Читать книгу Снежная сказка для демона - Марина Кравцова - Страница 4

«Ненавижу снег… Ненавижу лед, отблески солнца на нем – эту лживую красоту. Как Аяками вообще могло прийти в голову сделать свой остров таким… таким отвратительно зимним?»

Таилась ли в его сущности память о появлении на свет через боль и страх земли Язуны? Наверное. Силы мороза делали Кураи уязвимым. Враги… Опасность. Холодная безжизненность. Вот что такое зима! Демон был настороже, все вокруг вызывало отторжение. Все, что Аяками предпочла его любви и преданности…

Между тем картины зимнего острова могли очаровать любого, кроме Кураи. Огромные снежинки падали мягко, неспешно. Кружащие в воздухе духи ловили их, похоже, соревнуясь – кто больше. На яркой синеве над головой переливались разноцветные узоры. Деревянные дома уютно кутались в сугробы, словно в пушистые одеяла. Им ничуть не мешали облачные животные и птицы – те вольготно устроились на изогнутых крышах и наблюдали за жизнью с высоты.

А остров жил вовсю, дышал и искрился, полный веселого движения. Между белыми деревьями и скульптурами из льда люди и ёкаи играли в снежки, танцевали. Покупали рисовые пирожные и чай у уличных торговцев.

Кураи был поражен, выхватывая взглядом знакомые фигуры. Дев юки-онна он помнил по Язуне как пожирательниц жизненной силы – они пили ее из замерзающих жертв. Но здесь эти девушки творили искристые украшения из инея и осыпали прохожих морозной пылью, даря веселье, а не смерть. Снежный монах, известный Кураи как дух, сбивающий людей с пути в зимних бурях, собрал вокруг себя детей и рассказывал им явно что-то увлекательное. А длинноносые краснолицые тэнгу устроили воздушные гонки на потеху публике.

«Как такое возможно?»

Погруженный в задумчивость, демон брел дальше, незримый для многих, кутаясь в тень. Духи весело болтали, до него доносились их голоса.

– Слышали, что уважаемая принцесса-жрица наконец-то согласилась стать женой Юмио-сама? – чирикал один.

– О да! Теперь наш дух весны расцветет еще сильнее, – прогудел второй.

– И весна станет ярче! – добавил нежный женский голос.

– Я видел их вместе… любовь и гармония. Химари-сама прекрасна как никогда.

– Поглощены друг другом – как бы не позабыли о своих обязанностях.

– Не суди о том, что тебя не касается!

– Пусть сплетение их судеб будет ярким и светлым, как снег под солнцем.

«Голова идет кругом», – рассердился Кураи.

Как неуютно среди зимней радости… и как больно, что не можешь ее разделить.

Он невольно остановился. Перед ним возвышался белый храм, украшенный резными узорами. Кураи уже видел похожие во дворце Аяками, считывал в них сложное сочетание гармонии и хаоса. Ничего странного – целые миры имеют в основе узорное плетенье. Не это заставило его застыть на месте. Скульптура. Даже в холодном камне – нежность черт и теплый взгляд. Длинные нити на тонких пальцах… Кажется, Аяками сейчас оживет, сделает шаг навстречу, улыбнется… и вновь отвергнет.

Кураи сжал кулаки – ногти впились в ладони. Что ж… клубок теней, первозданная мгла – его оружие и сила.

«Сначала я уничтожу твое изображение, Аяками… а потом и весь твой лживый остров».

Тени заклубились в самых черных глубинах его души, притягивая обрывки мглы из внешнего мира. Собрались на кончиках пальцев, удлиняясь, превращаясь в живые щупальца. Полные угрозы, потянулись к светлой статуе, обволокли ее… и растаяли. Ничего.

Кураи закусил губу, готовый выплеснуть нарастающий гнев, но не успел.

– Хорошее представление, но вряд ли жители Юкимии оценят по достоинству, – прозвучал над ухом чуть насмешливый голос.

Качнулись пышные облачные хвосты, а потом лис Изуми завис прямо перед демоном, скрестив на груди белые лапы. Сине-зеленые глаза уже знакомо блеснули драгоценными камнями.

– Опять ты… И ты меня видишь, – Кураи был раздосадован.

– Вижу не только я. Но спокойно – для большинства ты незрим, а остальным нет дела до унылого иномирного демона. Они ожидают другого зрелища – куда более привлекательного.

– Откуда ты взялся? – Кураи почему-то не мог всерьез рассердиться на это туманное недоразумение.

– За тобой увязался, как же иначе? Ты же мрачен как тэнгу после попойки. Наверняка задумал месть, коварную… или не очень. Скорее, глупую, раз на Юкимии полагаешься на свои силы.

– Знаешь что, кусок облака…

Лис приложил лапку ко рту.

– Т-с-с… спрячься получше, о повелитель теней, и давай смотреть.

Неподалеку снег взвихрился и рассыпался не только снежинками, но и цветочными лепестками. Из веселой метели, соединившей зиму с весной, появилась юная пара.

Девушка в одеянии жрицы – белое кимоно и красные штаны-юбка хакама – благосклонно взирала на мир большими ясными глазами. Светлые волосы, собранные в высокий пучок, украшала серебристая заколка в форме сложного спирального узора. Похожие узоры поблескивали и на широком поясе оби. Движения девушки были плавны, жесты сдержанны.

– Принцесса Химари, жрица богини Аяками, – шепнул Изуми на ухо демону. – Прекрасна, правда?

Кураи холодно пожал плечами. Нет, эта служительница не могла сравниться со своей богиней.

Юноша рядом с Химари, изящный, почти воздушный, казался с избытком напоенным жизненной силой. Трепетали, как от ветра, широкие рукава его легкого кимоно, на зеленой шелковой ткани играли иллюзорные бабочки. Веточки цветущей сакуры украшали темные волосы, свободно струящиеся по спине.

Это создание, полное движения и свежести, не вызвало у Кураи неприязни – в нем ничего не было от зимы. Вспомнились подслушанные невольно сплетни.

– Это Юмио, дух весны? – спросил он лиса.

– Да, – тот окинул спутника Химари странным взглядом. – Он давно влюблен в принцессу-жрицу и не скрывает своих чувств. Но смотри… сейчас будет интересно.

Жениха и невесту окружила стайка зимних духов, давно ожидавших у храма. Исполнившись решимости, от них отделилась молоденькая юки-онна – хрупкая, с инистыми волосами. Ее голубые глаза просияли невинным восторгом, когда она робко протянула Юмио украшенную коробочку с печеньем.

– Вряд ли девочка по-настоящему влюблена, – тихонько пояснил Изуми. – Думаю, просто выразила всеобщее обожание. Весна на Юкимии очень коротка, это скорее, продолжительный фестиваль, чем смена сезонов. Вот дух весны и привык к тому, что все его превозносят. Но взгляни-ка на принцессу-жрицу…

Юмио, легкий и игривый, ласково улыбался юки-онне, принимая угощение. Он не видел, как нахмурилась Химари, как недовольно поджала губы.

– Любит ли она его? – продолжал лис. Хвосты нервно дернулись, разбрызгивая капли воды. – Непонятно. Но ревнует – это точно. Знаешь, демон… ты сказал, что обрывки облаков ничего не смыслят в чувствах. Это не так. Но лучше бы ты оказался прав.

– Неужели… – Кураи удивился догадке. – Ты увидел во мне свое отражение, девятихвостый?

– Верно. Я понял боль неразделенной любви. Но ты… ты скоро найдешь себе другую, даже не спорь. А вот мне для начала неплохо бы обзавестись телом из плоти… стать настоящим кицунэ, способным принимать человеческий облик.

Мысль о том, что его сердце забудет Аяками ради кого-то еще, показалась Кураи до смешного нелепой. Но он не стал возражать. Тем более, сейчас его интересовало другое.

– Почему ты на меня так смотришь, словно чего-то ожидаешь?

– Мы связаны сильнее, чем ты думаешь, Кураи, – серьезно ответил лис. – Поверь… я умею читать узоры судеб. Но здесь не место для подобных бесед. Не хочешь ли выпить чая?

– Все что угодно, лишь бы согреться, – бездумно ответил юноша и поморщился из-за своей нелепой откровенности. Надо ли показывать всем подряд, что холод – его слабость?

На мордочке облачного лиса отразилось подобие улыбки.

– Прекрасно. Тогда иди за мной.