Читать книгу Сферотехник-3. Сердце мага - Мария Камардина - Страница 5

Утром пришла Алтина. Задавать вопросов насчёт сна на голом полу она не стала, как не стала охать и ахать над его бренным телом. Ильнар чувствовал себя выжатым и высушенным, но свежезаваренный чай с липой и малиновым листом, горячий душ, завтрак и ещё одна чашка чая помогли прийти в себя.

– Тебе нужно больше пить, – наставница вынимала из сумки и расставляла на полке шуршащие пергаментные пакетики. Этикеток на них не было, лишь надписи от руки с названиями трав. – Чистой воды – не менее полутора литров в день. Чай – вот эти лучше в первой половине дня, это можно после обеда.

– А не лопну? – хмуро уточнил Ильнар. Про то, что больничные лекарства нужно поскорее вывести из организма, ему говорили ещё вчера, но он же не сказочный великан, чтобы выпивать целые озера!

– Просто не будешь пить кофе. Заодно стабилизируется сон.

Отлично. Ильнар уткнулся носом в кружку, опасаясь задавать новые вопросы. Он действительно чувствовал себя лучше, чем вечером: возможно, чай содержал не только травы, а может, дело было в ментальной тишине – хотя на базе Тайной Канцелярии вокруг него и не водили хороводы, эхо чужих эмоций то и дело прорывалось сквозь стены и блоки. Если ещё удастся утопить хотя бы зловредный вирус – уже победа…

А потом его выгнали на улицу и дали в руки лопату.

Он, признаться, не сразу понял, чего от него хотят, просто машинально взялся за черенок – стоять и не шататься с лопатой было проще. Алтина провела его по узенькой тропинке за дом, посторонилась. Ильнар по инерции сделал ещё шаг и увяз в снегу по колено.

– Площадка для медитаций, – пояснила Алтина, широким жестом обведя пространство между стеной и макушками кустов. – На всё тебя, пожалуй, сегодня не хватит, пусть вот так…

Она вытянула из ближайшего сугроба тонкую ветку и нарисовала на снежной целине несколько линий. Ильнар несколько секунд рассматривал получившийся прямоугольник – три шага в длину, два в ширину, – потом перевел взгляд на лопату. Снова посмотрел на снег. На Алтину. На лопату.

– Вы издеваетесь, да? Мне Эл вставать-то разрешал через раз…

Он осёкся, встретив насмешливый взгляд.

– Хочешь вернуться?

Ильнар перехватил лопату поудобнее и помотал головой.

И – р-р-раз…

Сперва лопата казалась тяжёлой, а непривычные движения требовали сосредоточенности. Ботинки проваливались в рыхлый снег, пару раз он едва не упал. Потом мышцы разогрелись, тело вошло в ритм, и стало полегче – наклониться, потянуть, поднять… Футболка липла к спине, и носовым платком приходилось пользоваться чаще, а потом вдруг дышать стало легко, и двигаться тоже, и голова начала думать – а ведь Эл, зараза, ещё в Диких землях что-то говорил насчет того, чтобы сбрасывать лишнюю энергию в физическую нагрузку!..

На всю площадку его действительно не хватило, но за границы очерченного прямоугольника выбраться удалось, и когда Алтина не терпящим возражений тоном велела идти в дом, он даже слегка огорчился. Впрочем, Эл, настаивая на постельном режиме, был по-своему прав – на то, чтобы восстановиться после ухода Таро, действительно ушло много сил, и возвращаться к привычным нагрузкам стоило постепенно.

Но как же приятно было ощутить себя не совсем уж бесполезной развалиной!

Перед уходом Алтина заставила его выполнить несколько упражнений из методички: как снизить температуру через работу с аурой и как её поднять для борьбы с вирусом, как снять спазм сосудов, вызывающий головную боль, как сбросить избыток энергии, грозящий интуиту ментальным шоком – не самый действенный способ для мага, но хоть что-то. Уже в дверях она окинула его долгим взглядом и сообщила, что по мнению некоторых психологов насморк символизирует собой невыплаканные слёзы. Может, он хочет о чём-то поговорить, или, наоборот, порыдать в одиночестве? Ильнар сделал вид, что ему смешно, и постарался задвинуть поглубже подозрение, что она не шутила. Ещё не хватало – рыдать!

Зато с простудой удалось разделаться в два дня. Мотивация, однако.

Убедившись, что простейшие навыки освоены, наставница перешла к упражнениям посложнее – ну, это ей так казалось. Ильнар категорически не понимал, зачем нужно пытаться представить цвет звука или форму вкуса, чем может помочь рисование цветных пятен и хаотических линий, какая польза от ведения дневника… Алтина говорила о тренировке воображения и слиянии чувств, но привычка к схемам и формулам не давала воспринимать всю эту чепуху всерьёз. А ведь в Ордене наверняка были древние книги по целительству!..

Но книг ему не давали.

Раздражение копилось, чешуя расползалась по спине, и до третьей стадии змеиной болезни он пока не дошёл, но обратить её будет куда сложнее. А может быть, всё же стоит попробовать добраться до памяти Таро, пусть и с помощью магии?..

Приступ случился раньше, чем он решился.

– …И о чём же ты думал?

Ильнар скривился. Голова раскалывалась, а ещё во время приступа он ухитрился приложиться лбом о стол, но это было ерундой по сравнению с неудовольствием эмпатки. Чужие эмоции накатывали волнами, отчего в ауре расплывались ярко-голубые и ржавые пятна – Истинное зрение отключаться не желало, делая окружающий мир похожим на фантазию художника-сюрреалиста.

Алтина укоризненно вздохнула, вынула из упаковки дезинфицирующую салфетку, но позволить себя коснуться почти наверняка означало вызвать очередной приступ.

– Я сам.

Пахла салфетка премерзко. Ильнар прижал её к ссадине на лбу, стараясь дышать медленно и ровно, чтобы унять тошноту. Спорить наставница не стала, но её взгляд явно обладал материальными свойствами – чудилось, что по нему легонько водят пёрышком, причём прямо под кожей.

– Ты совершенно не стараешься.

Фраза «я старался, но у меня не получается» прозвучала бы слишком жалко, и он предпочёл промолчать. Эмпаты ведь не умеют читать мысли…

Наверное.

– Ты думаешь, это всё чушь, – наставница кивнула на лежащую на краю стола книжку с упражнениями и в её голосе зазвучал металл. – Думаешь, если б помогало, все инициированные давно бы вылечились. Так? Ошибаешься, дорогой мой. Все мечтают получить чудесное исцеление и конфетку в придачу, но из тысяч инициированных единицы готовы работать и учиться!

Ильнар попытался поставить блок, не смог, уронил салфетку и уткнулся лбом в сложенные руки. Каждая фраза впивалась в виски иглой, растекалась по венам ядом, и он почти готов был согласиться – да, змеевы потроха, в больнице он обленился, расслабился, отвык работать, не может запомнить элементарные вещи…

– Ты ей не нужен. Такой – нет.

Он резко выпрямился, зашипел от боли, но всё-таки встал, опираясь на стол обеими ладонями. Как никогда прежде захотелось выглядеть сильным и уверенным – хотя бы выглядеть. Он повторял про себя «не сейчас» и упорно гнал мысли о Кеаре и магической связи. Он перестал писать письма – только одно, о том, что он теперь в монастыре. Он даже спрятал браслет с кольцом в шкаф, на самую неудобную полку, чтобы вспоминать реже.

Ему почти удавалось «не думать».

Тем болезненней вышло напоминание.

– Это бессовестная манипуляция, ясно вам?! Да буду я делать эти дурацкие упражнения, только не надо меня шантажировать!

Алтина обернулась и посмотрела на него так внимательно, словно услышала что-то неожиданное. Можно было бы высказать ей многое, но…

Она ведь права.

Ильнар закрыл глаза и очень медленно досчитал про себя до десяти. Потом обратно. Он ведь хочет вылечиться. Хочет жить. Хочет увидеться с Кеарой и быть с ней рядом – но ей действительно не нужен беспомощный капризный инвалид. Все эти упражнения, звуки-запахи-цвета, работают с другими людьми, так почему не с ним? Что он делает не так?!

Нужно попробовать ещё раз.

Вот собственное дыхание – резкое, тяжелое, и звук похож на… Допустим, на злые, неправильные треугольники, алые с синей каймой. Капель за окном – острые, звонкие голубые иглы. Щебет птиц – блестящие зелёные камешки, гладкие, прохладные на ощупь, и он почти чувствует эти камешки подушечками пальцев. Голубой цвет в ауре наливается зеленью, ржавый переходит в золотистый, ощущение прохлады спускается от основания шеи к запястьям, энергетические потоки дрожат в такт пульсу, проникают под чешую, сплетаются в знакомый узор ментального блока…

– Кир упоминал, что с тобой нужно построже, – проговорила Алтина. Ильнар поднял взгляд, боясь расплескать неожиданно обретённое спокойствие, и увидел, что она улыбается. – Я не верила.

– Зря, – пробормотал он, опускаясь на табуретку. С ментальным блоком стало легче, аура светиться перестала, и даже ссадина, казалось, болела меньше. – Только пинки и отжимания спасут мир. Меня так точно.

Она негромко рассмеялась, а потом вдруг оказалась совсем рядом, и прежде, чем Ильнар успел отстраниться, положила ладонь ему на лоб.

Зрительный контакт.

Физический контакт.

Прикосновение чужой ауры – лёгким пёрышком под кожей…

Энергетический контакт.

Резонанс.

Про это он уже читал: именно на эмоциональном резонансе строилась церемония Утренней благодарности. Наставница дала ему время привыкнуть к ощущениям, а потом пришла новая эмоция, и с ней – легчайший намёк на следующее действие.

За следующие полчаса Алтина медленно и чётко продемонстрировала работу каждого упражнения. Теперь Ильнар чувствовал, как меняется её аура, и повторять за специалистом было куда проще, чем возиться с инструкциями самому. Вопрос, почему она не могла объяснить нормально в первый же день, вертелся на языке, но раздражение по этому поводу с каждым выполненным упражнением становилось мельче и незначительнее, и можно было позволить себе расслабиться, успокоиться, отдохнуть…

Знакомое ощущение скрытой угрозы, пойманное ещё на кладбище, вернулось на одно лишь мгновение – словно хищная тёмная тень пронеслась рядом. Ильнар вздрогнул, попытался присмотреться – но Алтина вдруг убрала ладонь, разорвав резонанс, и заговорила о необходимости ежедневных занятий. Он согласно кивал, но в голове упорно крутился разговор с Киром об эмпатах. Или…

– А книги про магические клятвы у вас тут есть?

Алтина на мгновение умолкла, а потом улыбнулась.

– Прежде чем браться за книги, нужно выучить буквы.

Ильнар демонстративно вздохнул и придвинул к себе книжку с упражнениями, удостоившись одобрительного взгляда. Однако образ тени в глубине пронизанного солнечными лучами пруда накрепко впечатался в память.

Она не одержима – но что-то скрывает. А чтобы выяснить, что именно, придётся каждый день воображать разные глупости. Которые, конечно, помогают, но…

Как же хотелось вернуться в оперативную группу, к простым и понятным матрицам и монстрам!

***

После установления резонанса дело пошло живей. «Брать» объекты реальности всеми пятью чувствами с каждым разом становилось проще. Ильнар попробовал звук на вкус, определял цвет на ощупь, и спустя неделю занятий ему уже не требовалась помощь Алтины, чтобы ослабить напряжение в ауре. Целая неделя без приступов – все лекарства Эла не могли добиться такого результата!

Впрочем, до полного исцеления было ещё далеко.

После упражнений с лопатой настал черёд прогулок по саду. Алтина рассказывала, что снег в Ксантарском округе может лежать ещё месяца три, потом начнут просыпаться гиацинты, подснежники, крокусы. Истинное зрение позволяло видеть спящие в земле луковички – если бы не полуметровый слой снега, они наверняка повышали бы общий фон.

– Тут очень много растений из Диких земель, – говорила Алтина. – Лекарственные травы, цветы, кустарники. Саду больше ста пятидесяти лет, в доме есть подробные записи. Бирюзовые носатые ящерицы и голубые бражники больше нигде в Империи не живут на воле, только тут и в Диких землях. Когда снег сойдёт, здесь будет очень красиво. Кстати, половину того, что тут растёт, ты завариваешь в чай – травы, выросшие при повышенном фоне, хорошо помогают от энергетического истощения…

Весь остров, как оказалось, был аналогом волшебного сада в стеклянном шаре. Можно было управлять влажностью, температурой, составом почвы, точечно повышать фон для отдельных, особо ценных экземпляров – Алтина не называла методов и тем более имён, но Ильнар и без того догадался, что сад был детищем Джании. Тот же эффект могли дать и правильно подобранные сферотехнические плетения – но зачем тогда нужен маг?

Работать с садом среди зимы было неудобно, пришлось ограничиться горшочками с луковицами гиацинтов – разбудить спящие ростки, настроить вокруг горшков плетения, отвечающие за свет и влажность. А потом всё-таки решиться, заменить проволоку силовыми линиями – и не словить приступ…

Спустя две недели Алтина принесла книгу о языке заклинаний. Чистая теория, отцензуренная за двести лет почти до потери смысла – однако магу хватало и размытых описаний, чтобы уловить закономерность. Образы, на старом языке вмещавшиеся в одно слово, требовали расшифровки на нескольких страницах, с комментариями, пояснениями, рисунками – а кое-где и стихами. Ильнар вспоминал заклинание, снимавшее щиты в лаборатории Дайлона, и казавшиеся бестолковыми упражнения неожиданно обретали новые значения. Но как и чем нужно было расширять сознание, чтобы даже просто вообразить такое?!

Задавать этот вопрос Алтине было ошибкой.

– …Акварель? Вы серьёзно?

Ильнар растерянно поднял взгляд от кистей и красок. Со слов наставницы выходило, что рисование входит в обязательную программу обучения в Ксантарском медицинском колледже, как раз перед углублённым курсом по чтению ауры. И он ведь тоже пробовал рисовать – помогало же?

Алтина, демонстративно не замечая растерянности ученика, выложила на середину стола большой альбом с иллюстрациями.

– Гляди. Ничего не напоминает?

Он по привычке на миг прикрыл глаза – плотная, глянцевая глянцевая бумага была холодной на ощупь, «звучала» фортепианным концертом и «пахла» цветочной ярмаркой в середине лета. Живописью он прежде не интересовался и опознать автора рисунков не мог. Но картинки оказались интересными, а цвета – тревожно-алый, синий, фиолетовый, лимонный, – вызывали смутную тревогу и чувство, что где-то он уже это видел.

Пейзажи со сказочными городами и причудливыми деревьями, цветы, лица…

Стоп.

Ильнар одним пальцем отодвинул от себя альбом и сделал несколько медленных вдохов и выдохов. С рисунка глядел Лейро – молодой, весёлый, с обаятельной улыбкой…

Алтина молча перевернула десяток страниц, возвращаясь к началу, и Ильнар опёрся ладонями о стол, вчитываясь в мелкий шрифт поверх акварельного фиолетово-розового леса. Краткая, на полстраницы, биография – Ранли Старро, юная художница из Вилеи. Взгляд выхватил из текста несколько фраз о необычных снах, нестабильном психическом состоянии, художественных выставках и нервных срывах, последний из которых закончился приступом змеиной болезни.

Ей было двадцать три, когда она умерла.

– Альбом попал в нашу библиотеку после смерти художницы, – негромко проговорила Алтина. – Джания была очень зла. Она и раньше пыталась искать, но безуспешно.

Ильнар снова принялся рассматривать рисунки, наконец-то сообразив, почему изображения кажутся знакомыми. Кошмары о Катастрофе, донимавшие его с момента смерти Каоро, давно прошли, но он всё равно поёжился, ощущая жалость к художнице. Девушка наверняка видела то же самое, но из тех жутких образов ей удалось сделать что-то красивое и светлое…

Знакомое жжение в запястьях он заметил, когда начал просматривать рисунки по второму разу. Жар рванулся вверх по позвоночнику, голова закружилась, альбом выпал из рук и тяжело грохнулся об пол. Ильнар попытался ухватиться за стол, но ноги уже не держали, и удалось лишь слегка смягчить падение.

Змеевы потроха, ну почему это должно быть так больно?!

В этот раз он не потерял сознание, хотя был бы этому рад. Цветные пятна перед глазами – фиолетовый, синий, алый, лимонный, – сплетаются в безумные узоры, в позвоночник словно вбит железный штырь, голова раскалывается, от боли почти невозможно дышать, но нужно сосредоточиться, нужно заставить себя вытащить из подсознания образы и смотреть…

Как скользит по бумаге кисть – пальцы, что её держат, тонкие, изящные, девичьи…

Как пейзажи в узких рамках заполняют стену – яркие, пронзительные и тревожные, и он чувствует и помнит эту тревожность в изгибах стволов и очертаниях облаков…

Как из хаоса линий и пятен проступают черты лица – снова синий и алый, но не узнать Таро невозможно, даже если видел всего раз в жизни…

Как кончик кисти выводит на запястье чешую, и через пару мгновений она проступает сквозь кожу, фиолетовая с голубоватым отливом – дракон вышел бы очень красивым…

Последним был образ кладбища: толпа людей с цветами, ряды надгробий, и статуя из темного камня – девушка в длинном платье. Таро смотрел на неё со стороны, он уже был в теле другого человека – между двумя волнами боли Ильнар узнал Алена Каоро. Начальник таможенной службы не был знаком с девушкой лично, но он точно знал, кто она, и перед тем, как боль окончательно схлынула, Ильнар успел поймать имя и убедиться, что Алтина не ошиблась.

С Каоро старый маг связался около пяти лет назад. Значит, тогда же умерла художница…

Значит, можно попытаться проникнуть в память Таро через рисунки.

Прохладная ладонь коснулась лба. Мысль о том, чтобы делать какие-то упражнения прямо сейчас, вызвала отвращение и новый приступ головной боли, но Ильнар заставил себя войти в состояние резонанса. В первый миг разделённая на двоих боль полыхнула вдвое острей, потом быстро пошла на убыль, оставив лишь тяжелую пульсацию в висках и под чешуёй – на руках, на шее, под лопатками…

– Ты видел её?

Кивнуть не получилось, но Алтине хватило одной мысли. Она убрала ладонь, побарабанила кончиками пальцев по полу, заговорила о каких-то новых упражнениях. Ильнар понимал не более половины слов, одного прикосновения к магии хватило, чтобы откатить все результаты двухнедельной работы, и он с трудом удерживался от того, чтобы протянуть руку, выхватить из пространства силовую нить – это ведь так просто, и так нужно, почти как дышать…

– Повышенный фон, – пробормотал он, стоило Алтине замолчать. – Мне нужно повысить фон… если я и дальше… хочу… смотреть… на эти… картинки…

Дышать было тяжело, каждое слово давалось с трудом. Он попытался сформулировать мысль о связи рисунков с памятью Таро, о необходимости использовать магию для лечения, о плетениях, способных повысить фон в доме, но и сам слабо понимал, что говорит. Мысли путались, голова кружилась, перед глазами мерцали сферотехнические матрицы, и он боялся пошевелиться, чтобы ненароком не коснуться их без щита и перчаток. А потом Алтина помогла ему встать и добраться до кровати, на которую он рухнул, не раздеваясь, отключившись даже раньше, чем голова коснулась подушки.

***

Рисунки спровоцировали новую волну снов о Катастрофе – и каждый нёс в себе отпечаток сознания художницы, светлый и лёгкий. Однажды Ильнар проснулся от смеха – что именно снилось, он не помнил, но смех всё рвался наружу, и казалось, что вместе с ним выходит из тела что-то тёмное, злобное, скрюченное, и расслабляются мышцы, и словно бы рушатся стены вокруг, а за ними – мир, огромный, прекрасный, и звёздное небо над головой…

Безумие – или магия.

Упражнения помогали поддерживать энергетический баланс, и он вернулся к попыткам расшевелить память Таро – знаний о лечении змеиной болезни у него не было, а вот вопросами обучения магов он занимался совершенно точно. Отыскать что-то конкретное было сложно – попадались то бытовые сценки из жизни разных людей, то воспоминания о Катастрофе. Пару раз мелькнула Джания, но подсматривать за личной жизнью бывшего наставника казалось некрасивым.

Нужная информация нашлась почти чудом – книгу о проблемах развития дара у детей трёх-семи лет университетскому профессору принесли на рецензию. Тот с детьми никогда не работал и листал текст без особого интереса – а вот Ильнар едва не поймал приступ, пытаясь задержаться в трансе как можно дольше. Чёткие и логичные разделы, понятные объяснения, способы временной блокировки энергетических каналов, азы магической медитации, работа с неадекватными людьми, у которых только-только открылся дар… Мысль, что двести лет назад с теми же проблемами справлялись маленькие дети, удивительным образом добавляла мотивации.

Настроить плетения, повышающие фон, оказалось не так трудно, как он опасался. Двойные щиты со сложными узорами в структуре укрывали дом, на дверь и окна пришлось ставить дополнительные плетения, зато ни один датчик снаружи не смог бы определить, что происходит внутри. Силовые потоки двигались по замысловатым траекториям, прошивали пространство, поддерживая внутренний баланс – Ильнар был уверен, что никакой разрыв не откроется прямо у него в спальне, однако проверка состояния каждого узла перед сном стала обязательным вечерним ритуалом.

При повышенном фоне наконец-то начала работать магия крови. Ориен ещё на базе пытался объяснить принципы, но лишь теперь удалось запустить спящие резервы организма. До умений каона, а тем более Дайлона, Ильнару было далеко, змеиная болезнь не желала сдаваться так просто. Чешуйки отваливались по одной, максимум по две-три, и весь процесс вызывал ассоциации с разбитой в детстве коленкой: под подсохшей корочкой – нежная розовая кожа, а если ковырнёшь чуть сильней, то и кровь. Но проклятие всё-же отступало, медленно, нехотя, оставляя за собой красные шелушащиеся пятна – они зверски чесались, а справиться с ними изнутри почему-то не удавалось. Пришлось пожаловаться Алтине, и против лекарств для наружного применения наставница возражать не стала – Орден, как выяснилось, выпускал собственную линию лечебной косметики, в том числе и увлажняющие кремы. Помогали они хорошо, правда, взамен пришлось мириться с ароматами всяких там жасминов и прочих роз.

Но лучше уж розы, чем чешуя.

Успехи, пусть и небольшие, давали силы, будили желание действовать дальше – и пробовать новое. Можно ли сделать щит-паутинку подвижной или вплести защиту прямо в одежду? Можно ли методы каона выразить в рисунках? Можно ли сложные магические образы свернуть в простые схемы? Даже ведение дневника перестало быть нудной обязанностью, скупые заметки о выполненных упражнениях постепенно вытеснились подробными записями о проведённых экспериментах.

Ему удалось протянуть без приступа целый месяц.

Кожа от плеча до локтя уже была практически свободна от чешуи. Алтина велела не перенапрягаться, и Ильнар послушно установил график, позволяя себе убирать за один раз полосу не шире двух пальцев. Магии для работы с кровью требовалось не слишком много, но после каждого сеанса приходилось медитировать не меньше часа, чтобы привести в порядок энергетический баланс.

Этим вечером Ильнар задумался о форме шрамов на руках каона и попытался совместить его методы с арт-терапией Алтины. Хаотические акварельные пятна в сочетании с квадратами и треугольниками странным образом помогали войти в лёгкий транс, красный и чёрный цвета ускоряли процесс, жёлтый и голубой – замедляли, спиральные завитки снижали чувствительность кожи. За окном темнело, осыпающиеся чешуйки мерцали в свете настольной лампы, лист медленно покрывался абстрактными узорами.

Кисть движется быстрее, нужный рисунок почти получился, и стряхнуть остатки проклятия за один раз вряд ли выйдет – но искушение слишком велико…

Ему удалось приглушить первую вспышку боли – но не сам приступ. Чешуйки по краю поражённого участка вдруг встали дыбом, из-под них выступили капельки крови, и тут же рука до локтя онемела и перестала реагировать – что на магию, что на сигналы от мозга. Больно почти не было, и Ильнар потратил несколько драгоценных секунд на разглядывание рисунка – капли крови упали на бумагу, испортив узор. Голова закружилась, пальцы правой руки свело судорогой, намертво зажатая в кулаке кисточка ткнулась в лист, размазывая каплю в неряшливую красно-бурую кляксу…

Узор изменился.

Он уже не пытался осмыслить то, что делал, просто интуитивно выбирал линии и цвет, всё глубже погружаясь в транс – и в чужую память. Двести лет назад красный мел выводил на черной доске формулы и схемы, размеренный голос вещал о принципах построения стабильных магических конструкций через художественный образ. Воспоминания переплавлялись в умение, волны жара и боли прокатывались по телу снизу вверх, лазурные волны, зелёные спирали и жёлтые завитки перетекали из абстрактного узора в черты лица, перебирались с одного листка на другой, а тот, предыдущий, летел на пол, к десятку собратьев.

Сосредоточиться на выбранном образе. Собрать магические потоки. Не распыляться.

…Солнце светит сквозь кроны сосен, тонкие штрихи ветвей кажутся трещинами в небе, слова, цвета и звуки непостижимым образом складываются в ощущение взгляда и прикосновение тонких пальцев к щеке, и губы вздрагивают, пытаясь произнести одно-единственное слово – здесь и сейчас он не знает никаких других…

– …Ильнар!

Сознание возвращалось неохотно, частями. Сперва он отметил, что в комнате слишком светло, потом сообразил, что его трясут за плечо, но окончательно пришёл в себя, лишь когда Алтина попыталась забрать кисточку. Он медленно разжал пальцы, снова сжал, и на бумагу с тихим шелестом посыпались чешуйки. Обе руки снова слушались, хотя левая опять ныла, как больной зуб, а ещё громче взвыла спина, когда он попытался выпрямиться. Затекшие мышцы болели так, словно он сидел в одной позе несколько часов…

Или всю ночь.

– Ты меня слышишь?!

Алтина обхватила его лицо ладонями, заставила повернуть голову, требовательно заглянула в глаза. Ильнар недоуменно моргнул – наставница казалась испуганной, но её эмоций он не чувствовал, совсем. У него ведь был приступ, и ментальный блок должен был развалиться…

Блок стоял.

Ильнар мотнул головой, освобождаясь, растёр лицо руками, прижал ладони к закрытым глазам. Вечером он пытался избавиться от чешуи. Перестарался, схватил приступ, а потом…

Он осторожно отнял руки от лица, больше всего боясь, что ему приснилось. Но рисунок был на месте – портрет в зелёно-золотистых тонах, словно сотканный из солнечного света и сосновых игл. Лицо, знакомое до боли, до комка в горле, до стиснутых кулаков…

Кеара.

– Я не знала, что ты умеешь рисовать портреты.

Алтина подняла с пола исчерканный листок, и Ильнар, оглядевшись, обнаружил, что пол вокруг него засыпан набросками. Он хотел сказать, что и сам не знал, но пересохшее горло отказалось выдавать звуки, удалось лишь закашляться. Наставница протянула стакан с водой, капля сорвалась со стеклянного донышка, полетела вниз…

Испарилась, не долетев до рисунка.

Ильнар осторожно отодвинулся от стола и взял стакан обеими руками. Кончики пальцев пощипывало. Чешуи на руках почти не было.

Из его спутанных объяснений Алтина выловила главное – заклинание. Необученные инициированные в состоянии сильного эмоционального напряжения порою выдавали почти оформленные плетения, рассыпающиеся через несколько минут. Маг, вооружённый теорией и памятью другого мага, сумел-таки заключить в одно слово многоуровневый образ: звуки, запахи, ощущения, вкус крови на губах, взгляд и весь спектр эмоций в нём…

Имя любимой девушки в качестве жизненно необходимого лекарства.

Как романтично, Змей его забери.

Снова вспомнились слова Таро о магической связи, но сказать об этом Алтине Ильнар не решился – не хватало, чтобы она тоже начала говорить о привороте. Однако связь точно существовала и действительно помогала сфокусироваться.

Кажется, он только что сделал её крепче.

***

С головы стянули мешок, яркий свет ударил в глаза, заставив его зажмуриться.

– А, Тео, мальчик мой, – проскрипело слева. – Всё-таки зашёл навестить старика…

Его ухватили за плечо и развернули. Проморгавшись, Тео различил вокруг себя сотни горящих свечей и тёмный силуэт. Голоса он не узнал, но дураком сын наместника не был.

– Вы!

В следующий миг его толкнули в спину, и он полетел на пол, к ногам сидящего в кресле старика. Кривые высохшие пальцы вцепились в подбородок, вынуждая поднять голову, когти впились в кожу, Тео охнул, но тут же замер, встретив взгляд Магистра. Пятна чёрной чешуи, похожие на рваные дыры, расползались по впалым щекам, безгубый рот кривился в жутковатой усмешке, глаза сквозь падающие на лицо жидкие волосы светились желтизной.

Змеиная болезнь…

В горле пересохло, Тео попытался сглотнуть ставшую вязкой слюну и закашлялся. Страх быстро сменился злостью, он опёрся на руки и сел, отпихнув ладонь Магистра.

– Вы…

Сказать хотелось многое – и о похищении прямо с улицы, и о мешке, и о связанных с Орденом Карающего пламени проблемах, которые пришлось улаживать отцу. А ещё были изнуряющие допросы, многозначительные взгляды капитана полиции, ссылка в этот змеев Ксантар – самая задница Империи, хуже только острова! А ещё приставленная отцом охрана – тупые мордовороты следили за каждым его шагом, ежедневно отправляли в Баону отчёты, и он целых два месяца был пай-мальчиком… Где, спрашивается, эти уроды сейчас?!

Возможно, лежат в придорожной канаве.

Но убить сына наместника не посмеет даже Великий Магистр – бывший Магистр.

Тео выпрямился и зло взглянул на собеседника.

– Чего вам надо?

Тихий дребезжащий смех вызвал ассоциации с забравшимся под рубашку тараканом, лишь усилием воли Тео заставил себя остаться на месте.

– Бедный обиженный мальчик… Папочка его отругал, отобрал все игрушки и поставил в угол. Ай-ай-ай, как жестоко, как несправедливо…

Тео нервно дёрнул щекой, с трудом сдерживая ругань. О делах Ордена он знал немного, но кое-какие детали сильно обрадовали бы Тайную канцелярию. Подосланный чёрно-красными адвокат велел молчать и отрицать всё – взамен ему пообещали неявную поддержку. Полиции так и не удалось накопать ничего серьёзного, однако отцу пришлось потратить немало денег, чтобы избавить наследника от уголовного преследования. А дома и впрямь вышел скандал, и только вмешательство матери спасло от рукоприкладства…

Да никому и дела не было до девок, с которыми он развлекался, пока полиция не начала разбираться в делах Магистра – который, к слову, сам упустил пленников, и Мать-Настоятельницу убил тоже сам. Ходили слухи, что он сдох в Диких землях – жаль, что они оказались лишь слухами.

– Я не собираюсь больше участвовать в ваших играх, ясно? С меня хватит!

Он поднялся на ноги. Глаза окончательно привыкли к освещению, комнатка оказалась совсем небольшой – и двое громил в чёрных балахонах занимали почти треть пространства, перегораживая проход к двери. За спиной Магистра торчали ещё трое, лица охранников скрывались в тени капюшонов, но Тео отчего-то показалось, что громилы ухмыляются – так же мерзко, как сам Лейро.

Стараясь не показывать страх, Тео шагнул к ближайшему охраннику и пихнул в грудь, процедив сквозь зубы:

– Пошёл вон.

Громила не шелохнулся. Тео попытался толкнуть сильнее, но с тем же успехом можно было пытаться отодвинуть стену. В спину снова полетел старческий смех, тараканы под рубашкой заскребли лапками с удвоенной силой. Змеевы потроха, но не может же этот тип похитить его всерьёз? Зачем?! Он ведь действительно молчал на допросах, Магистру не за что ему мстить!

Или есть?

– Они слушаются только меня. Слышал об Изменённых? – Тео резко обернулся, и старик кивнул, явно довольный произведённым эффектом. – Впрочем, они будут слушаться и нового Магистра. Если ты, конечно, захочешь им стать.

Пальцы Лейро пробежались по подлокотнику, загудел двигатель. Тео облизал пересохшие губы, глядя, как кресло медленно поднимается в воздух, подплывает ближе, и всё ближе становится жуткий старик с кривой ухмылкой… Он безотчётно попытался отстраниться, шагнуть назад, но упёрся спиной в грудь охранника.

– Ты нужен мне, Тео, – костлявые пальцы коснулись щеки, заставив его вздрогнуть. – Очень нужен. Я мог бы приказать. Ты ведь был в моём подвале, и знаешь, что бывает с непослушными мальчиками.

Свистящий шёпот ввинчивался в уши, рубашка прилипла к телу. Тео осознал, что дрожит – некстати проснувшиеся воспоминания о пыточной Ордена добавляли голосу Магистра убедительности. Но нет, не может быть, он же не посмеет!..

– Ты думаешь, что я не посмею. Думаешь, что папочка тебя защитит. Но папочка далеко, и мамочка тоже. Ты уже большой мальчик, пора решать самому.

Кресло отодвинулось, и Тео позволил себе вдох. Магистр больше не улыбался, жёлтые глаза раздражённо щурились.

– Я сдохну завтра. Может, через день-два. Ты – мой единственный шанс, и я готов на всё, чтобы получить твоё согласие – добровольное, чтоб его, согласие! Сядь уже, наконец!

Он сердито махнул рукой. Один из охранников вытащил из тёмного угла стул со спинкой, поставил напротив опустившегося к полу кресла, и Тео послушно сел. Спинка оказалась жёсткой, деревянные прутья больно впились в лопатки – зато воображаемые тараканы наконец пропали.

Возможно, им тоже было страшно.

Катастрофа. Дикие земли. Духи и магия. Уникальные параметры ауры – один случай на сотню тысяч. Поверить в то, что говорил Магистр, было сложно – но он приводил слишком убедительные доказательства, чтобы просто так отмахнуться. Предложение добровольно пустить в своё тело древнего колдуна выглядело жутким – и вместе с тем странно соблазнительным. Власть, женщины, деньги – у Магистра Ордена Карающего пламени, даже неофициального, будет всё, о чём только можно мечтать. Отец и слова поперёк сказать не посмеет – да что отец, с его мнением будет считаться сам Император! Стоит только сказать «да»…

– Ты – мой единственный шанс. Пожалуйста, Тео.

Сын наместника вытер вспотевшие ладони о штаны и зажмурился, пытаясь хотя бы так отгородиться от жуткого взгляда жёлтых глаз. Змеевы потроха, разве можно на такое соглашаться?!

Магистр вдруг оказался совсем рядом, горячее дыхание обожгло щеку.

– Открой глаза. Ну же, не бойся.

Тео заставил себя поднять голову. Мгновение он видел перед собой жуткое лицо в пятнах чешуи, а потом…

…Алые капли на чешуйчатой ладони. Запах горелого мяса. Срывающийся женский голос – очень знакомый голос, и знакомое лицо, и смысл сквозь заковыристые формулировки клятвы доходит не сразу, но…

Кеара пообещала выйти за него? Серьёзно?!

Лейро откинулся на спинку кресла и зашёлся лающим кашлем. На его губах выступила кровь, охранник справа почтительно наклонился и поднёс тёмный непрозрачный стаканчик, но Магистр раздражённо ударил его по руке, расплёскивая лекарство.

– Мёртвая клятва… – прохрипел он. – Руку… дай руку… Почти не осталось времени…

Тео замер, завороженно глядя на задыхающегося старика. Прямо сейчас Лейро сдохнет – и все проблемы решатся разом. Можно будет вернуться домой, в крошечную квартирку неподалёку от здания Ксантарской администрации. Снова ходить на службу, сидеть в убогом кабинете с тремя другими клерками, переписывать тупые отчёты – начальник не принадлежал к Старому кругу и нарочно придирался к каждой запятой, явно получая удовольствие от унижения «папенькиного сынка». Снова будут охранники, ежедневные звонки отца, обидная жалость матери…

У него есть шанс изменить это.

И Кеара… Да, это сильный аргумент.

Он медленно облизал губы и протянул руку. Костлявые пальцы мёртвой хваткой вцепились в ладонь, на мгновение в комнате повисла тишина. В следующий миг лицо Магистра расплылось в торжествующей улыбке – а потом в затылке плеснуло болью. В глазах потемнело, накатила паника, Тео рванулся назад в попытке освободиться и едва не упал вместе со стулом – пальцы Магистра разжались неожиданно легко, оставив в ладони что-то маленькое и твёрдое.

Проморгавшись и отдышавшись, Тео рискнул взглянуть на собеседника. Магистр смотрел на него и пакостно улыбался – а потом, не меняя выражения лица, начал медленно оседать, заваливаясь набок.

Мёртв.

Маленький предмет в ладони оказался песочными часами на длинной цепочке, только вместо песка за стеклом светилось что-то синее. Тео, не зная, что делать дальше, стиснул амулет в кулаке, потом медленно облизал губы и встал.

Глубоко вздохнул.

Рассмеялся.

Чужая торжествующая радость окатила изнутри, смывая ужас от невозможности самостоятельно пошевелить хотя бы пальцем. Он не мог кричать, не мог дышать – но лёгкие помимо его воли наполнялись воздухом, а губы шевелились, произнося неизвестные слова чужим голосом…

Охранники опустились на колени, все пятеро одновременно. Тео рухнул на стул, судорожно хватая воздух ртом. Если и дальше всё будет вот так… Но он ведь уже не может отказаться!

«Великому Магистру Ордена Карающего пламени не подобает показывать слабость», – произнёс совсем рядом знакомый голос.

Нет, не рядом. Внутри! Тео сжал виски ладонями, пытаясь побороть панику.

«Я не буду управлять тобой постоянно, – в голосе Лейро отчетливо послышалась насмешка. – Охрана теперь подчиняется твоим приказам. Хочешь чего-нибудь?»

Тео хотел.

Вино принесли незамедлительно. Ждать, пока наполнят бокал, он не стал – выхватил у охранника бутылку, приложился к горлышку. Стало легче.

«Поздравляю с вступлением в должность, Великий Магистр Теоллен».

Тео машинально кивнул, сделал ещё один глоток, прижал бутылку к виску, надеясь, что холодное стекло поможет уложить в голове мысли. По телу потихоньку расползалось приятное тепло, в голове шумело – не то от вина, не то от осознания новых перспектив. Охранники замерли по углам в ожидании приказов, Лейро молчал, артефакт в ладони пульсировал в такт дыханию.

Змеевы потроха, во что же он снова влез…