Читать книгу Кукловод - Марина Маркевич - Страница 4

Ночь после того звонка Лилия не спала. Не из-за страха, а из-за ярости, такой белой и горячей, что она буквально скрипела зубами. Он смотрел на нее. Он знал ее имя. Он говорил с ее болью, как с живым существом. Это было хуже любого насилия – это было вторжение в святая святых, в тот запертый чулан души, где годами гнила ее вина.

Утром она пришла на работу с лицом из гранита и сожгла всех взглядом. Коллеги шарахались. Кротов, увидев ее, лишь тяжело вздохнул и махнул рукой: «Действуй. Но отчитайся к концу дня».

Она действовала. Заперлась в кабинете, разложив все, что было. Четыре жертвы. Четыре кучки тряпья. Карта города с булавками. Никакой географии, никакой логики. Районы разные, социальные слои разные, пол, возраст. Объединяло одно – тихое, хроническое отчаяние, зафиксированное в дневниках, показаниях растерянных соседей, долговых расписках.

«Он находит тех, кого уже сломала жизнь», – думала Лилия. -" Но как? Он что, читает мысли? Чувствует боль на расстоянии?»

И тут ее осенило. Не сверхъестественное. Вполне земное. Она схватила телефон, набрала номер городского архива.

– Алена, это Марч. Мне нужны данные по всем четырем. Не только адреса. Места, где они чаще всего бывали: поликлиники, соцслужбы, дешевые столовые, центры психологической помощи. Ищите пересечения.

Пока ждала ответ, она вновь взяла в руки пуговицу с места с места Савельева. Черная, потрескавшаяся. Она катала ее в ладонях, и от нее веяло холодом, не физическим, а каким-то внутренним. Ей снова показалось, что слышится шепот. Ее собственный внутренний голос, но искаженный:" Он придет и за тобой, сестренка. Освободит. Тебе же легче будет?».

Она швырнула пуговицу в ящик стола и громко его захлопнула. Руки дрожали.

Через три часа пришел ответ. Алена, у которой был сорокалетний стаж работы в архиве, была взволнована.

– Лилия, вы попали в точку. Все четверо в разное время, но с регулярностью посещали одну и ту же муниципальную психологическую консультацию на улице Фрунзе.«Центр душевного здоровья» называется. Самый дешевый вариант в городе, туда очередь на полгода вперед.

Бинго. Не магия. Доступ к информации, к самым уязвимым.

– Пришли мне списки всех, кто был там за последний год. И все, что есть по персоналу.

Списки были длинными. Лилия уперлась лбом в стекло холодного монитора, пролистывая бесконечные имена и диагнозы. Депрессия. ТРевожное расстройство. Социальная фобия. Целая рота отчаявшихся. Идеальное охотничье угодье.

И вдруг ее взгляд зацепился за одно имя в графе» Персонал. Врач-психотерапевт». Не основной сотрудник. Ведомый как «приглашенный специалист по арт-терапии» раз в неделю. Фамилия была зачеркнута черными чернилами, как-будто ее поспешно пытались стереть из базы, но не до конца.

Йона Лахт.

Сердце Лилии упало куда-то в пятки, а потом выстрелило в горло адреналином. Йона. Солнце. Она распечатала скудные данные: возраст – 35 лет (неточные), образование – не указано, адрес – устарел. Фотографии не было.

Но была одна деталь. В графе» специализация арт-терапии» стояло уточнение: «Работа с метафорическими образами травмы. Техника «Внутренний помощник/внутренний тюремщик».

«Внутренний тюремщик». «Кукловод». «Кукла».

Он не просто убивал. Он работал с их образами. Он буквально помогал им вытаскивать наружу своих демонов… чтобы потом прийти уничтожить их вместе с носителем.

Она уже хваталась за телефон, чтобы дать команду на задержание всех сотрудников центра, когда на стол легла тень. Она вздрогнула и подняла голову.

В дверях стоял незнакомец. Высокий, сутулый мужчина лет пятидесяти, в идеально отутюженном, но дешевом костюме. Лицо усталое, умное, с глазами цвета мокрого асфальта. Взгляд оценивающий, без дружелюбия.

– Капитан Виктор Морозов, – представился он, не протягивая руки. – Из главка. Меня прикрепили к вашему делу. Консультантом.

Лиля почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Консультант» из главк – это либо гений, либо шпион Кротова, либо и то, и другое.

– Марч, – кивнула она.– Работаю. «Солнце». Вы в курсе?

– В курсе, Морозов вошел, не спросив разрешения, и сел напротив. Его движения были экономичными, точными. -Читал отчеты. Бред сумасшедшего. Но опасный бред. Вы вышли на консультацию на Фрунзе?

Он вынуждена была кивнуть. Этот тип все уже знал.

– Там работал человек по имени Йона Лахт, – сказала она, поворачивая к нему монитор.

Морозов посмотрел на данные, не меняясь в лице.

– Призрак. Никаких следов в других базах. Н налогов, ни страховок, ни фотографий на пропусках. Профессионал. Или призрак в самом деле.

– Он врач, – настаивала Лилия.– Психотерапевт. Он знал и боль. Он выбирал тех, кто был на самом дне.

– И решил, что милосердие – это эвтаназия, – холодно закончил Морозов. – Логика маньяка, хоть и замысловатая. Ваш план?

– Опросить всех в центре. Найти тех, кто его знал. Найти его маршруты, привычки. Он не призрак, он человек. Он где-то спит, ест, покупает себе эту… свою одежду песочного цвета.

Морозов молча достал из внутреннего кармана пиджака фотографию и положил ее перед Лилией. Это был кадр с уличной камеры возле дома Савельева, сделанный в ночь убийства. Размытая, серая фигура входила в подъезд. Лица не было видно. Но в руке у фигуры был не портфель, не сумка. Это был продолговатый, негнущийся футляр. Как для духового инструмента. Или для… скальпелей. Или для тех самых театральных игл.

– Он носит с собой инструменты, – сказал Морозов. – Как хирург. Значит, у него есть база. Мастерская. Мест, где он хранит и, возможно, изготавливает. Ищите не человека, Лилия Викторовна. Ищите мастерскую. Столярную, театральную, кукольную. В промзоне, в старом подвале. Там, где пахнет деревом, клеем и… тканью.

В его словах была четкая, железная логика, которая обещала результат. Но Лилия ненавидела его в тот момент. Потому что он был прав. Он мыслил как охотник, а она запуталась в паутине боли – чужой и своей собственной.

– Хорошо, – скрипя зубами, сказала она.– Будем искать мастерскую.

– И еще одно, – Морозов поднялся. Его взгляд был тяжелым, как свинец. – Он звонил вам. Лично. Это делает вас частью дела. И уязвимым звеном. Если будет новый контакт – немедленно ко мне. Не пытайтесь вести свою игру. Он умнее вас. Он уже играет с вами.

Он вышел, оставив после себя запах дешевого лосьона после бритья и несказанной угрозы. Лилия поняла: теперь за ней наблюдает не только «Солнце». За ней наблюдают свои. И доверия к ней нет.