Читать книгу Деревенское перемирие. Юмористическая мелодрама - Мария Вель - Страница 2

Ночь.

В квартире – хаос. На полу разбросаны папки с отчётами, стопки документов, исписанные блокноты. На столе – остывший кофе и наполовину съеденный бутерброд, забытый ещё днём. Я сижу на корточках перед открытым чемоданом и методично складываю вещи, будто выполняю какую‑то ритуальную процедуру.

Каждый предмет – флешбек.

Блузка с пятнами от кофе – день, когда я закрыла крупный контракт, а Игорь Валентинович даже не сказал «спасибо», только буркнул: «Могли бы и быстрее».Часы с треснутым стеклом – подарок от команды на пятилетие работы. Тогда ещё все улыбались, а не перешёптывались за спиной.Записная книжка с пометками «срочно!!!» – сотни задач, которые я решала, пока он критиковал мой почерк.

Я открываю ящик стола. Там – целый музей карьерных жертв:

Сертификат «Сотрудник месяца» (2019 год) – пылится под пачкой счетов.

Фото с корпоратива – я в углу кадра, улыбаюсь, но глаза уставшие.

Письмо от клиента с благодарностью за помощь – он потом лично позвонил Игорю Валентиновичу и похвалил «его отдел».

– Всё это – в мусор, – говорю вслух и начинаю складывать бумаги в пакет.

Воспоминания, которые режут

2016 год. Первый день.Я в строгом костюме, с папкой и улыбкой до ушей. Начальник отдела (тогда ещё нормальный человек) говорит: «Ты нам подходишь. Будешь расти». Я верю.

2017 год. Первая победа.Вытаскиваю провальный проект. Коллеги хлопают по плечу. Игорь Валентинович (новый руководитель) смотрит холодно: «Это стандарт. Нечего раздувать из мухи слона».

2018 год. «Лучший сотрудник».На сцене, с наградой. В зале – родители. Я счастлива. На следующий день он говорит: «Не зазнавайся. Таких „лучших“ у нас каждый год».

2020 год. Пандемия.Работаю по 16 часов, спасаю клиентов. Он пишет в чате: «Почему так медленно? Вы что, все на удалёнке расслабились?»

2023 год. Последний каплей.Он при всех: «Ваш внешний вид не соответствует статусу компании. Может, вам стоит… привести себя в порядок?»

Я сжимаю кулаки.

– Восемь лет, – шепчу, глядя на чемодан. – Восемь лет я была удобной. Тихой. Рабочей лошадкой.

Решение

Телефон вибрирует. SMS от подруги:

«Ты где? Все в шоке. Он орёт, что ты „кинула компанию“. Ты молодец!»

Улыбаюсь. Впервые за долгое время – искренне.

Подхожу к зеркалу. Да, у меня лишние килограммы. Да, веснушки. Да, волосы неидеального оттенка. Но это – я. Та, которую я сама наконец вижу.

Беру старую фотокарточку – бабушка на крыльце своего дома. Надпись на обороте: «Здесь ты всегда найдёшь покой».

– Пора, – говорю себе.

Собираю последние вещи:

Тёплый плед – чтобы не мёрзнуть по ночам.

Книгу о травах – бабушка учила меня разбираться в растениях.

Старую шкатулку с детскими рисунками.

Чемодан закрывается с трудом. Я смотрю на пустую квартиру. Здесь больше нет меня.

Дорога в никуда

Такси едет через ночной город. За окном – огни, вывески, спешащие люди. Я достаю телефон и удаляю все рабочие чаты. Потом – фото в офисном костюме. Потом – переписку с Игорем Валентиновичем.

Остаётся только номер бабушкиного дома.

Водитель косится:– Надолго едете?– Навсегда, – отвечаю без колебаний.

Он хмыкает:– В деревне, что ли?– Да.– Ну, там хоть дышать можно.

Молчим.

Через два часа – поворот на просёлочную дорогу. Фары выхватывают покосившийся указатель: «Михайловка – 5 км».

– Дальше не поеду, – говорит таксист. – Грязь.– Спасибо, – я вытаскиваю чемодан.

Он уезжает, оставляя меня одну в темноте.

Дом

Фонарик телефона освещает крыльцо. Дверь слегка скрипит. Внутри – пыль, запах старых книг и чего‑то родного.

Я ставлю чемодан, снимаю обувь и иду на кухню. Там – чайник, покрытый паутиной. Я протираю его рукавом и ставлю на плиту.

Пока вода греется, обхожу комнаты. В спальне – кровать с вышитым покрывалом. В гостиной – шкаф с бабушкиными книгами. На стене – фотография: она и я, маленькая, с букетом полевых цветов.

Чайник закипает. Я наливаю себе кружку и сажусь на подоконник.

За окном – рассвет. Первые лучи пробиваются сквозь деревья. Где‑то кричит петух.

– Ну вот, – говорю в пустоту. – Это и есть «восемь лет в мусорку».

Но впервые за эти годы мне не хочется плакать.

Мне хочется спать.

И, кажется… дышать.