Читать книгу Запретный возраст 18+ - Мария Вель - Страница 2

Райсин высадил меня у дома около 14:30. Это примерно на полчаса раньше, чем я должен был вернуться со школы, но я знал, что мои родители всё ещё на работе. Дебби уже подбросили домой. Она шла немного странно, когда направлялась к своей входной двери. Мы все смотрели на её задницу, когда она уходила. Как только она оказалась вне зоны слышимости, начался допрос.

"Как она?", – спросил Лонни, почти смутившись от волнения. – "Чел, я блять поверить не могу, что ты завалил Дебби."

"Ага", – сказал Райсин с усмешкой. – "Вот шлюха. Скоро все узнают об этой хуйне!"

"Нахуй эту суку", – проворчал я, опустившись на сиденье. – "Она мне не дала."

"Что?", – спросили они в унисон.

"Но мы слышали вас", – запротестовал Райсин, – "Она стонала как ёбанный грузовой поезд."

Я покачал головой. "Она хорошая актриса", – сказал я им. – "Она разрешила только немного помацать её сиськи через свитер. Только я пытался запустить под него руку, она била по ней."

"Ты её не трахнул?" – спросил Лонни, подавленный. – "Что ты там делал всё это время?"

"Да просто целовались", – сказал я. – "Поверь, я пытался, но в эту суку войти сложнее, чем в Форт-Нокс."

Они недоумевающе посмотрели на меня. Правило мальчиков-подростков, конечно, состоит в том, что даже если ты её не трахнул, ты всё равно говоришь, что ты это сделал. Я практически мог видеть, как колёса иррациональной логики поворачиваются в их головах. Если я сказал, что не трахнул её, когда запросто мог это заявить, значит, я, скорее всего, даже не приблизился к ней.

Мысль, что я всё же трахнул её и держал это в секрете, была настолько чужда их концепции, что они могли запросто игнорировать все доказательства перед ними и сделать вывод, который я хотел, чтобы они сделали. Они, наверное, даже подумали, что я врал насчёт её сисек, поскольку хоть какое-то приукрашивание было обязательным.

"Хуёво, чел", – сказал Лонни. – "Думал, хоть кто-то наконец завалит эту суку."

"Не-а", – ответил я. – "Всё по-старому. И почему мы вообще пытаемся?"

"Однажды", – драматично поклялся Райсин, словно Скарлет О'Хара, заявляющая, что она больше никогда не будет голодать, – "Эта сука сдастся."

Они выразили мне своё грустное прощание, когда я вышел из машины. Falcon пронёсся по моей улице, изрыгая огромные облака чёрного, вонючего дыма из выхлопной трубы. Когда они исчезли, я вздохнул с таким удовлетворением, которое может выразить только человек, который недавно потрахался. Я направился в дом, думая, что вернуться в свои 15 – это неплохо. Я выбрал хорошее желание.

Я был потрясён тем, что обнаружил внутри. Когда дверь открылась, до моих ушей дошла рок-музыка, орущая на полной громкости. Запах марихуаны ударил мне в нос.

Трейси сидела на диване вместе с Синди и футболистом из школы. Я понял, что это был парень Синди, хотя я не мог вспомнить его имя. Синди и футболист целовались друг с другом в пылающей страсти, а Трейси перелистывала подростковый журнал и притворялась, что игнорирует происходящее.

Пластиковый бонг стоял на журнальном столике рядом с бумажной тарелкой и шишкой на ней. Ещё рядом стояли банки Пепси и пакет чипсов. От бонга сверху всё ещё шёл дым.

Они даже не слышали, как я зашёл в дом. Я вспомнил, что Трейси досталось за нечто подобное во время старшей школы, когда моя мать неожиданно вернулась с работы и увидела такую сцену. Боже, моя сестра тоже была тупым подростком.

Я вытащил провод из стереосистемы, вынуждая музыку затихнуть. Три человека на диване резко дёрнулись, запаниковав. Синди и её парень так быстро отодвинулись друг от друга, словно они обожглись. Парень Синди схватил траву на столе. Все остановились, увидев, что это я. Они немного расслабились.

"Ты нас до смерти напугал!" – крикнула на меня Трейси. – "Мелкий ты мудила! Какого хуя ты сейчас дома вообще?"

Глава 2. Часть 2.

Парень Синди враждебно смотрел на меня, и это заставило меня задуматься, не произойдёт ли сейчас ситуация, как с Ричи.

"Делал то же самое, что и вы", – мягко ответил я, закрыв за собой дверь. – "Прогуливал школу и курил травку", – я оглядел комнату, грустно покачивая головой. – "Тем не менее, я делал это немного умнее, чем вы, идиоты."

Все они смотрели на меня. Это было выражение, к которому я уже привык. Я начинал думать о нём, как о «Взгляде».

Я уставился на Трейси.

"А что, если бы это был не я, а мама, которая вернулась домой с работы немного раньше, потому что она плохо себя чувствовала или что-то типа того? Это может произойти, знаешь ли. Думаешь, мама позвонила бы предупредить, что она вернётся? Зачем ей это делать? Никто не должен сейчас быть дома. У тебя музыка так громко играла, что ты даже не слышала, как я зашёл. Грёбанная дверь даже не была закрыта. Вы, ребята, прям напрашиваетесь на неприятности!"

Синди и Трейси просто в шоке уставились на меня. Как я уже говорил, я всегда был застенчив, и для них моя личность, похоже, радикально изменилась за одну ночь. Старый Билли, прерывая их сеанс, просто покраснел бы и пробормотал краткие извинения, прежде чем выскочить из комнаты. Они не знали, что сказать или что думать в ответ на мои слова. Но футболист отреагировал так, как его личность инстинктивно подсказывала ему.

"А тебе-то чё, блять?", – спросил он.

"Заткни свой рот, мячеголовый", – резко ответил я ему, – "Ты в моём доме и я разговаривал не с тобой."

Его лицо покраснело от ярости. Он резко встал.

"Ты что сказал, пиздюк мелкий?"

"Джефф, оставь его в покое", – сказала Синди, хватая его за руку, пытаясь усадить обратно.

Он резко оттдёрнул её руку.

"Скажи это ещё раз, пидор", – вызывающе сказал он, – "Рискни."

"Рискнуть?", – мягко ответил я. – "Хорошо. Я сказал, чтобы ты заткнул свой рот. А потом я сделал издевательское замечание по поводу твоей любви к футболу. Ты тогда расслышал меня?"

"Ты труп, пацан", – сказал он, направляясь ко мне.

"Джефф!", – заговорила Трейси. – "Оставь его в покое!"

Джефф продолжал двигаться в мою сторону. Он действительно собирался избить меня в моей же гостиной перед моей же сестрой, которая пригласила его сюда. Господи, почему все такие жестокие? Неудивительно, что человечество прошло через такое количество войн.

"Ричи Фэрвью тоже говорил мне, что я труп", – ответил я ему. – "Прямо перед тем, как скорая помощь увезла его в больницу. Ты к нему присоединиться хочешь, мудила?"

Он остановился. Видимо, он слышал эту историю. В его глазах сразу же появилось сомнение. Он уставился на меня, я уставился в ответ.

"Верни свою жопу на место", – сказал я ему, – "пока она не пострадала."

Он нервно облизнул свои губы, поглядывая на девушек.

"Думаю, тебе лучше делать, как он говорит, Джефф" – сказала ему Трейси. Пока она это говорила, она скрывала ухмылку. Я вдруг понял, что Трейси сама не в восторге от парня Синди. Интересно. Была ли ещё надежда на неё?

"Тебе повезло, что они остановили меня", – наконец выпалил Джефф. Довольно жалкая попытка не упасть лицом в грязь. Уверен, он сам с этим согласен. Он вернулся на диван и сел.

"Да, думаю, мне повезло", – сказал я, обращаясь к Трейси. – "На вашем месте я бы открыл парочку окон в доме, пока мама с папой не вернулись. Здесь всё травой провоняло. И часто вы таким занимаетесь, ребята?"

"Нет", – ответила мне Трейси. Очевидно она лгала.

"Ну, это удивительно, что тебя ещё не спалил", – сказал я, бросая взгляд на Синди, что смотрела на меня, словно с трепетом. На ней были узкие джинсы и свободный свитер. Я забыл, насколько прекрасны её глаза. Тёмно-синие, глаза, в которых можно утонуть. Сейчас они, конечно же, очень покраснели. Её золотистые волосы растрепались от пальцев Джеффа. На её шее виднелись красные отметины Джеффа. Думаю, лучше так, чем если бы он помечал её, как собака пожарный гидрант.

Я задумался о своих шансах с Синди. Могу ли я это сделать? Это куда более сложная задача, чем Дебби.

Я обольстительно улыбнулся ей, и она покраснела. Джефф заметил это и грозно посмотрел на меня, но не сделал и малейшего движения. Наконец, без каких-либо слов, я поднялся наверх в свою комнату и закрыл за собой дверь.

Глава 2. Часть 3.

В моей комнате был полный беспорядок. Это оскорбляло меня. Во взрослой жизни я потерял всю свою неопрятность и стал помешан на чистоте. Хотя я всё ещё ощущал последствия той марихуаны, что я выкурил, и отчаянно хотел лечь и вздремнуть, я начал убираться в комнате.

Мне потребовалось почти два часа, чтобы прибраться, но это были потрясающие два часа. Я наткнулся на множество вещей, которых не видел годами. Я нашёл места для них, и к тому времени, когда я закончил, комната значительно преобразилась. Но нужно было сделать кое-что ещё.

Пока я убирался, я услышал, что мой отец вернулся домой. Я искренне надеялся, что Трейси успела прибраться дома. И судя по тому, что она и Синди были в её комнате и листали журналы, когда я проходил мимо, она всё же убралась. Джефф, конечно, давно ушёл. Обе девушки посмотрели на меня, когда я проходил мимо, прерывая свой разговор. Я улыбнулся в сторону Синди, которая слабо улыбнулась в ответ.

Папа сидел в кресле и пил пиво. Телевизор показывал раннее издание местных новостей. Я понял, что пялюсь на отца, удивляясь, насколько молодым, насколько худым он был. Он сейчас не многим старше меня. Он заметил, что я смотрю на него, и посмотрел в ответ.

"Билл, ты в порядке?", – спросил он с тревогой в голосе.

"А, конечно, пап", – кивнул я. – "Всё нормально. Просто пытаюсь представить тебя с седыми волосами."

"Что?", – хихикнул он. – "И зачем тебе это?"

"Ну, у дедушки седые волосы, да? Значит, и у тебя тоже такие будут. Я просто пытался представить, как ты будешь выглядить."

"Это немного печально", – он улыбнулся, потягивая пиво. – "Что натолкнуло тебя на такие мысли?"

"Оу, ну, мы недавно на анатомии изучали генетику. Это доминантный признак, знаешь ли."

"Слышал такое", – ответил он. – "Ты что-то хотел?"

"Просто собирался взять пылесос."

Теперь он смотрел на меня в недоумении.

"Взять что?"

"Пылесос", – сказал я. – "Только закончил прибираться в своей комнате и теперь хочу пропылесосить."

"Ты прибрался в комнате?", – спросил он, не веря. – "Ты?"

"Ага", – кивнул я. – "Она была очень грязной. Почему вы вообще позволяли мне держать комнату в таком беспорядке?"

"Что?"

"Неважно", – сказал я, напрявляясь к шкафу в гостинной. Я открыл его и нашёл там пылесос. – "Верну его через минуту."

Пока я поднимал пылесос наверх, недоумевающий взгляд отца провожал меня следом.

После того, как я убрал пылесос обратно в шкаф, я вернулся наверх, чтобы прилечь. Хотя я и был измотан, я не мог спать. Было кое-что, чего я боялся. Что, если я пойду спать и проснусь в своей другой жизни? Это возможно? Я не мог знать наверняка. То, с чем я имел дело, было далеко за пределами моего понимания.

Само моё существование в 1982 году было чем-то, что я считал невозможным, но всё же я был здесь. Каким-то образом этот умирающий китаеец сделал это со мной. Я не знал как. Есть ли какие-то правила? Может, мне позвовлили провести здесь только один день Пока что я не готов вернуться.

Но есть вероятность, что я застрял здесь навсегда. Эту возможность тоже нужно рассмотреть. Это казалось мне самым вероятным исходом событий. В таком случае, есть множество последствий, которые мне стоит тщательно продумать. Насколько я могу измениться? Сколько я могу изменить? Что произойдёт, если кто-нибудь узнает о том, что со мной случилось?

В мире есть люди, что сделают всё, чтобы добраться до меня, если узнают. Правительства, желающие узнать о следующих семнадцати годах, деловые люди, желающие узнать о тенденциях фондового рынка. Я мог представить себе, что мою семью возьмут в заложники, чтобы заставить меня работать на них.

Изначально я хотел довериться Трейси, но теперь думал, хорошее ли это решение. В конце концов, Трейси была подростком, полным подростковой глупости, как наглядно показало моё раннее открытие. Мне больше не казалось, что ей можно доверить секрет такого масштаба. Но в то же время мне нужно было убедиться, что она не сядет в машину с этим пьяным уродом в свой выпускной вечер. Я поклялся себе, что не допущу её смерти, даже если я не смогу изменить ничего больше. Эта убеждённость была так же сильна во мне, как и прежде. Трейси не умрёт в ту ночь. И я позабочусь об этом, так или иначе.

Но это вернуло меня к теории об одном дне. Если я не могу рассказать ей свою тайну, но мне разрешили быть здесь только один день, как бы я мог убедиться в её выживании? Я подумал об этом немного, и, наконец, кое-что придумал.

Это заставило меня задуматься над другими вопросами. Предположим, я был здесь навсегда. Что ещё я могу изменить? И как я мог бы улучшить себя и свою семью? Я, конечно, не хотел возвращаться в свою жизнь 17 лет спустя, я хотел что-то изменить. Но как? Что я могу сделать?

Я неохотно признался себе, что потеряю Бекки, свою дочь. Эта мысль причинила мне боль больше, чем когда-либо прежде, но это было просто неизбежно. Бекки была очень приятным побочным эффектом жестокой ошибки, которую я совершил в своей предыдущей жизни. Я просто не мог, как бы я ни любил свою дочь, повторить эту ошибку. Не мог. Я убеждал себя, что не убиваю её. Во-первых, она никогда не существовала. Мой разум смог провести различие между этими двумя вещами – шаткое, но различие

Я лежал более двух часов, пока мама не позвала меня к ужину. К этому моменту у меня был набросан план. План, который ещё ни раз будет меняться и пересматриваться, но всё же план. Я чувствовал себя лучше, просто имея его.

Глава 2. Часть 4.

На ужин были тако от моей мамы. Они были обжарены в масле и по нынешним меркам считались неполиткорректными. В них было по меньшей мере пятьдесят граммов жира, но, Господи, они был восхитительными. Я съел пять штук, сгрёб остатки риса и бобов в качестве аккомпанемента, и запил всё двумя банками газировки из холодильника. Единственное, что сделало бы их лучше – кувшин маргариты, но я подумал, что мама, вероятно, не захочет составить мне компанию.

Казалось, она рада, что я так много ем. Наверное, это ненадолго отвлекло её от беспокойства по поводу наркотиков. Я вспомнил, что жил в разгар эпохи кампании Нэнси Рэйган «Просто скажи: НЕТ». Видимо, мама испытывала беспокойство именно из-за буклетов этой кампании. В буклетах всегда печатались «предупреждающие знаки» того, что ваши дети могут быть на наркотиках. Я вспомнил, насколько странными эти предупреждающие знаки казались мне. Большой частью была «потеря аппетита».

Что с этим не так? Может быть, если вы уже перестали курить марихуану и теперь тратите по двести долларов в день на кокаин, у вас будет потеря аппетита. Но большинство подростков просто курили шишки. Потеря аппетита была, безусловно, не симптомом употребления марихуаны. Вместо этого они должны были поставить «повышенный аппетит». А ещё «чрезмерное использование глазных капель».

Ещё я вспомнил, что в брошюрах была так называемая терминология наркотиков. Теория заключалась в том, что родители будут подслушивать своих детей, и с помощью этих терминов поймут, что дети сидят на наркотиках. Конечно, как будто дети будут говорить о наркотиках перед родителями. Я вспомнил, как мы с друзьми, обычно укуренные, смеялись над этими брошюрами.

Терминологию явно составляли те, кто употреблял наркотики в прошлом поколении. Они писали, что распространённые термины для марихуаны – это: чай, Мэри Джейн, листы, зелёное чудо и прочие глупости. Ни один из терминов не использовали сейчас.

Мы марихуану называли травкой, планом, шишками, шмалью, дурью, дымом, КГБ, зеленью и сорняком. Ничего из этого не было в брошюрах Нэнси. Я мог представить себе тот смех, который вызвал бы чувак, спрашивающий, есть ли у кого-нибудь Мэри Джейн или чай на продажу. Интересно, хоть одного ребёнка спалили за употреблением наркотиков, руководствуясь брошюрами Нэнси?

Ужин был поглощён, и ещё один неловкий момент произошёл, когда мама задала мне вопрос, пока мы убирали посуду со стола.

"Билли", – сказала она, – "ты вчера почистил окна Аниты Броулинг? Ты сказал ей, что сделаешь это."

Я посмотрел на неё, ища в своей памяти что-то такое. Достаточно быстро я вспомнил, кто такая Анита Броулинг. Она жила в двух домах от нас. Недавно разведённая, ей чуть больше 20-ти лет. Она разошлась с мужем, когда мне было двенадцать или около того, и я вспомнил, что папа давал этому очень смутные объяснения, говоря, что мистер Броулинг «нашёл кого-то другого» и бросил её (почему-то родители предположили, что мы с Трейси будем расстроенны их Р-А-З-В-О-Д-О-М).

Мои родители, по какой-то причине, практически удочерили Аниту после того, как её бросил муж. Она приходила на обед раз в неделю. У неё было двое маленьких детей, с которыми Трейси часто вынуждали сидеть. Меня же вынуждали косить её газон, потому что она не умеет управлять газонокосилкой, и выполнять другие небольшие задачи, как, например, чистить окна. Нам обоим было запрещено брать с неё какие-либо деньги за наши услуги, что вызывало у нас недовольство, сближающее нас с Трейси.

У меня в голове было изображение слегка полноватой женщины с большими грудями. Она была брюнеткой с короткими волосами и длинными ногами. Когда я буду выпускаться из школы, она встретит другого мужчину. Когда я уеду из дома, она выйдет за него замуж и исчезнет из жизни мамы и папы. Я вспомнил, что был бы не против завалить её. Но она была не настолькой привлекательной, чтобы можно было признаться своим сверстникам, что ты хочешь её завалить.

Ещё я вспомнил, как она наблюдала за мной, пока я косил лужайку, одетая в шорты и свободную футболку. Я вспомнил, как заметил её сиськи и лифчик, когда она наклонилась сорвать сорняк или что-то в этом роде. Мой взрослый ум, который не думал о ней годами, вдруг понял, что она давала мне намёки. Неужели она надеялась на небольшое действие со стороны подростка?

Прежде чем мой поезд мысли зашёл слишком далеко, я вернулся к первоначальному вопросу. Помыл ли я вчера её окна? Да я понятия не имел, сделал ли я это.

Моя мать смотрела на меня, ожидая ответа.

"Эм…", – начал я, пытаясь вспомнить. Почистил ли я вчера её окна?

"Билл?", – сказала мама, углубив свой голос. – "Я же говорила тебе, что её окна сильно загрязнились после метели. Ты сказал, что почистишь их, прежде чем снег снова пойдёт."

"Эм…", – это дало мне немного информации. Я был ещё тем бездельником в подростковые года. Скорее всего, я не сделал этого.

"Эм, нет, мам", – выпалил наконец я. – "Прости, я забыл."

"Ты забыл?"

"Прости", – проворчал я.

"Это так в твоём стиле", – начала она. Её лекция продолжалась почти две минуты. В нужные моменты я вставлял своё "угу", "ну" и "окей", поражаясь, что до сих пор умею это делать, после стольких лет. Я искренне обещал, что сразу после школы пойду в дом Аниты Броулинг. Мама показалась довольной.

Надеюсь, Анита будет дома. Я знал кое-что, чего другой Билли не знал.

Глава 2. Часть 5.

После обеда я ушёл в свою комнату. Я достал из рюкзака учебник по алгебре, нашёл чистую бумагу и карандаш, открыл книгу на первой главе и начал учиться.

Трейси ушла куда-то после обеда, и я услышал, как она вернулась около 20:30. Я продолжал заниматься, когда услышал, как она ушла в свою комнату и хлопнула дверью. Внизу мама и папа смотрели по телевизору какой-то ситком 80-ых. Я слышал, как они переодически смеялись и что-то комментировали. Их разговоры я не мог расслышать, но скорее всего они обсуждали, что телевидение уже не такое, как прежде.

За последние несколько часов мне удалось понять базовую концепцию алгебры, дойдя к тестовым вопросам второй главы. Наконец-то я выполнил своё домашнее задание.

Я закрыл книгу и сложил её в рюкзак, чувствуя сильную головную боль в области глаз. У меня ещё осталась домашняя работа по другим занятиям, но я решил отложить это на завтра. Сегодня я уже достаточно поучился.

Я переоделся в пару спортивных штанов из комода, удивляясь, что носил одежду, которая едва ли доставала до моих бёдер. Поверх я надел самую длинную и свободную футболку, какую только мог найти, а затем спустился вниз, проходя мимо гостиной, даже не взглянув на родителей.

На кухне я нашёл флакон аспирина и взял сразу три таблетки. Затем я открыл холодильник, достал одну из бутылок пива моего отца и спрятал её в штаны. Я чувствовал сильную прохладу на коже, но игнорировал её. Футболка закрывала выпуклую бутылку у моей промежности. Я бросился наверх и подошёл к двери комнаты Трейси.

Из комнаты доносилась музыка. Очередной покоритель сердец, которого сейчас обожали все девчонки, но, как я с радостью вспомнил, совсем скоро о нём все забудут. Я постучал в дверь Трейси.

"Что?", – донёсся голос по другую сторону.

Вместо ответа я снова постучал, не желая привлекать внимание родителей.

Музыка затихла, и дверь открылась примерно на 15 сантиметров, открывая мне нетерпеливое лицо Трейси. На ней была длинная футболка, которая показывала её ноги. Распущенные каштановые волосы падали на её плечи. Впервые я осознал, что моя сестра очень привлекательна. Неудивительно, что тот ученик запал на неё.

"Что?", – прошипела она с отвращением.

"Мне нужно с тобой поговорить", – сказал я ей. – "Можно войти?"

"Поговорить о чём?", – спросила она. – "О той херне, что ты сегодня творил в школе?"

"Ага", – кивнул я, заметив по её лицу, что она побаивалась говорить на эту тему. – "Об этом".

Она распахнула дверь.

"Заходи", – сказала она наконец.

Её комната была довольно чистой, как для подростка. Кровать заправлена, книги стоят на полках. На комоде убрано, весь макияж сложен в маленький лоток. Единственным беспорядком была обложка альбома того сердцееда, что валялась рядом со стереосистемой, и смятая одежда, которую она недавно сняла. Когда я вошёл, она закрыла за мной дверь.

"Могу я присесть?", – спросил я, когда она села на краю своей постели.

Она нетерпеливо махнула на стул рядом с комодом. Тот самый стул, на котором она расчёсывалась утром. Я взял его и сел, затем вытащил пиво из штанов и поставил на стол. Экспертно повернув крышку, я открыл бутылку. Три таблетки аспирина отправились в мой рот и смылись холодным пивом. Я вздохнул с первым глотком и быстро сделал ещё один. Трейси смотрела на всё это молча, даже не спрашивая, откуда у меня папино пиво.

"Говори уже что хотел и выметайся", – сказала она. – "Хочу альбом дослушать".

Второй раз за день я прервал музыку, отключив стерео. Звук опять медленно затих и вскоре исчез вовсе.

"Ах ты ж уёбок!", – заявила она. – "Зачем ты…"

"Трейси, послушай меня", – перебил я. – "Знаю, тебе нужно вести себя определённым образом в присутствии младшего брата. Тебе нужно относиться ко мне с презрением, чтобы показать, насколько ты меня превосходишь. Я признаю твоё превосходство, окей?"

"Что?", – спросила она, округлив глаза.

"Твоих друзей сейчас рядом нет, и я не скажу им, что ты позволила мне зайти в свою комнату и отключить твою драгоценную музыку. Ты можешь продолжить относиться ко мне как к куску говна, как только я уйду отсюда, но сейчас мне нужно, чтобы ты внимательно выслушала меня и запомнила всё, что я собираюсь тебе сказать. Я был бы очень признателен, если бы ты ненадолго отбросила свою надменность".

Она смотрела на меня. Наконец, она спросила: "Что с тобой случилось, Билл? Ты весь день ведёшь себя странно. Словно тебя подменили."

"Забудь об этом", – сказал я. – "Трейси, ты помнишь, как мы были детьми?"

"Да", – осторожно ответила она.

"Мы были очень близки в то время. Мы были товарищами по команде. Мы всегда сговаривались вместе. Ты называла меня маленьким братом, а я тебя большой сестрой. Ты помнишь это?"

"Нет", – она покачала головой, но по её глазам я видел, что она врёт.

"Так и было", – сказал я ей. – "Мы были лучшими друзьями до тех пор, пока ты не перешла в среднюю школу. С тех пор я стал объектом твоего презрения. Я понимаю, Трейси, действительно понимаю. Ты столкнулась с мальчиками, столкнулась с давлением со стороны сверстников. Ты выросла. Это естественная вещь. У меня тоже появились собственные интересы. Но суть в том, что мы всё ещё брат и сестра, и когда-нибудь мы снова будем близки. Ты понимаешь это?"

Казалось, она сейчас снова скажет что-то надменное. Что-то вроде "насколько я понимаю, ты останешься таким же мелким куском говна до тех пор, пока не сдохнешь".

Но в последнюю секунду она остановилась, её взгляд смягчился.

"Да, Билли", – ответила она. – "Думаю, когда-нибудь мы будем снова близки".

Глава 2. Часть 6.

Маленькая победа, но в любом случае победа.

"Хорошо", – я кивнул. – "Это уже что-то. Сейчас будет труднее. Несмотря на все наши перепалки, ты же понимаешь, что мы действительно любим друг друга, как брат и сестра?"

Она открыла рот. В этот раз она точно скажет что-нибудь глупое.

"Опять же", – сказал я, прежде чем это сделала она, – "кроме нас здесь никого нет, и я никому ничего не расскажу. Нам не нужно вступать в какие-либо глубокие философские дискуссии. Я просто хочу добиться твоего признания, что мы, как брат и сестра, любим друг друга. Может мы не всегда ладим, но мы любим друг друга. Правильно?"

Она нервно облизнула губы.

"Наверное", – признала она наконец.

"Окей", – сказал я, делая глоток пива. – "Учитывая это всё, я хочу, чтобы ты сейчас внимательно выслушала меня. Я расскажу тебе кое-что очень важное. Самое важное, что ты когда-либо услышишь в своей жизни. Пожалуйста, не проси меня всё объяснить, сейчас я не могу этого сделать. Наверное, ты думаешь, что я спятил, но это не так важно, как то, что я собираюсь сказать. Запомни это".

"Окей", – осторожно ответила она.

Я глубоко вздохнул, делая ещё один большой глоток пива, и передал бутылку Трейси. Она посмотрела на неё ненадолго, а затем сделала глоток. Меня слегка обнадёжил факт, что она не остановилась сперва вытереть горлышко бутылки.

"Надеюсь, я смогу объяснить тебе это до того, как станет слишком поздно", – сказал я. – "Но есть шанс, что я этого не сделаю. Есть шанс, что завтра я буду прежним Билли, которого ты хорошо знаешь. Если так и буду, я хочу, чтобы ты запомнила это".

"Билли, что ты…"

"Шшш!", – шикнул я на неё. – "В вечер своего выпускного ты скажешь маме и папе, что собираешься на вечеринку в доме Синди. Это будет ложью. Ты отправишься на студенческую вечеринку в университете".

"Билли, что?!", – крикнула она, её кожа покрылась мурашками.

"Послушай", – предостерёг я. – "Больше я ничего не могу объяснить. Я даже не знаю, как тебе сказать это. Но ты должна выслушать меня. Парень по имени Дэвид Митчелл захочет отвезти тебя на эту вечеринку. Он будет на Camaro 77-го года. Он будет очень привлекательным футболистом из колледжа. Ты встретишь его за месяц до окончания школы, но беспокоиться тебе нужно именно из-за выпускного. Ни при каких обстоятельствах не садись с ним в его машину. Неважно, что тебе придётся делать, неважно, как сильно тебе придётся лгать. Не делай этого. Твоя жизнь зависит от этого, Трейси. Не делай этого, ни за что".

"Билли, ты меня пугаешь", – сказала она.

"И хорошо", – ответил я ей. – "В этом и суть. Лиза Санчес тоже будет в этой машине. Её парень тоже будет студентом колледжа, его зовут Рик Манчестер".

"Лиза Санчес?", – спросила Трейси. – "Она же чирлидерша. Я с ней не тусуюсь".

"Будешь", – сказал я ей. – "Я называю тебе имена всех людей в той машине чтобы, когда придёт время, ты поняла, что моя информация правдива. Надеюсь, этого достаточно, чтобы тебя с ними не было. Ты можешь предостеречь и Лизу, тем даже лучше, но важно, чтобы ты не садилась в тот автомобиль в ту ночь".

Приятно видеть, что мои слова сильно испугали её. Хорошо. Я подумал, что она будет слушаться меня даже через полтора года после того, как все обстоятельства, что я описал, произойдут. По крайней мере, я надеялся на это.

"Что произойдёт, если я сяду в машину?", – спросила она.

"Дэйв в ту ночь будет очень пьян", – ответил я. – "Он влетит в реку Спокан с дороги на дамбе рядом с водопадами. Вы с Лизой утонете, прежде чем сможете выбраться".

Я глубоко вздохнул, слёзы скопились в моих глазах, когда я вспомнил, как мама пришла в мою комнату в четыре часа утра вся в слезах. Разбудив меня, она сказала, что произошла ужасная авария. Пожалуйста, пусть у меня всё получится.

Конечно, история на этом не закончится. Дэйв будет обвинён в непредумышленном убийстве и приговорён к двум годам лишения свободы. Его приговор будет обжалован, и он продолжит играть в футбол в колледже. Это побудит моих родителей стать активистами в борьбе за права жертвы. Они до сих пор продолжали заниматься этим делом.

Трейси побледнела, пытаясь переварить всё то, что я ей рассказал.

"Билл, как ты можешь это знать? Откуда у тебя эта информация? Ты экстрасенс или что-то в этом роде?"

"Я не могу тебе это сейчас рассказать". – ответил я ей. – "Пока ещё слишком рано. Я расскажу потом, если смогу."

"Но…"

"Трейси, просто запомни это", – сказал я. – "Запомни и не садись в машину в ту ночь."

"Не сяду", – пообещала она.

Я улыбнулся и кивнул. Если я здесь только на один день, то я сделал всё, что мог. Если я проснусь завтра в 1999 году, Трейси, вероятно, будет до сих пор жива. Это будет лучшим результатом того, как я использовал своё желание.

Впрочем, потрахаться тоже было приятно.

Глава 2. Часть 7.

Я поставил будильник, лёг в постель и выключил свет. Долгое время я не мог уснуть, боясь, что увижу, когда проснусь. Но, наконец, мысли затихли и я смог погрузиться в сон.

КЛИК. Рок-н-ролл конца семидесятых разбудил меня. Ещё одна вспышка из прошлого. Песня, что я не слышал годами. Мои глаза открылись, и я увидел знакомое теперь окружение моей подростковой спальни. Я всё ещё здесь! Мне хотелось закричать от радости. Всё ещё здесь!

Трейси выглядела измождённо, когда расчёсывала волосы за своим столом. Бледное лицо, под глазами мешки. Она посмотрела на меня, когда я направился к душу.

"Доброе утро, Трейси", – сказал я ей.

"Доброе утро", – медленно ответила она, её глаза пытались прочесть моё лицо.

"Хорошо спала?", – спросил я её.

"Нет", – ответила она мне. – "Почти не спала ночью, снились кошмары".

Я кивнул. "Жаль это слышать", – сказал я. – "Кошмары пройдут. Помни, что я тебе говорил".

"Помню", – ответила она. – "Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть об этом."

"Хорошо", – пробормотал я, подходя к ванной и закрывая за собой дверь.

Папа, как обычно, читал газеты за завтраком. Чавкая хлопьями, я спросил у него, могу ли я взглянуть на бизнес-раздел.

"Бизнес-раздел?", – спросил он, поднимая бровь.

"Да, хочу посмотреть кое-что".

Он пожал плечами и передал его мне, вернувшись к прочтению первой страницы своей газеты. Я открыл раздел на отчёте о фондовом рынке и несколько минут смотрел список публичных акций. Несколько из них казались хорошими перспективами, но, что самое главное, я не видел того, что было бы крайне прибыльной инвестицией. Я улыбнулся про себя. Значит, этого ещё нет на фондовом рынке. Хорошо.

"Нашёл что искал?", – спросил папа, когда я вернул раздел обратно в кипу газет.

"Что-то вроде того", – ответил я. – "Ты когда-нибудь задумывался об инвестициях в фондовый рынок?"

Он опустил бумагу и посмотрел на меня, его глаза вцепились в моё лицо. Наконец, он понял, что я не шучу.

"Не совсем", – ответил он. – "У меня есть пенсионный план школьного округа. Фондовый рынок же выглядит как игра."

"В каком-то смысле, так оно и есть", – согласился я. – "Но если ты выберешь правильные акции и вложишь в них большие средства, то заработаешь солидные деньги, да?"

"Ах", – сказал он, – "но в этом-то и подвох. Нужно выбрать правильные акции, иначе твои деньги смоют в унитаз. Сделать правильную и прибыльную ставку на рынке подсильно либо тем, кто больше знает о рынке, чем я, либо самым настоящим экстрасенсам".

"Экстрасенсам, говоришь?", – улыбнулся я. Трейси, которая до этого сидела тихо, резко взглянула на меня.

"Но, насколько я знаю, они встречаются редко", – сказал папа.

"Думаю, да", – сказал я. – "Но если бы кто-то действительно знал об акциях, которые в будущем возрастут до небес, этот кто-то заработал бы много денег, правда?"

"Ну, конечно", – ответил папа. – "Это хорошая фантазия. Предположим, ты бы знал, что акции, допустим, ATandT в следующем году пойдут вверх. Если бы ты знал это, то инвестировал бы всё до последней монеты. Когда акции взлетят, ты продашь их за огромную прибыль. Но, к сожалению, у нас такой информации нет, правда?"

"Наверное, да", – ответил я, мои мысли бежали с огромной скоростью. – "Но это хорошая фантазия".

"Где ты был вчера, чел?", – Майк спросил меня, пока мы шли в школу этим утром. Снег на земле почти полностью растаял, солнце стояло высоко в небе. Было ещё немного холодно, но в целом это был прекрасный день поздней зимы в восточном Вашингтоне.

"Оу, я был с Райсином и Лонни", – рассеяно ответил я. – "Мы пошли к Райсину домой и накурились."

"Да?", – спросил он, очевидно обижаясь, что его с нами не было.

"Ага", – сказал я. – "Дебби тоже была с нами. Я даже немного пообжимался с ней."

"С Дебби?", – спросил он. – "С динамо?"

"Да, это она", – подтвердил я. – "Продинамила меня до смерти."

Он попросил подробностей, и я рассказал ему. Это поможет укрепить историю, которую начнут распространять Лонни и Райсин, и, следовательно, это защитит репутацию Дебби.

Когда я закончил, он сказал:

"Жаль, что ты не смог её трахнуть", – он сделал очень сложный взгляд. – "Знаешь, однажды я трахнул её."

"Что, правда?", – спросил я, словно веря ему.

"Да, ночью на тусе у Ника Кодигана. У меня была с собой травка и она хотела курнуть. Я сказал, что не поделюсь, пока она не отдаст свою киску."

Затем он рассказал о своей мифической ночи с ней. Конечно, он заставил её кончить шесть или семь раз, пока она не попросила больше. Затем он трахнул её в задницу, заставляя её кончить ещё три или четыре раза, прежде чем он, наконец, засунул свою «палку» в её задницу. После этого она постоянно умоляла его повторить весь этот спектакль, но он всегда отвергал её, хотя она и была хороша.

"Почему ты никогда не рассказывал мне об этом раньше?", – спросил я, не в силах помочь себе.

Он побледнел на минутку. Я только что задал запретный вопрос. Когда тебе рассказывают историю о киске, ты не должен подвергать сомнению её действительность. Если ты это сделаешь, они могут больше не слушать твои истории о кисках.

"Она попросила меня никому не говорить", – ответил он. – "Она не хотела, чтобы кто-то знал, что она трахалась."

"Понятно", – сказал я. – "Так почему ты рассказал мне сейчас?"

"Ну", – пробормотал он, – "прошло какое-то время, и я знаю, что ты никому не скажешь."

"Ааа, понял."

Мы шли молча в течении нескольких минут. Наконец, я спросил:

"Майк, ты когда-нибудь думал о том, что ты собираешься делать после школы?"

"Что?"

"После школы?", – повторил я. – "Знаешь, она однажды закончится. Что ты тогда будешь делать со своей жизнью?"

"Ты звучишь как ёбанный школьный психолог", – сказал он, почти сердито. – "Школа никогда не закончится, чел. Это ёбанная тюрьма."

"Типа того", – допустил я. – "Но однажды ты освободишься из неё. Ты хоть иногда думаешь о том, что будет дальше?"

"Нет", – сказал он, его тон подсказывал мне закрыть эту тему. – "Нет, не думаю."

Глава 2. Часть 8.

Мистер Акхед удивился, когда я показал сделанную домашнюю работу. Он удивился ещё сильнее, не обнаружив там ошибок. Работа понравилась ему настолько, что он постоянно вызывал меня к доске во время урока. Большую часть времени мне удавалось находить правильные ответы на его вопросы. Вместо того, чтобы радоваться, это скорее раздражало меня.

Теперь, когда я отвечал на его вопросы, он обращал на меня внимание. Раньше, когда я сдавал все экзамены на двойки и тройки, он меня просто игнорировал. То же самое касалось и других учителей.

Я не безумный либераст, обвиняющий всё и всех, кроме самих виноватых, но есть же определённая ответственность, прививаемая учителям, да? Почему же раньше мне не помогали? Почему раньше мне разрешали просто сидеть в классе и проваливать все экзамены? Конечно, ответ на это всё – цинизм.

Ответ, но не оправдание. Я был фельдшером и, не считая полицейских, это самые циничные люди в мире. За свою карьеру меня настолько часто вызывали по полной хуйне, что я начал считать всех людей хуёвыми, пока не будет доказано обратное. Люди вызывали нас из-за заусенцев, из-за простуды, из-за ушных инфекций у детей, но они заявляли об этом, как об ампутации пальца, затруднённом дыхании и травме головы.

Но я не позволял этому цинизму овладеть мной. Если кто-то говорит, что у них боль в груди, значит, у них боль в груди, и я относился к ней надлежащим образом, даже если им было двадцать пять лет и они просто хотели получить выходной на работе. Если кто-то говорит, что у них затруднённое дыхание, значит, у них затруднённое дыхание, даже если они разговаривали целыми параграфами. Если ты действуешь, как тебе говорит твой цинизм, то окажешься прав в 99 случаях из 100. Но тот один случай, когда ты ошибёшься, станет фатальным.

Мои учителя, очевидно, полагали, что попытка достичь внимания незаинтересованного ученика была пустой тратой времени. Порой так и было. Порой нет. Разве они не могут постараться сделать хотя бы небольшое усилие, когда кто-то вроде меня просто сидит в классе и не обращает ни на что внимания? Как много людей упустили свои возможности из-за учителей, что предпочитали уделять время только тем, кто показывал заинтересованность в их предмете?

Я удивился, насколько сильно меня задела эта тема и насколько это раздражало меня. После алгебры я пошёл на урок истории Америки. Мои чувства усилились, когда я объяснял учительнице, что сегодня домашнюю работу забыл, но завтра обязательно её покажу.

"Хорошо, Билли", – рассеянно сказала она, переходя к следующему ученику, очевидно, не веря, что завтра я отдам ей работу. Может, я и не привык делать домашние задания, но она когда-нибудь говорила со мной об этом? Нет. Она когда-нибудь звонила моим родителям и говорила с ними об этом? Нет. Для неё я был потерян и недостоин внимания. Она не будет прилагать никаких усилий ради меня, если я не покажу ей, что меня интересует её предмет. Почему она не пыталась заинтересовать меня своим предметом? Почему она просто позволяла мне сидеть на уроках каждый день? Какая система поощряет это?

Её лекция в тот день была посвящена роли южных аболиционистов в начале первых предпосылок к гражданской войне. Она изображала их как святых людей, борящихся с рабством. Она убеждала класс, что для американской истории аболиционисты важны так же, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн. Примерно на середине урока я больше не мог терпеть и поднял руку.

Некоторое время она игнорировала меня, но была вынуждена, наконец, обратить внимание.

"Да, Билли?", – спросила она. – "У тебя есть вопрос?"

"Да", – кивнул я. – "Мне просто кое-что интересно. Вы сказали нам, что аболиционисты использовали протесты, чтобы повлиять на южных рабовладельцев. О каких именно протестах Вы говорите?"

Она посмотрела на меня тем самым Вглядом и ответила: "Ну, они использовали множество методов. Бойкоты услуг и тому подобное."

"Тому подобное?" – сказал я. – "Разве это не правда, что они обычно нападали на рабовладельцев и их семьи посреди ночи? Сжигая дома и избивая мужчин, женщин и даже детей до смерти?"

Она чуть не задохнулась, но быстро собралась.

"Ну, конечно, были случаи фанатично настроенных людей, занимающихся подобными вещи, но это случалось редко. Обычно они использовали другие меры, о которых я уже говорила. Нужно понимать, что для них борьба с рабством была очень важна. Они считали это неправильным. Естественно, что некоторые из них заходили слишком далеко."

"Правда?", – продолжал я давить. – "А я вот читал, что беспощадное насилие было скорее правилом, чем исключением. Видимо, я ошибся. Но Вы сказали, что они считали это неправильным. Не кажется ли Вам, что аболиционисты были больше мотивированы экономическими причинами, чем религией и моралью?"

Она потеряла дар речи.

"Подумайте над этим. Кем были южные аболиционисты? В большинстве своём, бедные белые, да?"

"Ну, да", – согласилась она, – "но…"

"Бедные белые без работы. Как они могли конкурировать с рабским трудом? Никак. Не правда ли, что они также убивали рабов, когда атаковали плантации? Не очень похоже на людей, заинтересованных в освобождении рабов."

"Ну, опять же, Билли", – твёрдо сказала она, – "то, о чем ты говоришь, было исключением, а не правилом. Были случаи, описанные тобой, но обычно они использовали экономические меры, такие как бойкоты, чтобы достичь своих целей. И за это многие были заключенны в тюрьму или убиты коррумпированной южной системой".

"Ну, само собой", – фыркнул я. – "Они разрушали ценную собственность и угрожали почти идеальной экономической системе. Закон был на стороне владельцев плантаций. Думаю, они сильно на них отыгрывались, когда ловили."

Она была очень смущена всем тем, что я сказал.

"Что ж, это очень интересная точка зрения, Билли", – сказала она, – "но, думаю, мы достаточно обсудили это. Если ты не возражаешь, я продолжу урок."

Я улыбнулся.

"Конечно."

"Хорошо", – сказала она. – "В 1858 году существовало объединение людей под названием…"

Глава 2. Часть 9.

Хотя у меня и не было домашней работы на урок миссис Крукшанк, она не игнорировала меня в классе, как обычно. Она вспомнила мою диссертацию по системе кровообращение накануне и начала изучать меня, пытаясь понять, была ли это просто хорошо заученная шутка с моей стороны или нет. Её лекция была посвящена основным артериям тела, и она сделала свой первый выстрел в меня меньше, чем за две минуты.

"Итак, может кто-нибудь сказать мне, как называются артерии, которые питают почки?", – спросила она, а затем, не дожидаясь, когда кто-нибудь поднимет руку, повернулась ко мне. – "Билли, может быть, ты можешь нам это сказать?"

Она думала, что сможет меня подколоть. Я же, как обычно на её уроках, наблюдал, как её заманчивая фигура движется вперёд и назад. и делал вид, словно я вовсе не обращаю внимания на её слова.

"Почечная", – скучающе сказал я, вынуждая её посмотреть на меня тем самым Взглядом.

"Да", – кивнула она, очевидно удивившись, и продолжила занятие.

Во время лекции она несколько раз вызывала меня, делая вопросы всё сложнее и сложнее. Мы обсудили сонные артерии, круг Виллиса и все коронарные артерии. Нескольких вопросов не было не то, чтобы в лекции, их не было даже в школьной программе. Каждый раз я давал ответы монотонным голосом и с невыразительным лицом. Всему классу стало ясно, что между миссис Крукшанк и мной происходит какое-то сражение. Наконец, заскучав, я сдался, сказав ей, что не знаю ответа на вопрос, который она задала. В её взгляде читался слабый триумф и облегчение.

Она свернула свою лекцию незадолго до того, как раздался звонок, и дала нам домашнюю работу на следующий урок. Когда класс уже расходился, она позвала:

"Билли?"

Повернувшись, я вопросительно взглянул на неё.

"Ты не против, если я с тобой немного поговорю?"

"Конечно", – ответил я, подходя к ней.

Ее глаза осматривали меня сверху вниз, когда я стоял перед её столом. «

"У тебя, похоже, достаточно много знаний об анатомии и физиологии", – почти что обвинила она.

Я пожал плечами.

"Мне нравится читать."

"Правда?", – сказала она. – "Какие книги ты прочитал?"

"О, ничего особенного. Анатомия Грея, Руководство врача по анатомии и физиологии, что-то такое."

"Ты читал их?", – ей было трудно в это поверить.

"Да", – кивнул я. – "Увлекательное чтиво. Я даже немного почитал Ваш учебник. Он неплох, но немного всё упрощает, Вам не кажется?"

Она сглотнула, сделала глубокий вдох и сказала:

"Билли, я специализируюсь в биологии, у меня обширные познания в анатомии и физиологии. Сегодня я задавала тебе вопросы, которые намного превосходят уровень школьных знаний, и ты ответил правильно на все, кроме одного."

"Я только притворился, что не знаю ответ", – сказал я ей. – "Мне казалось, что Вы, скажем так, слишком выделяете меня, и мне хотелось Вас остановить", – я цинично улыбнулся. – "Как-то непрофессионально для учителя, не правда ли?"

Она уклонилась от темы своего профессионализма или его отсутствия, покачав головой.

"Понимаю. Значит, ты говоришь мне, что всё это время знал ответы на мои вопросы, но ты не отвечал на них ни в классе, ни на тестах, ни в домашней работе до вчерашнего дня?"

Снова я пожал плечами.

"Ну, что я могу сказать?"

"Что ты можешь сказать?", – спросила она, начиная немного злиться. – "Это не имеет никакого смысла. Зачем такое делать?"

"Ну, миссис Крукшанк", – сказала я ей, – "я классический пример отстающего в школе. Это означает, что мой интеллект выше среднего и я отлично способен мыслить, но мне скучно до смерти в школе, потому что учебная программа настолько сокращена, что не бросает мне вызов. Это создаёт порочный круг, в котором я прекращаю слушать и выполнять работу, и, следовательно, сильно отстаю. Это, в основном, моя вина, но сама система тоже частично виновата, поскольку она ставит такие абсурдно низкие стандарты, в первую очередь, чтобы заполнить статистику. Если региональные оценки тестов низки, то что вы делаете с образовательной системой? Усиливаете ли вы обучение или переоцениваете свои методы обучения? Нет. Вы сокращаете учебную программу и понижаете порог прохождения, чтобы «проблемные» ученики прошли. Но это делает учёбу скучной для тех, кому больше по душе сложные задания, бросающие вызов. В итоге, многим из тех, кто потенциально могут быть лучшими учениками, просто наплевать, в то время как многие из менее умных и менее достойных имеют свои хорошие оценки, которые им подают, обучая методам Дика и Джейн."

Она уставилась на меня. Я знал, что набросился на тех самых преподавателей, которые ей нравились в течение многих лет. Через несколько лет, после нескольких судебных процессов над лицами, окончившими школу на функционально неграмотном уровне, в то время, как перспективные люди попросту бросали учёбу, реформа образования ударила по штату Вашингтон кувалдой, заметно улучшив ситуацию. Мне почти хотелось, чтобы я мог ей это сказать. Она всё ещё будет преподавать, когда это произойдёт. Но я этого не сказал.

"О психологии я тоже читал", – сказал я ей, направляясь к двери.

Глава 2. Часть 10.

Я наткнулся на Дебби за обедом. Заметив меня, она улыбнулась. Я поприветствовал её, осматривая её сверху вниз, вспоминая, как чувствовал её обнажённое молодое тело под собой.

"По школе ходят слухи, что я всех динамлю", – сказала она мне.

"Это неплохо", – улыбнулся я. – "Лучше, чем если бы тебя считали самой большой шлюхой, правда?"

Она кивнула, вновь захихикав.

"Все девочки спрашивают, почему я с тобой целовалась."

"Да?", – ухмыльнулся я. – "И что ты им сказала?"

"Что ты классно целуешься. Лучше всех."

"Спасибо", – сказал я с благодарностью, задумываясь, как скоро ещё одна из девочек решит опробовать это на себе. – "Как у тебя сегодня дела?"

Она скромно улыбнулась.

"Я бы не отказалсь от ещё одного поцелуя", – покраснела она.

"Сегодня у меня есть чем заняться после школы, но почему бы тебе не дать мне свой номер телефона? Может быть, я позвоню в субботу."

Она протянула мне клочок бумаги. Она уже успела написать свой номер.

"Звони в любое время", – сказала она, уходя.

Четвертым занятием, до которого я вчера так и не добрался, были уроки вождения. Приятно видеть, что хотя бы к этой теме они относятся серьёзно. Информацию, хотя и очень знакомую мне, не сократили ради школьной программы.

Пятый уроком шла физкультура. На ней мы изучали тонкости баскетбола. И хотя мне нравилось наблюдать за школьницами, прыгающими в своих обтягивающих футболках, я никогда не был хорош в спорте.

Когда я переодевался в раздевалке, несколько друзей Ричи Фэрвью были со мной. Обычно они наводили ужас на раздевалку. Сейчас они нервно смотрели на меня и не приближались. Когда они начали подходить к какому-то бедному парню из младших классов, вероятно, намереваясь заставить его плакать просто ради своего удовольствия, я пристально посмотрел на них, и они тут же нашли, чем ещё заняться. Я улыбнулся про себя. Может быть, я и не могу изменить мир, но я, по крайней мере, делаю хоть что-то.

Шестой, последний урок на сегодня – английский. Мы обсуждали написание параграфа. Из вежливости я слушал учителя и записывал домашнее задание. Я старался молчать. Когда раздался звонок, я взял свой рюкзак, встретился с Майком и мы направились домой.

Дома я взял очиститель стёкол и рулон бумажных полотенец. Трейси лежала на диване, перелистывая журнал о рок-музыке, и только хмыкнула в ответ на моё приветствие, когда я зашёл в дом. Заметив, что я направляюсь к двери с чистящими средствами, она сочувствующе взглянула на меня.

"Идёшь чистить окна Аниты?", – спросила она.

Я кивнул, делая на лице выражение, полное напускного отвращения.

"Угу. Сама знаешь, какого это."

"Да, я знаю, какого это. В субботу вечером буду с её пиздюками сидеть", – она покачала головой. – "В субботу, мать твою, вечером! Как же это подло. Мама и папа сами меня подписали на это дерьмо. А знаешь, зачем ей нужна сиделка на ночь?"

"Зачем?", – спросил я, останавливаясь у двери.

"Потому что она собирается на вечеринку. На вечеринку! А чем, по их мнению, я собиралась заняться? Мне надоело, что они о такой херне сообщают в последний момент. У меня тоже есть жизнь."

Я улыбнулся.

"Да, есть", – сказал я ей. – "Давай я поговорю с ней. Посмотрю, что я смогу сделать. У меня нет планов на субботу, может, она разрешит мне посидеть с детьми вместо тебя."

"Тебе?", – спросила Трейси в ужасе. – "Ты не можешь быть нянькой!"

"Почему нет?", – спросил я, заранее зная, что она ответит.

"Ты же мальчик!"

"И что? Какое это имеет значение? Почему девочки автоматически считаются хорошими няньками, а мальчики не заслуживают доверия?"

"Ну…", – она попыталась придумать что-то, но у неё не получилось. – "Просто потому что. Мальчики не такие ответственные, как девочки."

"Правда что ли? А почему?"

"Потому что", – сказала она, – "если мальчика оставить одного дома, он будет делать всякие вещи."

Я рассмеялся.

"Что?", – спросила она.

"Когда ты сидела с её детьми, ты пила её выпивку?"

"Нет", – возмутилась Трейси.

"Ой, да ладно тебе, Трейси", – упрекнул я её.

"Ну, может раз или два", – призналась она.

"А парня в её дом приглашала?"

"Ну, да."

"А травку на её диване курила? Или, может быть, использовала её кровать для…"

"Ладно!", – крикнула она, засмеявшись. – "Ладно, я тебя поняла. А вот родители и Анита вряд ли купятся на это."

"Я просто предложу", – сказал я ей. – "Подкину Аните идею, пока буду у неё. А родители согласятся с решением Аниты. Не переживай, я умею с людьми разговаривать. А если не сработает, то тебе от этого хуже не будет, правда?"

"Думаю, нет", – ответила она, вся засияв. – "Спасибо, Билл. Надеюсь, ты уговоришь её", – она хихкнула. – "Мне всё ещё трудно представить тебя в роли няньки."

"Дети любят меня и я люблю их, всё будет хорошо."

Я направился к двери, а затем остановился.

"А как её детей зовут?"

Глава 2. Часть 11.

Дом Аниты Броулинг был одноэтажным, с небольшой лужайкой и маленьким задним двором. Как и все дома в округе, он был построен примерно в 1970 году, в период роста населения в Спокане. Как и у многих других домов в блоке, краска отслаивалась из-за экстремальных погодных условий.

Я знал, что в ближайшем будущем меня заставят покрасить её дом. Это произойдёт этим летом? Кажется, что да. Глядя на краску я знал, что сейчас этого ещё не сделал, и я также знал, что сделал это до смерти Трейси. У меня ушло почти две недели под палящим солнцем, чтобы покрасить дом.

Анита была дома, когда я постучался. Я вспомнил, что работала она ранним утром. Трейси часто просыпалась в пять утра, чтобы пойти сидеть с детьми на выходных. Но, как бы я ни старался, я не мог вспомнить, кем именно работала Анита.

Она была одета в пару свободных штанов, что прикрывали её слегка широкие бёдра. Сверху была рубашка на пуговицах, открывающая её большую грудь. Её каштановые волосы были собраны в хвостик. Она мягко улыбнулась, увидев меня на пороге с чистящими принадлежностями.

"Билли", – поприветствовала она, открывая дверь и приглашая меня зайти. – "Ты пришёл почистить окна? Это так мило с твоей стороны."

"Без проблем", – ответил я, улыбаясь в ответ. – "Моргнуть не успеете, как я начищу их до скрипа."

Её двое детей (Райан и Дженнифер, Райан и Дженнифер, повторял мне мозг) раскрашивали картинки за кофейным столиком.

Они бегло посмотрели на меня и вернулись к своему занятию. Гостиная была слегка загромождена игрушками, но оставалась удивительно чистой, как для женщины с двумя детьми. Телевизор был выключен, а стерео наоборот играло. Барбара Стрейзанд пела о том, что любовь не знает возраста и она вечно молода. Что бы это ни значило.

"Я ценю, что ты делаешь это для меня, Билли", – сказала Анита. – "Окна так сильно загрязнились за зиму, а мне сложно подниматься по лестнице."

"Рад помочь", – убедил я её. – "С чего мне начать?"

Я взял лестницу из её гаража и начал с внешней стороны окон, двигаясь от одного к другому, стирая застывшую грязь, вытирая дорожную пыль и прочее дерьмо, что летает в воздухе и зимой скапливается на окнах.

Во время этого процесса, Анита оставалась в доме, хотя я и ловил порой её белые взгляды через стекло, когда она находилась в комнате, окна которой я в тот момент чистил.

Когда я замечал её, я начинал рассматривать её фигуру и представлять все возможности. Она была слегка пухловата, но в этом нет ничего плохого. Её кожа казалось нежной, её лицо красивым, а её прекрасная грудь попрыгивала, когда Анита ходила. Конечно, подросток никогда не признается, что хочет её, таков закон давления со стороны сверстников. Но у взрослого не было бы с ней никаких проблем. А я был, по большей части, взрослым.

Она махала мне рукой, когда замечала, что я смотрю на неё, или, на худой конец, улыбалась, но больше никакого флирта с её стороны не исходило.

Я начал сомневаться, правильно ли мой мозг всё запомнил. Не путал ли я свои фантазии во время мастурбации с реальностью?

Когда я зашёл в дом, чтобы помыть окна с внутренней стороны, хватило всего пары минут, чтобы я получил первый намёк. Я стоял на стремянке и чистил окно в гостиной, она пришла и предложила мне газировку. Когда она передавала мне банку, я внимательно посмотрел на Аниту. Она расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, позволяя мне осмотреть грудь целиком. Я мог видеть весь объем её белой груди, скрывающейся под лёгким, кружевным бюстгалером. Я был уверен, что до этого верхняя пуговица её рубашки была застёгнута. Я так же был уверен, как 15-тилетний не был бы, что она полностью осознаёт, какой она открывает мне вид. Она презентовала мне себя. Но зачем?

"Спасибо", – улыбнулся я, взял газировку и немного отпил, а затем протянул ей банку. – "Можете оставить газировку здесь?", – спросил я, указывая на кофейный столик рядом со стремянкой.

"Конечно", – ответила она, забирая банку у меня из рук.

Когда она наклонилась, чтобы поставить газировку, гравитация отделила её грудь от тела и оттянула рубашку. Наконец, у меня был хороший обзор. Когда она выпрямилась, она заметила, что я смотрел на неё, и я резко отвернулся, как сделал бы подросток. Зачем сразу раскрывать все карты?

Пока я двигался от окна к окну, я всё сильнее убеждался, что она отчаянно пытается показать себя. Зачем она это делает? Хочет поиздеваться над подростком? Или она хочет чего-то большего? Я не знаю. Несмотря на то, что мои воспоминания о её заигрываниях были верны, я вспомнил, что она так же не предпринимала настоящей попытки соблазнить меня. Что мне делать дальше? Как мне узнать её намерения?

Глава 2. Часть 12.

Пока я чистил окна, я также общался с двумя её детьми, помня о своём обещании Трейси. Дженнифер было четыре года, Райану – шесть. Я действительно любил детей, а эти двое были ещё теми милашками. Я использовал все знания, что накопил за 32 года своей жизни, чтобы очаровать их. Они отвечали мне взаимностью, что очевидно, впечатлило Аниту.

"У Вас очень милые дети", – сказал я ей, и она лучезарно улыбнулась.

Но дети мешали мне узнать, насколько далеко Анита может зайти в своей небольшой игре. Она была внимательной и ответственной матерью. Инстинктивно я понимал, что она ничего не сделает, пока они здесь. Поэтому у меня появился план.

"В какое время вы с Дженни ложитесь спать?", – игриво спросил я Райана.

Он надул губы.

"В восемь, если завтра в школу", – сказал он. – "А мы в это время даже не устаём!"

"Вот облом", – сказал я ему, мысленно рассчитывая время. – "Мама такая вредина, да?"

"Ага!", – согласились они вдвоём и захихикали, от чего их мама тоже засмеялась.

Пока я чистил окна её спальни, она складывала вещи на кровати и общалась со мной. Она спрашивала о школе, и мне приходилось долго искать в голове ответы на её вопросы, потому что я провёл всего два дня в этом месте. Думаю, я не сказал ничего лишнего.

Когда я закончил с окном, я спустился с лестницы и взглянул на дверь в ванную. Это была бы её ванная комната.

"Можно я воспользуюсь Вашей уборной?", – спросил я, направляясь к двери.

"Конечно", – ответила она, указывая мне рукой направление.

Я зашёл и закрыл за собой дверь. После того, как я опустошил мочевой пузырь, я застегнул штаны, нажал на смыв и использовал шум туалета, чтобы заглушить звук, с которым я открывал аптечку. Я заглянул внутрь, быстро осмотрев полки, наполненные аспирином, старыми антибиотиками и другими лекарствами.

Я нашёл то, что искал, на нижней полке. Квадратный пластиковый корпус с маленькими белыми таблетками и рядами розовых . Каждая таблетка была помечена днём недели. Розовые – это сахарные таблетки, они были там только для того, чтобы женщина сохраняла привычку принимать таблетки в течение своего цикла. Я взял флакон и улыбнуся, увидев, что она сейчас принимает таблетки, и что её месячные закончились неделю назад.

Мне пришлось бы придумать другой план, если бы она не принимала противозачаточные. И возможность предсказать её месячные – это бонус, на который я и не рассчитывал.

Когда я вышел из ванной, она складывала вещи в шкаф.

"Анита?", – спросил я, складывая лестницу.

"Да?", – она повернулась ко мне.

"Трейси будет сидеть с детьми в субботу, так?"

Она слегка приподняла бровь.

"Да", – согласилась она. – "Твоя мама сказала, что она будет."

"Ну", – начал я осторожно, – "дело в том, что у Трейси были планы на этот вечер, и мама их вроде как разрушила, вынудив Трейси сидеть с детьми."

Анита резко поменялась в лице.

"О, Боже мой, я понятия не имела, что у Трейси были планы. Если бы я знала, я никогда бы не стала просить твою маму", – она покачала головой. – "Она сказала мне, что Трейси будет рада посидеть с детьми."

"Ага", – согласился я. – "Это в стиле мамы."

"Ничего, я просто отменю свои планы", – объявила она. – "Не хочу, чтобы Трейси пропустила свою вечеринку. Особенно после всего того, что она сделала для меня. И вы, дети, никогда не берёте денег за то, что вы делаете."

"Вам не нужно отменять свои планы", – сказал я ей. – "Я поговорил с Трейси об этом, и я не занят в субботу. Я подумал, может быть, я займу её место. Таким образом, вы обе сможете пойти на ваши вечеринки."

"Ты?", – спросила она, сомневаясь.

"Почему нет?", – сказал я. – "Я люблю детей, они любят меня. Я смогу о них позаботиться. Мы хорошо повеселимся."

Потребовалось ещё несколько минут, но в конце концов я её убедил. Вскоре после этого я пошёл домой. Но я не останусь там надолго.

Когда я пришёл, мама с папой уже были дома. Мама готовила на кухне что-то, что пахло как стейк. Папа смотрел новости по телевизору. Я быстро с ним поздоровался и направился к маме. Она была авторитетна в вопросе, который я собирался обсудить.

Потребовалось десять минут и телефонный звонок Аните, но я получил её разрешение на то, чтобы сидеть с детьми вместо Трейси. Она сомневалась в этом, и я знал, что она, вероятно, будет звонить каждые десять минут, пока я буду там, но я смог её убедить.

С улыбкой на лице я направился наверх. Остановившись у комнаты Трейси, я постучал в дверь. За ней опять звучала какая-то подростковая группа. Музыка утихла и дверь открылась. Трейси смотрела на меня.

"Кажется, ты пойдёшь на вечеринку в субботу", – сказал я ей.

"Тебе удалось их убедить?", – спросила она, не веря в это.

"Как два пальца об асфальт", – убедил я её.

"Спасибо!", – завизжала она, притягивая меня к себе и крепко обнимая. Она отодвинулась назад и посмотрела на меня. – "Знаешь, Билли, порой ты не такой уж и придурок."

"Приму это как комплимент, Трейси", – сказал я, уходя.

Я зашёл в свою комнату и понял, что давно не был так счастлив.

Глава 2. Часть 13.

После ужина я пошёл наверх и принял душ. Тщательно помылся, почистил зубы и использовал большое количество ополаскивателя для рта. Я надел самые узкие штаны, какие только мог найти. Они сидели так плотно, что чувствовались, как вторая кожа. Затем я надел самый чистый свитер и причесал волосы. Я посмотрел на часы. 18:40. Есть ещё полтора часа. Я достал учебники и начал учиться.

В 20:30 я закончил всё домашнее задание и аккуратно сложил его в рюкзак. Я пошёл к комнате Трейси и постучался. Она открыла дверь.

"Трейси, можно я воспользуюсь твоим телефоном?", – спросил я.

"Конечно", – ответила она, рукой приглашая меня войти.

Она делала свою домашнюю работу. Учебник по биологии и куча бумажек устилали стол. Сама Трейси была одета в джинсы и свободный свитер. Тот альбом с подростковой музыкой всё ещё играл.

Недавно я заглянул в записную книжку моей мамы и нашёл там номер Майка, который сам я, конечно же, не помнил. Я взял телефон Трейси и набрал номер.

Трубку взяла его мама и я попросил позвать Майка. Вскоре он подошёл к телефону.

"Ей, чел", – начал я. – "Я скажу родакам, что иду к тебе. Так что не звони мне."

"Без проблем, чувак", – заверил он меня. – "А что такое?"

"Да мне просто нужно свалить на время"

"Будешь делать что-то клёвое?", – спросил он, намекая на приглашение.

"Не-а", – ответил я ему. – "Просто съебусь ненадолго."

"Ну и ладно", – разочарованно сказал он, слегка надувшись, но, по крайне мере, теперь меня не спалят из-за его звонка. – "Увидимся завтра."

Когда я повесил трубку, Трейси вопросительно взглянула на меня.

"Куда намылился?", – спросила она.

"Отсюда", – сказал я ей.

"Просто отсюда?"

"Просто отсюда", – повторил я, намекая своим тоном, чтобы она не совала нос в чужие дела. Я направился вниз по лестнице.

"Мам, я пойду к Майку ненадолго", – сказал я, проходя мимо гостиной.

"Хорошо, дорогой", – отстранённо ответила она, её внимание было приковано к телевизору. – "Будь дома к десяти."

"Буду."

Спустя три минуты я уже стоял перед домом Аниты. Я заметил, что в гостиной всё ещё горел свет и мерцал голубой экран телевизора.

Я занервничал, размышляя о том, что я буду теперь делать. Это точно хорошая идея? Если я неправильно всё понял, то у меня будут большие неприятности. Возможно, меня даже заставят ходить к мозгоправу.

Но мой маленький друг уверял меня, что я делаю всё правильно. Даже в 32 года я прислушивался к нему больше, чем следовало бы.

Я подошёл к двери. После небольшой, испуганной паузы, я постучался.

Её голос послышался за дверью.

"Кто это?"

"Это Билли", – ответил я, не слишком громко, но достаточно, чтобы меня услышали.

"Билли?", – спросила она в недоумении.

Вскоре дверь открылась на 15 сантиметров, открывая мне Аниту. На ней был халат, облегающий её тело. На лице не было макияжа, а голова была обёрнута в полотенце, с торчащими тут и там волосинками.

"Здрасьте", – смущённо сказал я, даже не притворяясь. – "Могу ли я… Ну, поговорить кое о чём?"

"О чём?", – недоумевающе спросила она.

"Это личное", – ответил я ей. – "Могу я войти?"

"Эм…"

Она засомневалась на секунду, и это заставило меня поверить, что я совершил ужасную ошибку. Затем она сказала:

"Конечно, заходи."

Она распахнула дверь, позволяя мне зайти. Войдя в её гостиную, я закрыл за собой дверь.

Сейчас её гостиная была безупречно чистой. По телевизору шли новости. На кофейном столике возле дивана стоял бокал вина. Взглянув на кухню, я заметил полупустую бутылку вина. Надежда вновь вернулась ко мне. Она пила.

"Присаживайся", – сказала она, смотря на меня. – "Тебе предложить что-нибудь выпить?"

"О, нет, спасибо", – ответил я, направляясь к дивану и садясь рядом с тем местом, где сидела она.

Она подошла и села рядом, её халат слегка задрался, позволяя мне быстро взглянуть на её молочно белые бёдра, прежде чем она прикрыла их тканью. Отпив немного вина из бокала, она взяла пульт и убавила громкость на телевизоре.

"Я не сильно помешал?", – нервно спросил я.

"Нет, вовсе нет", – ответила она, покачав головой. – "Я просто смотрела новости, ждала пока начнётся Даллас. Что-то случилось?"

"Ну", – начал я, – "это немного неловко, но…"

"Билли, что произошло?"

"Ну", – продолжил я, – "Мы вроде как хорошие друзья и я могу Вам доверять."

"Конечно ты можешь доверять мне", – ответила она.

"Но с моей матерью Вы тоже дружите", – сказал я. – "И мне бы очень не хотелось, чтобы она узнала о нашем разговоре."

"Если ты не хочешь, чтобы я рассказывала ей, я не буду", – заверила Анита. – "Считай меня своим доктором."

Глава 2. Часть 14.

На секунду я замолчал, обдумывая всё. Наконец, я сказал:

"Ладно, хорошо. Вы моложе моей матери, вы женщина и всё такое, и мне кажется, что Вы сможете это понять."

"Понять что?", – спросила она.

"У меня есть девушка!", – выпалил я.

Она улыбнулась.

"Это же прекрасно", – добродушно сказала она. – "Как её зовут?"

"Дебби", – назвал я первое имя, что пришло ко мне в голову. – "Мы встречаемся уже некоторое время и…"

"И что?", – спросила она.

"И, ну…", – я взял долгую паузу, тщательно обдумывая слова. – "И мы уже дошли до той стадии, когда она, ну, знаете, хочет заняться кое-чем."

Она подняла бровь и слегка покраснела.

"Чем заняться?"

"Ну, знаете", – сказал я. – "Типа, эм… сексом."

"Сексом?", – спросила она, краснея ещё сильнее.

"Да", – кивнул я.

"Билли", – строго сказала она, – "а ты не слишком молод, чтобы думать о сексе?"

Я посмотрел на неё в недоумении.

"Анита", – честно сказал я, – "только о сексе я и могу думать. Как много лет было Вам, когда Вы впервые, ну, знаете, сделали это?

Она слегка облизнула губы.

"Окей", – улыбнулась она. – "Я понимаю. Так, говоришь, она хочет заняться с тобой сексом?"

"Да."

"И ты хочешь заняться сексом с ней?"

"Больше всего на свете", – ответил я. – "Но, видите ли, я никогда, ну… Никогда не занимался, эм… сексом раньше."

"A она?", – спросила Анита.

"Думаю, что да", – сказал я. – "В этом и проблема. Я не знаю, как это делать."

"Ну, если она тебя любит…", – начала Анита.

"Любит?", – прервал я. – "Любовь здесь ни при чём. Я не люблю её, она просто моя девушка. Она ожидает, что я займусь с ней сексом, и я ей сказал, что уже делал это раньше."

"Ты солгал ей?"

"Да", – сказал я. – "Представляете, что будет, если все узнают, что я девственник? Я в старшей школе. Либо ты ведёшь себя как бабник, либо тебя будут считать педиком!"

Она взяла паузу, чтобы переварить сказанное, видимо, вспоминая о своих школьных годах. Обдумав всё, она слегка кивнула и вновь облизнула губы.

"Думаю, ты прав", – сказала она. – "И что ты хочешь от меня?"

"Можете рассказать мне, как делать это?", – я взглянул на неё с надеждой. – "Пожалуйста?"

"Рассказать, как делать это…", – повторила она себе под нос, ёрзая на диване.

"Да", – кивнул я. – "Чтобы я знал, как сделать вид, что занимался этим раньше. Типа, что мне делать с её сиськами и… прочим? Как, ну, вставлять его? Как двигаться, когда я внутри неё? Такому нигде не учат! Дебби ещё та сплетница. Если я сделаю всё неправильно, на следующий день вся школа будет знать, что я девственник. Вы должны мне помочь!", – слёзно умолял я.

"Билли", – сказала она. – "Я понимаю твои опасения, но нельзя просто рассказать кому-то, как это делать. Единственный способ научиться – это, ну, попробовать несколько раз. Это то, что приходит с опытом."

"Но я сказал ей, что уже занимался этим! Она же узнает! Можете хотя бы немного рассказать, как делать это? Что насчёт прелюдии, например?"

"Прелюдии?", – спросила она.

"Да", сказал я. – "Я слышал, что нужна прелюдия. Я даже не знаю, что это такое!"

Она шокированно взглянула на меня и рассмеялась. Я покраснел, глубоко стыдясь.

"Забудьте", – разозлился я и встал с дивана. – "Я просто пойду домой."

"Нет, нет", – сказала она, сдерживая смех. – "Я не над тобой смеюсь, а над твоими словами. Прости."

Медленно я сел обратно на диван, заметив блеск в её глазах. Впервые я почувствовал, что делаю какой-то прогресс. Я заметил, что она оставила открытой часть своего халата, показывая мне её ноги до середины бедра. Она также оставила открытым верх халата, раскрывая небольшую часть её груди и подтверждая мои догадки, что на ней не было лифчика. Видимо, я не ошибся, придя сюда.

"Слушай", – сказала она, – "занятие любовью состоит из многих вещей. Этому нужно учиться всю жизнь. Но ты просто хочешь сделать вид, что занимался этим раньше, так?"

"Да!", – подтвердил я.

"Окей", – сказала она, допивая вино и ставя бокал обратно на столик. – "Посмотрим, что я могу сделать."

"Спасибо!", – выпалил я.

Она сделала глубокий вдох.

"Скажи мне, как далеко ты заходил?"

"Ну", – начал я, – "мы много целовались и как-то раз она дала мне пощупать её грудь через футболку."

"Окей", – кивнула Анита

"И однажды она разрешила мне просунуть руку под её футболку. Но не под лифчик."

"Это всё?"

"Да."

"Но она намекала, что хочет большего?"

"Ага", – сказал я. – "Поэтому я и пришёл к Вам."

"Окей", – сказала Анита. – "Это останется между нами. Ни твоя мама, ни твои друзья, никто не должен узнать об этом разговоре. Ты понимаешь это?"

"Да", – сказал я, чувствуя, что грядёт нечто интересное. – "Я обещаю."

"Окей", – она улыбнулась, слегка откидываясь на спинку дивана. – "Я научу тебя, как заниматься сексом."

Глава 2. Часть 15.

"Я знал, что Вы поможете мне, Анита", – ухмыльнулся я, чувствуя, как поднимается мой член.

Блеск в её глазах усилился, соски затвердели, я видел их под тонкой тканью халата. Она двигала ногами вперёд и назад, сидя на диване. Она показывала отчётливые знаки возбуждения. Знаки, которые 15-тилетний бы не заметил, но для 32-летнего они были очень знакомы.

"Рада помочь", – сказала она мне. – "Итак, самое важное – это поначалу быть нежным. Девушкам не нравится, когда ты грубо с ними обращаешься. Если она разрешит тебе потрогать её грудь, не сжимай её, а ласкай."

"Ласкай?", – переспросил я.

"Да", – кивнула она. – "Прикасайся к груди нежно, словно она хрупкая, как яйцо. Помни об этом. Не разбей яйцо. Плавно двигай руками и не нападай сразу на соски. Пробегись по ним быстро пальцами. Легко прикасайся к ним. Это очень заводит девушек."

"Вау", – сказал я. – "Как-то так?"

Я поднял руки и грубо подвигал своим большим и указательным пальцем в воздухе.

"Нет-нет", – покачала она головой. – "Ты должен…"

Она взяла паузу, чтобы всё обдумать.

"Ну", – мягко сказала она, – "Думаю, будет проще, если я покажу тебе."

"Покажите мне?" – спросил я, изображая смущение, но чувствуя, как мой член уже пришёл в полную боевую готовность. Да, я сделал это! Она собирается показать мне!

"Да", – сказала она. – "Повторюсь, тебе нельзя об этом никому рассказывать, но в образовательных целях, думаю, я смогу послужить тебе практическим примером."

"О чём Вы?" – наивно спросил я.

Она медленно раскрыла халат у груди, открывая свою шёлковую кожу. Её грудь была великолепна, размером с апельсин, лишь слегка свисала. Большие соски затвердели, желая, чтобы их потрогали и облизали.

"Дай мне руки", – сказала Анита.

Медленно я потянул к ней свои руки. Она взяла их и положила на свою грудь, позволяя мне почувствовать мягкую, упругую кожу. Твёрдые соски упирались мне в ладонь.

"Теперь ласкай их", – сказала она мягко, её глаза сияли. – "Представь, что я Дебби."

"Окей", – сказал я, изображая заикание.

Я принялся сжимать их и мягко ласкать пальцами мягкую плоть, кружась вокруг сосков, что были диаметром с монету. Я приподнял грудь в руках, ощущая вес, пробуя их, прежде чем вернулся к ласкам. Её взгляд смягчился, её дыхание участилось.

"Очень хорошо", – сказала она, подвигаясь ко мне ближе. – "Ты быстро учишься."

"Круто", – пробормотал я, продолжая свои действия. Я посмотрел вниз на её живот. Её кожа, слегка загорелая, казалась мягкой, несмотря на несколько растяжек. От её большого пупка шла вниз дорожка тёмного пушка. Я практически мог увидеть её промежность, но халат всё ещё прикрывал эту часть её тела.

"Может мне, ну, пососать их?", – спросил я Аниту. – "Девушкам это вроде как нравится."

"Они это обожают", – Анита тяжело дышала и направила ко мне плечи. – "Но это тоже нужно делать осторожно. Относись к ним, словно младенец. Представь, что сосёшь бутылку. Не присасывайся к ним, как пылесос."

"Можно попробовать?", – спросил я её. – "Убедиться, что я делаю это правильно."

"Думаю, да" – разрешила она, кладя свои руки на мой затылок.

Она направила мою голову к своей левой груди, губы соприкоснулись с мягкой кожей чуть выше соска. Я легко поцеловал её и направился ниже, беря её большой сосок в свой рот. Когда я начал нежно их посасывать, она застонала, её пальцы бегали по моим волосам. Я положил руки на её живот, скользнул за её спину и придвинул Аниту ближе к себе.

Я жадно вылизал каждый миллиметр её соска, прежде чем переместился к правому. Взяв сосок в рот, я сделал с ним всё то же самое.

Я оторвал свою голову от её груди.

"Так вот что такое прелюдия?", – спросил я её.

"Дааа", – простонала она. – "Но если ты действительно хочешь освоить прелюдию, тебе нужно научиться кое-чему ещё."

"Чему?" – спросил я, лизнув сосок.

"Как вылизывать женщи… эм, девушку."

"То есть…"

"Тебе нужно научиться вылизывать киску", – сказала она.

"Вы научите меня?", – спросил я, глядя на её покрасневшее лицо.

"Да", – кивнула она и положила руки на мою макушку, направляя вниз.

Она раскрыла халат и расставила пухлые ноги, открывая промежность.

Она была покрыта ковриком густых, кучерявых чёрных волос. Её розовые губы, набухшие от возбуждения, выделялись в центре кустика. Её клитор выглядывал из своего капюшона. Густой, чистый аромат раскрылся предо мной, усиливая моё желание зарыться головой между её нежных ног. Я забыл про всё свои претензии и прильнул к ней, атакуя своим языком.

"Оххх!", – удивлённо застонала она, когда я двигал свой язык, лакая её сок. Она была прекрасна на вкус. Нет ничего лучше, чем вкус киски женщины, которая только что вышла из душа. Ничего!

Глава 2. Часть 16.

Я лизал вверх и вниз, внутрь и наружу. Руками она придвигала меня всё ближе, её голые ноги обвивали мою спину. Я гладил её ноги, восхищаясь мягкой, шёлковой кожей.

Когда она начала взыматься, я перешёл к клитору, вылизывая его и, наконец, зассасывая. Она стонала так громко, что я боялся, как бы соседи нас не услышали. Не то, чтобы это останавливало меня.

Она кончила спустя всего лишь несколько минут, спровождая оргазм громким криком. Её ароматный сок плеснул мне в лицо, она вырвала несколько волосков из моей головы.

Когда она, наконец, успокоилась, я взглянул на неё. Моё лицо мокрое, волосы торчат между зубов. По её лицу читалось, что она не верила в то, что происходит.

"Я правильно всё делаю?", – спросил я, скользя пальцами по её влажной промежности.

Она кивнула, не в силах говорить.

"Научите меня трахаться?", – спросил я, снимая с себя свитер и кидая его на пол.

Спустя минуту я был уже полностью голым. Я двигал своим пятнадцатилетним членом вверх и вниз по её влажной киске. Она резко схватила мою задницу и подвинула к себе.

Я легко проскольнул в неё, чувствуя, как она сжимается, как мои лобковые волосы встречаются с её. Хотя она и не была такой узкой, как Дебби, она точно была более опытна. Её бёдра поднимались, встречаясь с моими, она экспертно сжимала свои мышцы. Она была замужем, в конце концов, она умела трахаться. И она умела делать это хорошо, как быстро я понял, когда ускорил темп.

Её мягкий животик встречался с моим, когда я двигал тазом в её ритме. Её нежные бёдра соприкасались с моими, отблеки пота помогали мне скользить между ними.

Я наклонился, чувствуя, как её грудь давит на меня. Наши губы встретились, наши языки начали отчаянную борьбу, пока мы ублажали друг друга снизу.

"Трахни меня!", – закричала она, сжимая мою задницу. – "Я больше не могу, трахни меня!"

"О да", – сказал я, ударяя сильнее, чувствуя, как она поднимается, чтобы встретить новый толчок.

Она разделила наш поцелуй и посмотрела мне прямо в глаза, вглядываясь в мои черты. Руками она скользила по моим ногам, спине, рукам, играя с помими подмышками.

Её лицо исказилось, словно она поверить не могла в то, что происходит. Это заставило меня подумать, что я исполняю её фантазии. Она хотела трахнуть пятнадцатилетнего парня, и я исполнил её желание.

"Сильнее!", – скомандовала она. – "Выеби меня сильнее!"

Я ускорился, беспощадно ударясь о её бёдра. Она вцепилась ногтями в мою спину и я понял, что она опять кончила. Она закричала от удовольствия, когда её нахлынул оргазм.

"Кончи в меня", – сказала она, задыхаясь. – "Кончи в меня! Я хочу почувствовать твою сперму внутри! О Боже, пожалуйста, кончи в меня."

"Хочешь этого?", – спросил я, остановившись на секунду.

"Даааа!" – ответила она, двигая бёдрами и сильнее сжимая мой член внутри. – "Я хочу почувствовать, как ты кончаешь!"

"Тебе нравятся пятнадцатилетние мальчики?", – спросил я, ударяя и ударяя. – "Тебе нравится, когда они кончают в тебя?"

"Ооох!" – застонала она, засовывая палец мне в задницу и двигая им внутри.

"Нравится?" – спросил я. – "Скажи мне. Скажи, что тебе это нравится и я кончу."

"О Боже", – простонала она, добавляя ещё один палец, от чего мне становилось практически больно, но с тем же и невероятно приятно. – "Я обожаю это. Я всегда хотела трахнуть подростка! Я всегда хотела трахнуть тебя! Пожалуйста кончи в меняяяя!"

"Готовься, детка" – сказал я ей, усиливая свой напор. Я почувствовал, как волна пробежала по моей спине. Сейчас это произойдёт, это неизбежно.

Мои бёдра размякли, волна чистого удовольствия пробежала по моему телу, когда сперма раз за разом выстреливала из моего члена в её киску.

"Дааааа!" – закричала она, чувствуя, как я кончаю. Даже когда мой напор ослаб, её продолжался. Наконец, мы оба остановились, обессилив.

Мы целовали друг друга, скручивали наши языки, как послевкусие хорошего секса. Она посмотрела на меня, в её глазах виделись сомнения и стыд.

"Ты была прекрасна", – сказал я, сжимая её левую грудь. – "Абсолютно прекрасна."

"Что я наделала?", – сказала она не столько мне, сколько себе. – "Боже мой…"

Я наклонился и снова поцеловал её, слегка облизывая её губы.

"Ты ничего не сделала, Анита", – сказал я. – "Ничего. Просто дала своему другу Билли дружеский совет."

Она яростно замотала головой.

"Нет", – сказала она, отталкиваясь от меня.

Я выскользнул из неё влажным чавком. Её ноги всё ещё были расставлены, большая капля моей спермы вытекла из её промежности. Она быстро закрыла ноги.

"Боже мой, что же я наделала?.."

Я перекатился и встал.

"Повеселилась?", – спросил я, немного разминаясь.

"Поверить не могу!", – сказала она практически в слезах. – "Ты же сын Маргарет, а я… Я воспользовалась тобой."

"Ничего подобного, Анита!" – сказал я ей.

"Нет, это так!" – настаивала она, слёзы лились из её глаз.

"Нет", – повторил я. – "Это я воспользовался тобой."

Глава 2. Часть 17.

Она покачала головой, захлопывая халат.

"Очень мило с твоей стороны, Билли, но ты пятнадцатилетний ребёнок, а я взрослая женщина. Ты пришёл за помощью, а я… Я воспользовалась тобой, потому что у меня давно не было секса. Я позволила похоти овладеть мною и сделать нечто ужасное. Я…"

"Анита", – сказал я, сидя голый на диване, её сок и моя сперма высыхали на члене. – "Нет никакой Дебби."

"Что?", – спросила она.

"Нет никакой Дебби", – повторил я. – "Это было моё оправдание, чтобы прийти сюда. А ещё я занимался сексом раньше, несколько раз. Разве ты не заметила?"

Она посмотрела на меня в замешательстве.

"Да, мне показалось, что ты слишком хорош, как для подростка", – призналась она. – "Но зачем ты сделал это?"

"Потому что я хотел тебя", – сказал я. – "Я лежал ночами в кровати и мастурбировал, думая о тебе".

"Правда?"

"Да", – сказал я. – "Постоянно. Я так давно хочу тебя. Мне казалось, что если я тебя хоть немного привлекаю, и если я, ну, знаешь, всё правильно сделаю, то ты займёшься этим со мной. Я пришёл сюда, надеясь, что то, что мы сделали, произойдёт. Я пытался всё продумать. Ты на меня должна злиться. Я солгал тебе, я обманул тебя. И мне жаль, что ты расстроилась из-за этого. Ты была лучше, чем я мог представить."

"Правда?" – спросила она, её глаза заблестели.

"Да", – кивнул я. – "Простишь меня за то, что я обманул тебя?"

"Конечно, Билли", – сказала она. – "Но мне всё ещё не стоило этого делать. Ты хоть представляешь, насколько это всё серьезно? Меня могут арестовать за то, что я сделала."

"Я никогда никому не расскажу об этом", – сказал я ей. – "Обещаю."

Она слегка улыбнулась, вытирая лицо.

"Пятнадцатилетние много чего обещают, и очень редко осознают последствия."

"Анита", – сказал я. – "Я не простой пятнадцатилетний парень. Я думаю о последствиях, я одержим последствиями. Хочешь услышать пример этого?"

"О чём ты?" – спросила она.

"Когда я был у тебя сегодня днём, я уже начинал всё планировать, но беспокоился о том, что ты можешь забеременеть. Это совершенно не то, чего я хотел. Поэтому я заглянул в твою аптечку и понял, что ты пьёшь противозачаточные. Только когда я нашёл твои таблетки и убедился, что ты их принимаешь, я решил прийти к тебе этим вечером."

"Ты и правда это сделал?" – спросила она, пялясь на меня тем самым Взглядом.

"Твои месячные закончились восемь дней назад."

"Боже мой", – сказала она, смотря на меня со смущенным уважением.

"Ну что, похоже на типичного подростка? Мне нравится продумывать вещи, прежде чем делать их, устраняя все возможные неприятности. Так что, зачем мне рассказывать кому-либо о случившемся? Это даст мне разве что минуту славы среди моих друзей, и то они мне не поверят, а только сделают вид. Это точно того стоит, я не хочу терять такого друга, как ты", – я посмотрел на неё искоса. – "Очень особенного друга."

"Вау", – прошептала она, вглядываясь в меня. – "Даже не знаю, что сказать. Это самый странный момент в моей жизни."

"Не сомневаюсь", – сказал я ей. – "Но тебе же понравилось то, что мы сделали?"

"Ну…", – начала она.

"Тебе понравилось?", – переспросил я.

"Да. Безумно", – призналась она и покраснела. – "Я лежала ночами в кровати и мастурбировала, думая о тебе. Но я и подумать не могла, что однажды мы на самом деле… Знаешь, ты такой хитрый ублюдок. Воплотил одну из моих фантазий, практически слово в слово."

"Говорят, я очень проницательный."

"Это я говорю."

"Давай просто согласимся, что это был приятный опыт для нас двоих. Мне понравилось заниматься сексом с тобой, тебе понравилось заниматься сексом со мной. Мы оба воплотили свои фантазии, и я никому не расскажу об этом. Никто даже не знает, что я сейчас здесь. То, что произошло, навсегда останется в тайне. Обещаю."

"Окей", – кивнула она, вновь улыбаясь, а затем поменялась в лице. – "Но нам не стоит это повторять. Это всё ещё неправильно."

"Как хочешь", – печально согласился я.

"Так будет лучше для всех."

"Хорошо. Но я же всё ещё буду сидеть с детьми в субботу? Не хочу разочаровывать Трейси."

"О, конечно", – сказала она. – "Без проблем."

"Отлично", – я встал с дивана. – "Ничего, если я воспользуюсь твоим душем, прежде чем пойду домой?"

"Моим душем?"

"Да", – сказал я. – "Не хочу, чтобы от меня пахло сексом, родители начнут задавать неудобные вопросы."

Она посмотрела на меня и удивлённо покачала головой.

"Хорошая мысль, Билли", – сказала она мне. – "Ты знаешь, где душ."

"Спасибо", – ответил я, собирая одежду с пола.

Я сделал всего десять шагов в сторону её спальни, как меня позвал её голос. Я повернулся, чтобы посмотреть на неё.

Она стояла, её халат свисал, открывая мне её грудь и промежность. Я почувствовал, как мой пенис вновь немного дёрнулся.

"Может, мне стоит пойти с тобой?", – предложила она, соблазнительно улыбаясь. – "Просто хочу убедиться, что ты хорошо вымоешься."

Мой член пошатнулся ещё сильнее.

"Безусловно."

Если у вас найдётся минутка, напишите, что особенно запомнилось в истории. Мне очень важно узнать ваше мнение: каждая мысль – это новый взгляд на мир, который я создавала. Ваш отзыв – мой компас в творчестве. Буду благодарна за пару строк!