Читать книгу Капитан моего сердца - Марина Денисова - Страница 7

Эти четыре дня выдались просто невыносимыми. Зачёты один за другим, каждый как марафон: конспекты до поздней ночи, попытки успеть всё и сразу. А после учёбы работа в кофейне, где каждая смена тянется бесконечно, особенно когда ноги уже не держат, а в голове каша.

Но самое тяжёлое ждало дома. Мама, едва я переступала порог, обрушивала на меня лавину упрёков: «Опять поздно! А кто будет помогать по дому? Ты только о себе думаешь!» Я пыталась объяснить, что учусь и работаю, но слова тонули в потоке её недовольства.

Вишенкой на этом торте стал Виталик. Он, видимо, решил окончательно испортить мне жизнь. Нашёл повод доложить маме, что меня якобы возят на дорогой машине и дарят букеты. Хотя всё было ровно один раз, четыре дня назад, когда Сева…

При мысли о нём внутри что‑то сжимается. С того вечера он больше не появлялся в кофейне. И бывший тоже пропал и это, пожалуй, единственное, что радовало. Но Сева… Почему его нет?

Меня это беспокоит всё сильнее. Вдруг у него что‑то случилось? А я даже не могу ему позвонить его номера у меня нет. Ни соцсети, ни общих знакомых… Только воспоминание о его руках, крепко обнимающих меня, о спокойном голосе, о том чувстве защищённости, которое я испытала в его присутствии.

Сегодня тридцатое декабря. На улице зимняя сказка: снежинки кружатся в свете фонарей, на карнизах уже наросли изящные ледяные кружева. Но мне не до красоты. После смены в кофейне ноги гудят, спина ноет, а в голове только мысль о том, как бы поскорее юркнуть к себе в комнату и никуда больше не выходить.

Захожу в квартиру. Как и ожидалось, в коридоре меня встречает Виталик. Стоит, привалившись к косяку, в тех же трениках и майке, будто и не уходил отсюда за всё время моего отсутствия. Ну точно кот. Только противный. Очень противный.

Он молчит. Просто смотрит и улыбается. Но эта улыбка не тёплая, не добрая. В ней что‑то хищное, будто он знает, что‑то, чего не знаю я, и ждёт момента, чтобы это использовать.

Его взгляд скользит по мне, задерживается на сумке, на усталом лице, на замёрзших пальцах. И от этого внимания становится не по себе, будто меня ощупывают, оценивают, ищут слабое место.

– Что? – не выдерживаю я, голос звучит резче, чем хотелось бы.

Он лишь приподнимает бровь, продолжает молчать. Эта игра в гляделки начинает раздражать. Каждый раз одно и то же: он ждёт, когда я сорвусь, начну оправдываться или, наоборот, огрызаться. Но сегодня у меня нет на это сил.