняется в один миг.

– О, пришла, – раздаётся из коридора.

Виталик стоит в привычной позе, подпирая косяк двери. Те же треники, та же майка. Неужели он каждый день ждёт моего прихода, чтобы снова начать свои издевательства?

Стараюсь не обращать на него внимания. Спокойно раздеваюсь, беру цветы, альстрёмерии всё ещё пахнут нежно и свежо, и направляюсь на кухню за вазой.

– Откуда веник? Неужели хахаль появился? – он семенит следом, не упуская шанса зацепить.

Я молчу. Знаю, что стоит только ответить, он тут же ухватится за слово, начнёт донимать, раскручивать разговор. А я не хочу портить вечер, не хочу, чтобы это тёплое, хрупкое чувство внутри рассыпалось на осколки от его грубых слов.

Моё молчание явно раздражает его. Он резко бьёт ладонью по шкафчику – я вздрагиваю от громкого звука.

– Я с кем разговариваю, соплячка? Ты совсем…

– Витюша, я пришла! Тебе сейчас такое расскажу! – из прихожей раздаётся мамин голос.

Виталик тут же исчезает в коридоре. Я выдыхаю, прислоняюсь к столешнице, закрываю глаза на секунду. Руки слегка дрожат.

В этот момент осознаю, что я чувствую себя чужой в этом доме. Впервые за много лет мне уже несколько месяцев некомфортно здесь. Непросто некомфортно чуждо. Как будто это больше не моё место.

За окном темно. Метель заметает дороги и тротуары, превращая город в сказочное царство белых вихрей. Настоящее волшебство перед Новым годом огни фонарей размываются в снежной круговерти, а редкие прохожие спешат укрыться в тепле домов.

Город уже спит. Многие вернулись к своим очагам, живут своей тихой вечерней жизнью. Где‑то, кто‑то, возможно, чувствует то же, что и я сейчас это хрупкое, робкое ощущение, что где‑то есть место, где тебя ждут и защищают. Место, где можно просто быть собой, не ожидая колкого слова или резкого движения.

А здесь… здесь я просто жду, когда смогу спокойно и незаметно проскочить к себе в комнату.

Быстро делаю чай, аромат бергамота мягко разливается по кухне, нарезаю пару бутербродов. Каждый звук кажется слишком громким в этой напряжённой тишине дома. Оглядываюсь, убеждаюсь, что никого рядом нет, и тихо, почти на цыпочках, направляюсь к своей комнате.

Запираю дверь на замок, этот щелчок словно ставит барьер между мной и всем, что ждёт по ту сторону. Вздыхаю с облегчением.

Ставлю цветы на стол. Альстрёмерии в полумраке выглядят особенно нежно, их пастельные лепестки словно светятся изнутри. Протягиваю руку, осторожно провожу пальцем по одному цветку. Вспоминаю, как Сева протянул мне этот букет, так неожиданно, так трогательно.

Потом нахожу в сумке шоколадку ту, что подарил Сева, но не успела съесть. Сажусь на кровать, включаю любимый сериал. Экран мерцает, наполняя комнату приглушённым светом и знакомыми голосами героев.

Откусываю шоколад сладкий, с лёгкой горчинкой, и наконец позволяю себе расслабиться. Здесь, в этой маленькой крепости, я могу быть просто собой. Могу не ждать подвоха, не вздрагивать от каждого звука, не подбирать слова, боясь спровоцировать очередной конфликт.

За окном всё так же кружит метель, но теперь она кажется не враждебной, а убаюкивающей. Я укутываюсь в плед, подтягиваю колени к груди и смотрю сериал, чувствуя, как постепенно уходит напряжение дня.