Читать книгу Запретный возраст 18+ - Мария Вель - Страница 4

Время шло, как ему и свойственно. Я рад, что оно шло во взрослом темпе, а не в детском или подростковом. Каждый день я засыпал и просыпался в своей новой жизни. Понемногу я всё больше уверялся, что останусь здесь, что не вернусь обратно в 1999-ый. Эта идея начинала всё больше пугать меня, когда я привык к своей новой жизни.

Конечно, были вещи, по которым я скучал. Современная музыка, например. Порой я безумно хотел послушать альтернативный рок или современный хэви-метал, а не то, что считал раньше золотой классикой.

Я скучал по удобствам, к которым привык в девяностые, но которые не были распространены в ранние восьмидесятые. Ярчайший пример – видеомагнитофоны и фильмы напрокат. У моих родителей видеомагнитофон не появится до 1984-го. Даже первые магазины с кассетами начнут открываться лишь в начале 1985-го.

Но больше всего я скучал по Бекки. Порой я ночами лежал в кровати и рыдал, зная, что мне суждено больше никогда не увидеть её, не обнять её снова.

Как я и поклялся после того, как Ричи ударил меня ножом в бок, я был осторожен в своих действиях. Я ходил в школу каждый день, но больше не издевался над хулиганами. Конечно, если они сами будут нарываться на неприятности, я оплачу им сполна, но пока что они не рисковали. Мои столкновения с Ричи установили мою репутацию того, с кем лучше не связываться. Хулиганы всегда найдут кого-то попроще, чем я, чтобы развлечься.

Я больше не издевался над учителями, как делал с преподавателями истории и анатомии. Я вежливо отвечал на их вопросы, когда меня спрашивали, тем ответом, который от меня ожидали. Больше я не поднимал с ними спорных тем. Каждый день я делал домашнее задание сразу, как только возвращался со школы (кроме тех дней, когда у Аниты нужно было что-то сделать, и это происходило удивительно часто).

Учебный год шёл, и когда зима уступила весне, мои оценки по всем предметам сильно возросли. Можно сказать, поразительно возросли. Даже невероятно возросли, как заметили некоторые учителя. К окончанию учебного года у меня были сплошные пятёрки, и мой средний балл заметно увеличился

Похожим образом я больше не рисковал своим здоровьем. Работая парамедиком, я часто удивлялся тупости подростков, что считают себя бессмертными. После Ричи я понял, что я был ещё хуже, чем они. Нормальные подростки, по крайне мере, понимают, что они могут умереть, даже если думают, что такого с ними больше не повторится. Но я думал, что не могу умереть, что я в безопасности до 32-х лет. И это несмотря на то, что в течении восьми лет соскребал остатки глупых подростков с улиц Споканы.

Меня всё ещё в дрожь бросает мысль о том, что я спокойно сел в машину с Майком в ночь пивной вечеринки. Он мог бы запросто выскользнуть с дамбы и утопить нас двоих в реке Споканы. Как было бы иронично, что я вернулся и предотвратил судьбу Трейси только чтобы самому повторить её, вынуждая родителей в любом случае проходить через это горе, только теперь с другим ребёнком.

Я избегал поездок с подростками, как только мог. Когда не мог, я пристёгивался и затягивал ремень настолько туго, насколько мог. В большинстве своём, это был первый раз, когда вопрос ремней безопасностей поднимался вообще. Я бы мог сказать, что водители и пассажиры этих машин издевались надо мной, называли меня ссыклом, и использовали другие формы давления для своих неясных целей. Но они так не делали. Опять же, ситуация с Ричи Фэрвью мешала им выражать свои мысли вслух. Впрочем, порой кто-нибудь всё же спрашивал у меня, почему я это делаю.

"Ну, а если мы разобьёмся?", – спрашивал я тогда.

"Мы не разобьёмся", – неизбежный ответ.

"Скорее всего нет", – говорил я, – "Но это же возможно, да?"

"Думаю, да", – отвечали мне, пожав плечами.

"Ну", – размышлял я, – "если мы всё же попадём в аварию, я не так сильно пострадаю, если буду пристёгнут. Не вижу никаких причин не пристёгивать ремень. Он не давит, не мешает мне двигаться, так почему же мне не пристегнуть его?"

Обычно они не находили ответа и закрывали на этом тему. Но они никогда не пристёгивали свой ремень в ответ. Они не хотели, чтобы их называли ссыклом.

От чего я точно всегда отказывался, так это от поездок с кем-то, кто напился и/или накурился. И так как мне не очень нравилось идти домой пешком из мест наподобие водопада, я просто избегал тех, с кем может возникнуть такая ситуация.

Такая политика привела к проблемам с Майком, словно нам и так проблем не хватало. Наши отношения изменились со времени моего возвращения, и уже не так сильно волновали Майка. Я больше не был его зашуганным другом, который соглашался на всё, что он предложит. Я больше не курил с ним травку на пути в школу, потому что хотел сохранять трезвый рассудок для занятий.

Он испробовал все формы давления, какие только мог придумать, чтобы заставить меня изменить своё решение, но, когда я продолжал отказываться, он надулся на меня. Он не разговаривал со мной и не ходил вместе со мной в школу три дня. Хотя это и просто детская реакция на очень глупую тему, этот эпизод меня сильно расстроил.

Я беспокоился за Майка и отчаянно желал сдвинуть его с пути, по которому он шёл. Моя убеждённость в этом ещё сильнее возросла после инцидента с Ричи Фэрвью. Майк набросился на него, без капли сомнений, схватил этого придурка и оттащил от меня. Он сделал это, несмотря на то, что боялся Фэрвью, и что у него в этот момент был нож в руках. Майк отложил в сторону все свои инстинкты самосохранения, чтобы прийти мне на помощь, и я не мог забыть об этом. Возможно, если бы он не сделал этого, если бы он просто стоял там, неспособный пошевелиться, я бы просто позволил этой дружбе умереть и отпустил бы его идти дальше по своему пути. Но он не сделал так. Он набросился на него без задней мысли. Боже, я должен ему. Мне нужно попытаться!

Он не извинился передо мной за своё ребячество, такова уж его природа. Он просто появился утром понедельника у моей двери на пути в школу, и вёл себя так, словно ничего не произошло. Он достал косяк и мы пошли вместе, но мне он больше не предлагал. Думаю, это настолько близко к извинению, насколько он был способен.

Так я и продолжил ходить с ним в школу каждый день, несмотря на то, что в этом не было необходимости. Синди, у которой уже была своя машина и каждое утро она заезжала за Трейси, предлагала меня подвозить, если я хочу. В её предложение не входил Майк, которого она терпеть не могла. Поэтому я отказывался.

Глава 4. Часть 2.

После школы я порой шёл к Майку, или он приходил ко мне домой, и затем, после того, как я сделал всё домашнее задание, я курил с ним травку. Я научился опускаться на уровень шестнадцатилетних подростков в такие моменты, и мне даже удавалось повеселиться. Впрочем, я больше не ходил с ним на вечеринки по выходным, всегда оправдываясь тем, что у меня есть другие планы, и зачастую так и было. Я нашёл более интересные способы проводить выходные, чем подвергать свою жизнь риску в поездках с нетрезвыми водителями. В большинстве моих планах участвовала Анита. И Синди тоже.

Майк, казалось, был расстроен, что я не проводил с ним время на выходных, но он не делал из этого трагедию. В наших отношениях выстроился статус-кво. Положение, которому не суждено было долго прожить.

В апреле того же года отец Майка, механик, починил Фольксваген Жук за двести долларов и подарил его Майку, чтобы тот ездил на нём все время.

Я хорошо помню эту машину. Она 68-го года, печка в ней не работала, обивка разорвана в клочья, а двигателю постоянно нужно внимание отца Майка. Ещё до моего возвращения мы с Майком отлично проводили время в этой машине. На ней мы ездили на пивные вечеринки, на тусовки, просто кружили по району. Мы использовали эту машину, чтобы прогуливать школу и ездить вместо этого на рыбалку к реке.

Хотя я и не планировал делать в этой машине большинство из тех вещей, что мы делали раньше, я подумал, что просто проехать пару-тройку километров в школу будет достаточно безопасно. И я ошибался.

И до моего возвращения меня пугало то, как Майк ездит на своём Жуке. Сейчас же я был в абсолютном ужасе. Одной поездки с ним хватило, чтобы я понял, что ноги моей больше не будет в этой машине.

Он забрал меня из дома на пути в школу на следующий день после того, как получил эту машину. Как только мой дом скрылся за горизонтом, он достал косяк и подкурил его.

"Ты точно хочешь делать это, пока ты водишь?", – нервно спросил я.

"Делать что?", – ответил он с искренним удивлением.

Я затянул ремень посильнее и обхватил себя руками.

Во время этой непродолжительной поездки в школу, он безрассудно вилял на дороге в утреннем траффике. Он близко подъезжал к задней части автомобилей, когда у него не было места для манёвра. Настолько близко, что, если бы они резко остановились, у него не было бы времени даже нажать на свои тормоза, не говоря уже о том, чтобы вовремя остановиться. Один раз он проехал на красный свет и трижды мимо знаков СТОП, лишь безразлично взглянув на них. Он курил свой косяк всё это время. Когда мы заехали на школьную парковку, я уже весь дрожал от страха.

"Ты норм, чел?", – спросил он, глядя на меня укуренным взглядом.

"Ага", – ответил я, чувствуя острую необходимость поцеловать землю.

"Эй", – сказал он, – "может свалим после обеда? У нас теперь есть свобода."

"Эм… нет", – ответил я, покачав головой. – "У меня сегодня тест по английскому."

Он скорчил кислую мину, к которой я уже начинаю привыкать.

"Ну хорошо", – возмутился он. – "Но тебе придётся идти домой пешком. Я не собираюсь оставаться здесь весь день только потому что ты решил пойти на уроки."

"Всё в порядке", – спокойно ответил я. – "Доеду домой с Синди и Трейси."

"Ох", – сказал он. – "Ну и ладно."

Он зашагал прочь, а я вздохнул, наблюдая за тем, как он уходит. Я не могу, не хочу опять садиться вместе с ним в машину. И что мне теперь делать?

Как он и обещал, Майк и его машина уже давно испарились со школьной парковки, когда закончились занятия. Без особых проблем я отыскал Трейси и Синди, и они подвезли меня. Синди захотела остаться ненадолго у нас, когда мы приехали домой. Она спросила, не прикупил ли я новых альбомов со времени её последнего визита.

После нашего первого раза, я трахал Синди ещё примерно раз десять, всегда до взаимного удовлетворения.

Нас никогда не видели вместе на публике, и мы оба знали правила таких отношений. Это только сексуальные отношения. Наш эвфемизм этому был "посмотреть на альбомы", в честь нашего первого раза.

Несмотря на то, что я не приобретал новых альбомов со времени своего возвращения, я сказал Синди, что недавно купил что-то новенькое.

"Так давай посмотрим на это", – улыбнулась она, вставая.

"Конечно", – улыбнулся я в ответ, следуя за ней.

Трейси посмотрела, как мы уходим, и покачала головой.

Позже в этот же день Синди и Трейси поехали в супермаркет. Когда они уехали, я взял телефон и позвонил Майку. Я хотел встретиться с ним и поговорить, попытаться донести до него свою точку зрения. В уме я уже подготовил свою речь.

"Чё как?", – резко спросил он, когда подошёл к телефону. Я сразу почувствовал враждебность в его тоне.

"Слушай, может зайдёшь ко мне ненадолго?", – спросил я. – "Или может я к тебе приду."

"У меня есть дела", – сказал он. – "Тебя сегодня подвезли домой?"

"Ага", – ответил я. – "Синди подвезла меня…"

Круто", – прервал он. – "Поедешь со мной завтра, или она опять тебя подвезёт?"

"Примерно об этом я и хотел с тобой поговорить…"

"Чувак, тебя завтра подвозить или как?", – потребовал он ответа, очевидный ультиматум слышался в его тоне. – "Мне как-то плевать."

"Нет", – ответил я. – "Синди подвезёт меня. Но…"

"Ну и ладно", – сказал он. Секунду спустя телефон протрещал в моём ухе.

Я хотел позвонить ему опять, но не сделал этого. Я знал, что из этого ничего хорошего не выйдет. Хотя у меня всё ещё была надежда на Майка, я не мог избавиться от мысли, что у меня ничего не получилось.

Школьный год всё ещё продолжался. Я продолжал ездить утром и вечером с Синди и Трейси на Chevrolet Caprice, машина, которую Синди купил её отец, сразу после того, как она получила водительские права. Примерно два или три раза на неделе у Синди появлялось жгучее желание пойти и посмотреть на мои альбомы. Я никогда не упускал возможности показать ей их.

Майк держал со мной дистанцию. Он больше не звонил мне, не приходил ко мне домой. Спустя недели две я увидел, что он катается по району на своём Жуке с парочкой ребят помладше. Ребята, над которыми он раньше издевался. Когда я видел его, он даже не махал мне, делал вид, что не замечает меня. Каждый раз, когда я видел его, мне становилось грустно.

Глава 4. Часть 3.

В течении этого учебного года я выработал привычку обедать вместе с Ниной Блэкмур. Уже меньше, чем через неделю, я перестал делать это то ли из-за простой жалости, то ли из-за чувства вины за свои прошлые грехи, то ли из-за попыток изменить будущую личность будущей стервы.

Теперь я обедал с Ниной просто потому что мне очень нравилось разговаривать с ней. Каждый день я с нетерпением ждал обеда, чтобы мы могли ещё поговорить о литературе, взглядах на жизнь и прочих темах. Она была образованным и приятным человеком, если пробиться через её барьер, что выстроился после тех издевательств, что она пережила. Думаю, жизнь способна заставить некоторых людей взрослеть быстрее, чем это задумала сама природа. То, как загорались её глаза, когда она видела, что я подходил к её столику, подсказывало мне, что она тоже была рада меня видеть.

К тому времени, как Майк резко прекратил нашу дружбу, мы с Ниной стали довольно близки, и даже могли доверять друг другу. Я зашёл в столовую на следующий день после разговора с Майком, и Нина сразу заметила грусть на моём лице.

"Что случилось?", – спросила она, застенчиво улыбаясь мне.

"Ох", – начал я, садясь за стол и открывая свой ланч-пакет, – "помнишь моего друга Майка, о котором я тебе рассказывал?"

"Ага", – сказала она. – "Тот парень, который постоянно травку курит."

"Именно", – согласился я. – "Так вот, вчера…"

Я вылил на неё всю историю, исключая, конечно, ту часть, где я когда-то был 32-хлетним и теперь мне сложно понимать шестнадцатилетних. Она выслушала меня, ни разу не перебив, а затем, когда я закончил свою историю, задумчиво взглянула на меня.

"Кажется, словно ты винишь себя в этом", – сказала она.

Я пожал плечами.

"Мы были друзьями уже очень долгое время. Может, я просто слишком строг с ним. Разве это так плохо, что он предлагает подвозить меня в школу каждый день?"

"Если это подвергает твою жизнь опасности, то да", – ответила она. – "Мне кажется, что это его следует винить, а не тебя. Это он решил закончить дружбу из-за чего-то настолько глупого, как с кем ты ездишь в школу и куришь ли ты с ним травку."

"Да, знаю", – согласился я. – "Но мы уже так давно дружим. Я не могу перестать думать о том, что я его в каком-то роде подвёл."

"Если вы и правда так давно дружите", – сказала она, – "то не кажется ли тебе, что однажды он всё же повзрослеет и поймёт, насколько глупо себя вёл? Он ещё вернётся."

"Может, к тому времени будет уже слишком поздно", – выпалил я.

Она взглянула на меня в замешательстве.

"Ты это к чему?"

"О, не обращай на это внимания", – ответил я ей. – "Порой я бываю чересчур драматичным."

В тот день я вышел из столовой, чувствуя значительное облегчение по поводу всей ситуации. Хотя ничего и не изменилось, мне всегда становилось лучше после разговоров с Ниной.

Ещё я выработал привычку читать бизнес-колонки в газетах каждый день. За завтраком я просматривал отчёт о фондовом рынке, запоминая и отслеживая различные акции. Для меня это стало настолько обыденной вещью, что отец вскоре перестал спрашивать меня, зачем я это делаю. В прошлой жизни я следил только за инвестициями моего пенсионного плана 401к. Теперь я пытался всерьёз взяться за фондовый рынок, и я начал постепенно изучать его и осваивать. Если я смогу освоить это, значит, я смогу освоить что угодно.

Начались летние каникулы. Когда я принёс свой табель маме, мне действительно показалось, что она упадёт в обморок, глядя на него.

"Одни пятёрки, Билли?", – спросила она, глядя на меня в недоумении. – "У тебя?"

"Думаю, я просто стал серьёзнее относиться к твоим словам о том, что образование – это самое важное в жизни, мам", – ответил я ей.

Продолжительная версия Взгляда последовала за этими словами.

"Может, приготовишь сегодня тако на ужин?", – спросил я следом.

"Конечно", – ошеломлённо произнесла она.

Глава 4. Часть 4.

Лето быстро пролетало за жаркими днями и сексуальной активностью. Хотя Майк больше и не тусовался со мной, я нашёл себе новую компанию в лице Синди и Трейси. Мои отношения с сестрой улучшились настолько, что она теперь доверяла мне свои секреты. Она рассказывала мне о своих мечтах и надеждах. Что она хотела пойти учиться в юридическую школу, выйти замуж за хорошего парня и завести детей. Что она хотела большой, хороший дом и машину. Это то, что я никогда не знал о своей сестре, потому что её жизнь закончилась до того, как мы вышли из стадии подростковой ненависти друг к другу.

Она больше не беспокоилась о том, что нас могут увидеть вместе. Может, всё то, что я ей говорил, что я делал для неё, сильно её впечатлило. Всё лето она относилась ко мне как к другу и брала с собой на вечеринки, либо с Синди, либо с другими её друзьями.

Она тоже приобрела похожую неприязнь к нетрезвым водителям. Эту неприязнь она умудрилась вбить в голову и Синди. Когда мы где-то тусилили, одна из девушек обязательно оставалась достаточно трезвой, чтобы безопасно доехать домой. Они выработали правило ответственного водителя до того, как это вошло в обиход. Мне всегда казалось, что мой разговор с Трейси той ночью сильно повлиял на неё.

Именно из круга друзей Синди и Трейси я выбирал себе сексуальных партнёров. Они обе входили в популярную компанию, элитнейшие из элит. В своей прошлой жизни я был бы до чёртиков напуган, находясь с ними на одной вечеринке.

Но теперь всё по-другому. Я не мог заставить себя бояться подростков, но ох, как же я хотел их. Редко я уходил с вечеринки, не воспользовавшись парочкой презервативов, которые я постоянно носил с собой. Я спал с девушками из моих фантазий, и обычно они сами подходили ко мне, спасибо той подпольной репутации, что я выработал среди женщин.

Парни на этих вечеринках, по большей части старше меня, либо выпускники, либо уже студенты, прекрасно понимали, что я делаю. Несмотря на мою репутацию после случая с Ричи Фэрвью, они считали меня безобидным, даже когда я уходил с их девушками погулять, пока они играли в игры на выпивание или заливали себе пиво в глотки прямо из бочки. Конечно, им было интересно, что я делаю. Я был младше всех, и они никогда не разговаривали со мной.

Меня это вполне устраивало. До тех пор, пока они не видят во мне угрозы, когда замечают, что я болтаю в женской компании или ухожу с их девушками на приватный разговор.

Трейси однажды рассказала мне, что большинство парней считают, что я гей. Они не издевались надо мной, потому что Ричи Фэрвью, но для них это объясняло, почему я предпочитаю компанию девушек разговорам о футболе и машинах с парнями.

Я никогда не пытался доказать им обратное, хотя меня в край поражала их странная логика. Если парень тусуется с девушками, значит, он гей.

У меня были очень строгие правила по поводу моих отношений на время лета. Обычно я не спал с кем-либо больше одного раза, и сразу давал ясно понять, что не хочу какого-либо дальнейшего развития подобных отношений. Я был согласен на секс, только на секс. Большинство из них понимало это. Они тоже были согласны только на секс и радовались, что я способен держать язык за зубами и распускать его, только когда он находился возле их киски.

У меня было только два исключения из этого правила: Синди и Анита. Я продолжал спать с ними. Это было довольно приятно. Они обе понимали правила, особенно Анита, которая меньше всего хотела, чтобы кто-либо узнал, что она трахается с подростком. К тому же, они обе принимали противозачаточные и мне не нужно было надевать презерватив с ними. Так приятно было время от времени, для разнообразия, проникать в голую плоть своей плотью.

Это было отличное лето, несмотря на мою разлуку с Майком и отсутствие разговоров с Ниной, по которым я безумно скучал. Лучшее лето, какое я только помнил.

В августе, когда мне исполнилось пятнадцать с половиной, мне дали разрешение водить машину. Отец "учил" меня водить.

"Ты прям на лету всё схватываешь", – сказал он, глядя на меня с подозрением. – "Трейси же не разрешала тебе водить, да?"

"Нет, пап", – заверил я его, профессионально меняя полосы, в экстазе от того, что я снова за рулём спустя… Сколько? Больше шести месяцев? – "Наверное, у меня просто к этому талант."

"Талант, говоришь…", – сказал он. – "Думаю, нам не придётся много ездить вместе, а?"

Глава 4. Часть 5.

В сентябре начался мой новый учебный год и выпускной класс Трейси. У меня появилось много новых занятий по темам, которые я выбрал пару недель ранее. Я был особенно счастлив узнать, что мне больше не нужно ходить на физкультуру.

Моим первым занятием в семестре стала молекулярная биология. Миссис Крукшанк преподавала этот предмет, и это тема, в которой я очень плохо разбираюсь. Я взял этот предмет, чтобы избавиться от той тоски, что на меня нагоняла школа, и наконец-то узнать что-нибудь новое. Я вошёл в класс в первый день и миссис Крукшанк сухо поприветствовала меня.

"Билли", – сказала она. – "Рада снова видеть тебя в этом году."

"Я тоже рад Вас видеть", – ответил я.

"О молекулярной биологии ты тоже любишь читать?", – спросила она следом. В её лице и тоне читалась лёгкая насмешка и сарказм.

"Нет, миссис Крукшанк", – сказал я. – "Мои познания в молекулярной биологии девственно чисты."

Прежде чем она успела ответить, я повернулся, чтобы найти место. Я заметил, что Нина тоже сидит в классе. Она сидела на переднем ряду и все парты вокруг неё были пусты. Она слабо улыбнулась мне, наверное, гадая, заговорю ли я с ней после лета.

"Привет, Нина", – поприветствовал я, садясь рядом с ней. – "Как лето прошло?"

Выяснилось, что мы с Ниной ходим вместе ещё и на третий урок, геометрию. Там я тоже сидел рядом с ней. Когда раздался звонок на обеденный перерыв, мы с ней вместе пошли в столовую. Мы нашли наше привычное место и принялись разговаривать за обедом. Спустя уже пару минут мы общались так, словно это было вчера.

"Так ты всё ещё хочешь быть врачом?", – спросил я, пока мы ковырялись в местной версии бефстроганов.

"О да", – кивнула она. – "Поэтому я и пошла на молекулярную биологию. Нужно сильно налегать на науку, чтобы попасть туда. Особенно если ты хочешь получать стипендию."

"Куда поступать хочешь?", – спросил я.

"Куда возьмут", – ответила она. – "Но я предпочитаю Вашингтонский университет в Сиэтле. У него наивысший рейтинг, и он достаточно близко к дому, чтобы я могла возвращаться на праздники. Если я куплю хорошую машину, конечно. У моих родителей нет таких денег."

"У моих тоже", – согласился я. – "Пытаюсь заставить отца инвестировать в фондовый рынок, но он отказывается. Не думаю, что он доверяет моим предсказаниям по поводу хороших вложений."

"Ты всё ещё хочешь изучать бизнес?"

"Не то, чтобы очень хочу", – сказал я. – "Но думаю, что должен. Мне кажется, что это моя судьба."

Она захихикала. Ещё год назад она не могла себе такое позволить.

"Ты и правда всё ещё считаешь это своей судьбой, а?"

"Думаю, у меня хороший склад ума для такого", – прогнозировал я.

Немного мы ели в тишине, а затем я спросил:

"Ты хоть что-то поняла в этой молекулярной биологии? Сегодня было только вступление, но мне это уже показалось безумно сложным. Сильно отличается от анатомии и физиологии."

"Ага", – сказала она. – "Я немного читала по этой теме летом, ну, знаешь, хотела получить небольшое преимущество. Но знаешь, что меня на самом деле озадачило?"

"Что?"

"Геометрия. Такое чувство, что он на латыни разговаривал."

"Так и есть", – подтвердил я. – "Но, думаю, с этим я разобрался. По большей части, нужно просто запоминать формулы. Математическая часть – это та алгебра, которую мы проходили в прошлом году. Если ты сможешь запомнить формулу, то справишься с этим."

"У тебя, видимо, такой склад ума", – сказала она мне, откусывая ещё один кусочек от своего обеда.

"Раньше у меня его не было", – пробубнил я.

"Ты о чём?"

"Не, ничего", – ответил я, и мне в голову внезапно пришла идея. – "Слушай, мы можем друг другу помочь. Почему бы нам не встречаться пару раз на неделе и учиться вместе? Ты поможешь мне с биологией, я помогу тебе с геометрией."

Она обомлела, взглянув на меня, и её лицо покраснело

"Всё хорошо?", – спросил я, пытаясь понять, что я такого сказал, что настолько смутил её.

"Ты хочешь… учиться со мной?", – спросила она.

"Конечно", – сказал я. – "Почему бы и нет? Можем заниматься у тебя дома или у меня. Ты вроде недалеко от меня живёшь, да?"

"Да, недалеко", – она покачала головой. – "Ты точно этого хочешь?"

"Учиться вместе?", – спросил я в замешательстве. – "Конечно хочу. Что не так?"

Она долго и пристально смотрела на меня, множество эмоций пробегали по её лицу. Страх, сомнение, восторг, разочарование, решительность.

"Ничего", – сказала она наконец. – "Когда начнём?"

"Не знаю", – ответил я, всё ещё в недоумении. – "Как насчёт того, чтобы заниматься, когда мы застрянем на чём-то? Мне кажется, что это будет часто происходить."

Её взгляд ненадолго прояснился, она показалась более сдержанной. Она захихикала и покачала головой.

"Что не так?", – спросил я вновь, практически раздражённый.

"Ничего", – смеялась она. – "Просто странные мысли в голову пришли."

"Ко мне они тоже часто приходят", – сказал я, всё ещё гадая, о чём же таком она подумала.

Глава 4. Часть 6.

Конечно, я встречался с Майком в школьных коридорах, но он не разговаривал со мной, не подходил ко мне. Его шкафчик больше не находился рядом с моими. Кажется, у него появилась новая группа из ребят помладше, с которыми он зависает. Они словно молились на него. К своему сожалению я понял, что именно это ему и нужно. Ещё я знал, что он вылетит из школы в конце этого года, и я не могу предотвратить это. Пару раз я пытался подойти к нему, но он просто уходил от меня.

Мы с Ниной постоянно делали уроки вместе, и наши дружеские отношения дошли до той стадии, что мы стали достаточно близкими друзьями, способными понимать настроение друг друга одним лишь взглядом, способными говорить друг другу практически что угодно.

Мы стали ближе, чем я мог представить. Мы с ней были ближе, чем когда-либо с Майком. В конце концов, Нина не пыталась обогнать любую историю, какую я ей рассказывал, и не убеждала меня, что в ней побывала куча мифических членов.

Она не заставляла меня курить сигареты или прогуливать школу, чтобы пойти обдолбаться. К тому же, с ней не было странного сексуального напряжения, как было с большинством девушек, которых я знал. Нам просто нравилось быть вместе и разговаривать друг с другом.

Она познакомилась с Трейси и моими родителями, когда мы в первый раз занимались у меня дома. Это было в каком-то роде неловко, потому что Нина очень застенчива перед незнакомыми людьми, а моим родителями было очень интересно узнать о девушке, с которой я решил их познакомить. Хотя я уже и дошёл до той стадии, что тыкаю свой член во всё, что шевелится, я никогда не знакомил кого-либо с родителями. Мне показалось даже ироничным, что единственная девушка, которую я представил родителями, была та, с кем я никогда не занимался сексом.

Нина пробубнила односложные ответы на расспросы родителей о том, где она живёт, чем хочет заниматься и прочее, и наконец, они оставили нас одних. Трейси лишь быстро поприветствовала Нину, приличия ради, и сразу ушла в свою комнату.

После того, как Нина ушла, и после того, как я ответил на все вопросы родителей и объяснил, что мы просто учимся вместе, что мы только друзья, что им не нужно планировать свадьбу, я поднялся наверх, чтобы поставить свои учебники на место.

Трейси сейчас сама делала уроки под аккомпанемент хеви-метала. Она заметила, что я прохожу мимо её комнаты и позвала к себе.

"Что случилось?", – спросил я её.

"У тебя вообще стыда нет?", – заявила она мне.

"Ты о чём?"

"Мало было того, что ты всех моих друзей перетрахал, но тебе не кажется, что это уже слишком? Тебе стало скучно, и ты теперь решил трахать застенчивых умных девочек? Ты просто уёбок."

"Я не трахаюсь с Ниной", – сказал я, ошеломлённо глядя на свою сестру. – "Мы просто учимся вместе. Она моя подруга."

"У тебя нет подруг", – обвинила она. – "У тебя есть только партнёры по сексу. Ты мне действительно сейчас заявляешь, что привёл эту девочку сюда, чтобы уроки с ней делать? И ты совсем не уходил с ней наверх для приватной сессии до того, как мы домой вернулись?"

"Нет!", – крикнул я, мотая головой. – "Боже мой, неужели я настолько плох?"

"Настолько ли ты плох?", – засмеялась она. – "Ты хоть представляешь, сколько отношений ты разрушил за последние пару месяцев? Ты знаешь, что четыре мои подруги бросили своих парней после того, как ты их трахнул?"

"Нет… Серьёзно?"

"Серьёзно", – кивнула она. – "Поначалу это было даже мило, видеть, как все эти девушки пытаются подкатить к тебе, чтобы ты их заметил. Но ты совсем из рук выбился. Девушки подходили ко мне и притворялись моими подругами, только чтобы я познакомила их с тобой. Они говорили, мол, конечно, я хочу, чтобы всё было по-тихому. Просто познакомиться с ним, поболтать немного. Ты знаешь, что они только о тебе и говорили в раздевалке и туалете? И знаешь, что конкретно они говорили о тебе?"

"Что?", – спросил я.

"Они говорили о тебе в том же ключе, в каком твои друзья говорят о девушках наподобие Стэф. Ты шлюха, Билли. Они описывали, как хорошо ты занимаешься этим, используя самые отвратительные термины, какие я только слышала. Они даже спрашивали, трахал ли ты когда-либо меня. Меня! Твою ёбанную сестру!"

"Мне жаль, Трейси, я никогда…"

"Но знаешь, что они никогда не говорили о тебе?", – продолжила она. – "Они не говорили, какой ты хороший и вежливый парень. Они никогда не подходили ко мне и не говорили 'Боже, Трейси, твой брат такая душка'. Они говорят только о том, как ты вылизывал их и трахал, пока они не закричал. Они не говорили, как хотят привести тебя к себе и познакомить с родителями, или что они хотели бы встречаться с тобой. Они говорят, как хотели бы пробраться к тебе домой опять и снова переспать с тобой."

"Вау", – сказал я, не зная, что и думать. Конечно я понимал, что у меня была репутация среди девушек, но я понятия не имел, что они говорят обо мне в том ключе, о котором мне рассказала Трейси. Меня так же печалила злость моей сестры. Последнее, чего я хотел, это чтобы она злилась на меня.

"Вау!", – передразнила Трейси. – "Какая, блять, глубокая мысль!"

Я присел у края кровати, ставя рюкзак, наполненный книгами, на пол. Трейси слегка приглушила музыку.

"Мне жаль, Трейси", – сказал я ей. – "Я не знал, что мои действия заденут тебя. Я думал, что просто безобидно веселился. Уверяю тебя, мы с Ниной просто друзья. Я не спал с ней и у меня даже нет такого намерения."

Она смотрела на меня некоторое время.

"Знаешь, что самое хуёвое?", – спросила она. – "Самое хуёвое, что ты на самом деле можешь быть хорошим парнем и душкой. Будь ты просто придурком, меня бы не волновало, что девушки так о тебе говорят. Но ты не такой. Меня бесит, что люди говорят такое о моём маленьком брате. Вот ты бы чувствовал нечто подобное, если бы услышал в раздевалке, как парни рассказывают, что Трейси хорошо сосёт члены и трахается со всеми подряд?"

Конечно", – согласился я. Чувствовал бы я подобное? Да я бы убил того, кто так говорил.

"Вот и я о том же", – сказала она. – "Но я даже не могу оправдать тебя перед ними. Ты и правда трахаешься со всеми подряд."

"Мне жаль", – повторил я. Я даже не знал, что сказать. Я точно не могу пообещать ей, что такого больше не повторится, потому что это будет ложью.

"Слушай", – сказала она. – "Я просто твоя сестра. И я не буду просить тебя перестать трахать девушек, я знаю, что ты всё равно этого не сделаешь. Но ты можешь хотя бы угомониться ненадолго? Прекратить это всё на неделю-две? Или, может, трахнуть кого-либо больше, чем один раз?"

Я засмеялся, покачав головой.

"Попытаюсь, Трейси. Попытаюсь. Но помни, что мне пятнадцать, я сейчас на своём сексуальном пике, знаешь ли."

"Ой, иди ты нахуй", – засмеялась она в ответ. – "Прости, что накричала на тебя, но ты заслужил это."

"Думаю, да", – согласился я.

"Ты и правда не трахаешься с Ниной?"

"Правда."

"Может, на тебе ещё рано ставить крест."

Я действительно немного угомонился, ради спокойствия Трейси. И ради своего спокойствия тоже. Мне не очень нравилось, что ко мне относятся, как к шлюхе. Я перестал сам искать женщин и вместо этого ждал, пока они сами подойдут ко мне. К тому же, я стал чаще заниматься сексом повторно.

К тому времени, как пошёл первый снег, в дополнении к новой лучшей подруге у меня появился небольшой круг девушек, с которыми я занимался сексом, вместо того, чтобы постоянно менять партнёров. Этого было вполне достаточно. И когда одна из девушек уставала от таких отношений или хотела найти себе парня, я искал другую девушку.

Глава 4. Часть 7.

К моему удивлению, Трейси и Нина даже подружились. Нина приходила ко мне домой примерно два раза в неделю и моя сестра, интересуясь, что же за девушку я выбрал себе в друзья, обязательно разговаривала с Ниной каждый раз, когда видела её.

Нина долго привыкала к моей сестре. Я понимал, что это из-за того, как другие девушки раньше издевались над ней, и это продлилось дольше, чем насмешки от парней. Сам бы я об этом не догадался, если бы она не сказала мне, и меня печалила мысль, что прекрасный пол может быть куда более жесток по отношению к своим же, чем парни.

Но со временем Нина избавилась от стеснительности перед Трейси и даже Синди, что тоже была частым гостем в нашем доме. Две старшие девушки взяли Нину под своё крыло и обучили её всем тонкостям моды, уговаривая её заменить свой однотонный гардероб на более современные вещи. Они научили её наносить макияж и делать другие причёски, кроме хвостика. На самом деле, она кардинально поменяла свой образ. Я начинал видеть в ней того привлекательного доктора, каким она однажды станет, но без надменного выражения лица и стервозных манер.

И вот наступил день в начале декабря, когда холодный зимний шторм надвинулся на Спокану. Снег поднимался в воздух порывистым ветром, что достигал больше 65 км/ч.

Когда я вышел из школы и направился к парковочному месту Синди, снежинки били мне в лицо, словно осколки стекла, обжигая мою кожу и вынуждая сильнее затянуть капюшон и шарф. Несколько зданий уже были погребены под тремя метрами снега, и вся земля была покрыта белым. Если бы так снежило утром, школу бы закрыли, но, к сожалению, шторм не поднимался до позднего утра.

Когда я добрался до места, где Синди обычно паркует свою машину, я оглянулся и ничего не нашёл. Я посмотрел вокруг, думая, не ошибся ли я с местом. Ветер сильно обжигал моё лицо, пока я пытался найти машину. Её нигде не было. Другие ребята бежали к своим машинам в группах по несколько человек, некоторые из них поскальзывались на льду. Я всё ещё нигде не видел Синди и Трейси.

"Какого хуя?..", – пробубнил я, гадая, куда они пропали.

Мне хватило минуты, чтобы осознать, что я застрял здесь и у меня нет другого варианта, кроме как идти домой пешком. Интересно, замёрзну ли я насмерть прежде чем успею дойти? И затем я увидел, что Райсин направляется к своей машине. Я побежал следом за ним.

Спустя пятнадцать минут Райсин высадил меня возле дома. Я увидел припаркованную машину Трейси и это не улучшило моё настроение. Я поблагодарил Райсина и попрощался с ним, с трудом пробираясь сквозь снег у дороги к входной двери, бубня себе под нос всё, что я думаю о своей сестре и друзьях, которые бросили меня посреди грёбанной метели.

Дверь была закрыта, поэтому я воспользовался своим ключом, заходя в тёплую гостиную, собираясь вынести мозги этим предательницами.

Но их не было здесь. Телевизор выключен и вертушка стерео молчаливо кружилась над одним из моих альбомов, делая 33 и 1/3 оборота в минуту, ручка повисла над одним из треков.

Быстрый взгляд на кофейный столик подсказал мне, чем именно они занимались. Открытая пачка начос с сыром лежала рядом с остатками сэндвичей и парочкой обёрток от конфет.

Они накурились! Они оставили меня замерзать до смерти в снегу, чтобы они могли пойти домой и накуриться. И они наверняка выкурили всё до моего прихода. Вот сучки! Где они сейчас? Я принялся грозно расхаживать по дому, ища их.

Когда я подошёл к двери, ведущей в гараж, я услышал девчачий смех, доносящийся по ту сторону. Кипя от злости, я схватил ручку двери и резко потянул на себя. От увиденного я застыл на месте

Синди и Трейси были там. Запах травки сразу ударил мне в нос, небольшое пространство гаража застилал дым. Но больше всего меня удивило, кто был с ними.

Нина сидела там, ртом она прильнула к горлышку бонга, вдыхая дым через воду, пока Синди держала зажигалку и подстрекала её.

"Давай, девочка!", – подбадривала Синди. – "Дуй!"

Трейси взглянула на меня с ухмылкой на лице и полузакрытыми глазами.

"Хэй, Билли", – сказала она. – "Хорошо, что ты добрался домой. Хочешь дунуть?"

Нина, услышав моё имя, быстро прекратила все свои действия, оставив дым кружиться у бонга. Она заметила мой ошарашенный взгляд и посмотрела на меня в ответ, а затем разорвалась истерическим смехом, выдыхая большое облако дыма из своего рта и носа. Трейси и Синди засмеялись вместе с ней. Они показывали на меня и смеялись ещё сильнее.

Где-то три минуты продолжалась эта истерика, пока я стоял у двери и просто смотрел на них. Поверить не могу, что они заставили Нину накуриться. Поверь не могу, что Нина согласилась! О чём они только думали?

Когда их смех прекратился, я подошёл к ним. Нина попыталась что-то сказать, но у неё снова началась истерика. Синди присоединилась к ней.

"Вы её накурили?", – спросил я Трейси, потому что только она сейчас не смеялась. – "И заставили прогулять школу?"

"Никто её не заставлял", – сказала Трейси, беря пакет травы и заряжая бонг. – "Она спросила, есть ли у нас травка. Она хотела её попробовать. Видимо, все те истории, что ты рассказывал, заинтересовали её", – она захихикала, указывая большим пальцем на Нину. – "Как видишь, ей понравилось. Почему ты раньше с ней не курил?"

"Я не думал, что она этого хотела", – сказал я, смотря на лицо Нины. На секунду она успокаивалась, а затем вновь начинала смеяться.

"Видимо, ты ошибался", – сказала Трейси, передавая мне бонг и зажигалку. – "Думаю, ты многое не знаешь о Нине."

"Ты о чём?", – спросил я.

"Потом", – ответила она. – "Дуй уже."

Ну что же, не можешь побить – присоединяйся. Я щёлкнул зажигалкой и поднёс к себе бонг.

Глава 4. Часть 8.

Синди и Нина ушли незадолго до того, как отец вернулся домой с работы. Я беспокоится за них, ведь они поехали по заснеженной дороге с нетрезвым водителем за рулём. Я не мог уговорить их остаться, но взял с них обещание, что они пристегнут ремни безопасности. Я знал, что Нина сдержит обещание.

Ещё я знал, что у них небольшие шансы разбиться насмерть. Большинство аварий со смертельным исходом случаются летом, когда погода чистая и ясная, и водители ездят по дорогам на суицидальной скорости. В зимнюю погоду все водят медленно. Хотя аварий в это время и было больше, они обычно незначительные. Нельзя сгенерировать достаточное количество кинетической энергии, чтобы разбиться насмерть во время снежной бури. Если Синди и попадёт в аварию, она, скорее всего, отделяется парой царапин. Но нет ничего невозможного, поэтому я беспокоился.

После того, как ужин был съеден и посуда помыта, когда все в доме уже собирались ложиться спать, я вновь пробрался в комнату Трейси.

На улице всё ещё завывал ветер, задвижки грохотали и бились об окно. Занятия в школе отменили бы, но завтра и так была суббота.

Трейси лежала на кровати, читая последнюю (на то время) книгу Стивена Кинга. Она была в своей стандартной пижаме – длинной футболке.

"Что такое?", – спросила она, когда я постучался в распахнутую дверь.

"Я могу зайти?", – спросил я.

"Конечно", – сказала она, откладывая книгу в сторону и садясь на кровати.

"Сегодня днём", – начал я, – "когда мы курили…"

"Ага", – кивнула она. – "Убийственная дурь, да? Я ещё весь ужин укуренной была после неё. Хочешь покурить? У меня осталось немного."

"Нет", – ответил я, покачав головой, а затем поправился. – "Ну, может завтра. Но я не об этом. Когда мы курили, ты сказала, что я многое не знаю о Нине."

"Да?", – улыбнулась слегка Трейси.

"Что ты имела ввиду под этим?", – спросил я.

Она посмотрела на меня очень зрелым взглядом.

"Ты и правда не понимаешь, да?"

"Не понимаю что?", – спросил я.

Она глубоко вздохнула.

"Нина любит тебя, Билли."

"Что?"

"Она не просто запала на тебя. Это не симпатия, не щенячья любовь, чем бы это ни было. Это любовь. Л-Ю-Б-О-В-Ь. Сильная, большая любовь. Она по уши влюблена в тебя, братик."

Я ошеломлённо стоял в тишине. Затем я, наконец, заговорил:

"Это она тебе сказала?"

"Нет", – ответила Трейси. – "Ей и не нужно. Это довольно очевидно для всех, кто разговаривает с ней. Я поняла это сразу же, как только мы с ней стали болтать. Она всё время о тебе думает", – она пожалась. – "Бог знает почему."

"Погоди", – сказал я. – "Думаю, ты ошибаешься. Мы хорошие друзья, нам нравится разговаривать друг с другом, и я понимаю, что тебе могло показаться…"

"Я не ошибаюсь, Билли", – резко выпалила Трейси. – "Я просто делюсь с тобой информацией, сам решай, что ты будешь с ней делать. Нина любит тебя. В этом нет сомнений. И она страшно боится, что ты не любишь её и не заинтересован в ней, и что однажды ты разобьёшь ей сердце."

"Что? Откуда…"

"Потому что я девушка", – ответила Трейси, прежде чем я успел её спросить. – "Мы понимаем такие вещи. Она знает, что ты можешь сделать ей больно, и она знает, что не способна это предотвратить, если ты решишь так сделать. Ей нравится быть вместе с тобой, но она хочет большего. Она не получает большего, но остаётся рядом с тобой, надеясь, что однажды она это получит. Она будет оставаться рядом, пока есть хотя бы слабая надежда. Единственный способ, каким ты можешь заставить её разлюбить тебя, это разрушить её надежду. Она может не оклематься после такого. Она очень хрупкая девушка, как ты мог заметить, и я осмелюсь предположить, что она не оклемается. Я не говорю это, чтобы запугать тебя или что-то в этом роде. Я просто хочу, чтобы ты понимал, с чем имеешь дело. Она любит тебя. Она боготворит тебя. Относись к ней осторожно, потому что ты имеешь дело с её ёбанными эмоциями. Ты меня понял?"

"Нет", – покачал я головой. – "Я не понимаю тебя."

Я начинал злиться. Вот он я, мне 32, почти 33, и семнадцатилетняя девчонка рассказывает мне о любви? Да что она вообще об этом знает? Она, видимо, начиталась своих любимых романов и теперь проецирует это на Нину.

"Мы с Ниной просто друзья. Не больше. Так оно и будет. Я ей нравлюсь, ей приятна моя компания, но она не любит меня. Я над ней в младшей школе издевался, в конце-то концов! Ты всё неправильно поняла."

Она снова взяла свою книгу.

"Верь чему хочешь, Билли", – сказала она, невербально отвергая меня. – "Но я не ошибаюсь."

Глава 4. Часть 9.

Зима продолжалась. В школе я продолжал получать одни пятёрки в первом семестре. Во втором семестре мы с Ниной ходили вместе уже на три занятия. Мы продолжали делать уроки несколько раз на неделе.

Когда мы были вместе, я осторожно наблюдал за ней и вслушивался в её слова. Само собой, ей нравилось быть рядом со мной, как и мне нравилось быть рядом с ней.

Она ценила моё мнение, и я ценил её. Она шутила при мне, показывая остроумное чувство юмора, что скрывалось под её стеснительностью. Чувство юмора, о котором не знал никто, кроме меня. Нам нравилось быть вместе. Мы были друзьями, хорошим друзьями, даже лучшими. Но любовь? Думаю, нет.

10-го февраля того года, 1983, я пошёл после школы с отцом в департамент транспортных средств. Я прошёл письменный экзамен, сдав на 100%. Затем я забрался в Dodge Diplomat своего отца вместе с экзаменатором, ворчливой престарелой женщиной, и получил свои права на вождение.

Инструктор была впечатлена моими навыками, заявив, что редко можно встретить начинающего водителя, который так хорошо управляет машиной. Она поставила мне 96% по итогам экзамена, занизив оценку из-за того, что я не сделал параллельную парковку ужасно хорошо. Это то, что я так никогда и не освоил. Затем я вернулся в департамент, где сделали моё фото. Теперь я был лицензированным водителем.

Пока я вёз своего отца домой в тот день, он поздравил меня и прочёл небольшую лекцию о безопасном вождении. Исполнял свой отцовский долг, понятное дело. Когда он закончил говорить, я повернулся к нему.

"Я бы хотел устроиться на работу, пап", – сказал я ему.

"На работу?", – спросил он, смотря на меня.

"Ага", – подтвердил я. – "Хочу начать зарабатывать собственные деньги. Ну знаешь, чтобы я мог купить себе машину и начать откладывать деньги на колледж. Что-то типа того."

"Ну что же, это похвально, Билл", – сказал он мне, откидываясь на спинку кресла. – "Я точно не собираюсь останавливать тебя."

"Могу я использовать машину по будням после того, как ты вернёшься домой? Если я найду работу, конечно."

"Полагаю, что да", – сказал он мне. – "До тех пор, пока она не понадобится нам. Конечно, ты должен понимать, что наши страховые взносы возросли, потому что вы с Трейси теперь внесены в наш страховой полис. К тому же, газ дорожает. А ещё есть Трейси, она тоже пользуется этой машиной."

"Я заплачу за все надбавки", – пообещал я. – "И мы с Трейси тоже что-нибудь придумаем."

"Да", – задумчиво произнёс он. – "Полагаю, вы что-нибудь придумаете. Вы с сестрой очень сблизились за последний год."

В ответ я пожал плечами в стиле подростков.

"Ваши отношения стали намного лучше, чем раньше. На самом деле, некоторое время назад произошло кардинально изменение в ваших отношениях и даже в личностях", – он уставился на меня. – "Это было незадолго до того, как тебя ударили ножом."

О чём он говорит? Я занервничал от его взгляда. Отец понимал, что со мной что-то произошло, но он не знал, что конкретно. Не знал же? Он просто пытается вытянуть информацию? Или он подозревает о правде? Правда же просто безумна, да? Он не мог подозревать об этом. Не мог же?

"Думаю, я просто разобрался со всем своим дерьмом, пап", – нервно ответил я. – "И Трейси тоже."

Некоторое время он продолжал смотреть на меня, а затем слегка покачал головой.

"Не говори 'дерьмо'", – ответил он наконец. – "Если хочешь найти работу, и, если вы с сестрой сможете разобраться с машиной, я даю своё благословение."

"Спасибо, пап", – сказал я ему.

Я точно не хотел работать на каторжном труде в заведениях быстрого питания, поэтому даже не пытался подать туда заявку. Я знал, что у меня есть время, поэтому я выжидал и тщательно подбирал вакансии, подавая заявку только в те места, где я смогу выдержать ритм заведения.

Нужно понимать, что я провёл восемь лет, работая парамедиком. Несмотря на все ужасы, с которыми нам приходилось сталкиваться, несмотря на всю ответственность, что лежала на наших плечах, несмотря на все оскорбления, что мы слышали в свой адрес, у работы был далеко не самый бешеный ритм. За двенадцатичасовую смену мы обычно отвечали на примерно шесть вызовов, каждый из которых занимал примерно по часу, с момента выезда до момента завершения всей бумажной волокиты в госпитале. В итоге оставалось где-то шесть свободных часов на каждой смене. Иногда, на более спокойных сменах, свободного времени было даже больше. Я знал, что не смогу часами стоять и подавать бургеры.

В начале марта меня приняла на работу пиццерия. Менеджер разрешил мне пройти собеседование, но с самого начала сказал, что скорее всего не возьмёт меня на работу, потому что обычно он нанимает только тех, у кого уже есть опыт работы.

"Ну что же, сэр", – сказал я ему. – "Я ценю Ваше мнение. И полностью Вас понимаю."

"Серьёзно?", – спросил он, находя это смешным, и проверяя свои часы в ожидании следующего интервью.

"Серьёзно", – сказал я. – "Но вот что я Вам скажу. Наймите меня, и вы не пожалеете. Я даже осмелюсь сказать, что я буду лучшим сотрудником, какого Вы только наймёте. Знаете, почему?"

Это привлекло его внимание.

"Почему?", – спросил он.

"Потому что отец с детства вбивал мне в голову рабочую этику. Он научил меня, что работа – это самое святое. Это, что нужно ставить выше всего, кроме семьи. Если я получу должность, Вы получите мою полную лояльность. Каждый день я буду приходить по графику вовремя, готовый к работе. Я буду делать любую работу в любой удобной Вам манере. Я не типичный подросток, который будет отпрашиваться с работы, узнав о том, что вечером будет пивная вечеринка у водопада. Я забуду о личной жизни, чтобы выполнять свои обязанности в ресторане, и, надеюсь, Вы продвинете меня по карьерной лестнице в награду." – я искренне улыбнулся ему. – "Наймите меня, и Вы не пожалеете."

Глава 4. Часть 10.

Он нанял меня. Я приступил к работе на следующей недели, делая пиццы и моя посуду с пятницы до понедельника, с 17:00 до 22:30. Я хорошо делал свою работу, приходил вовремя, как и обещал, и исполнял все требования без возражений. В конце концов, у меня была профессиональная этика взрослого человека. Менеджер был крайне впечатлён мною. Он часто подмечал, что я кажусь очень зрелым.

Мне платили жалкие гроши, $3.25 в час, что было минимальной зарплатой в то время, но это было хоть что-то, и, как у ребёнка, у меня не было расходов, на которые я мог попросить надбавки. Нам платили раз в неделю, по пятницам. С моим графиком я получал $71.50 по каждому чеку. Дядюшка Сэм и Тётя Вашингтон забирали $12.00 из этой сумы, оставляя мне $59.50.

В своей прошлой жизни я кошмарно распределялся собственными финансами. Я жил от зарплаты до зарплаты и никогда не откладывал деньги, не считая моего пенсионного плана 401к, средства на который автоматически вычитались. Я постоянно был в серьезных долгах по кредитным картам и машине, не говоря уже об алиментах и финансовой поддержке ребёнка.

Я был в ситуации, знакомой многим американцам. У тебя много вещей, а ты можешь позволить себе платить только минимальные взносы. Конечно, в конце каждого месяца каждого года ты оказываешься в одной и той же ситуации, потому что тебе нужно всё больше вещей, а минимальные взносы так и подстрекают тебя.

Даже до того, как Мистер Ли изменил мою жизнь, до того, как Департамент Пожарной Безопасности Споканы угрожал забрать мою работу, я всегда хотел заново пережить свою финансовую историю. Теперь у меня есть такая возможность. Я дал ещё одну торжественную клятву. Я буду распоряжаться всеми деньгами разумно, научившись на тех жестоких уроках, что я выучил ещё в своей прошлой жизни. Больше я не буду жить не по средствам. Это не по-американски, конечно, но это то, что я собирался сделать.

С каждой зарплаты я брал $10.00, чтобы потратить их на развлечения и собственные вещи. $5.00 я платил за газ, что использовал в машине отца, и ещё $5.00 шли на страховые взносы. В итоге у меня оставалось лишних $39.50 каждую неделю.

Я открыл сберегательный счёт в ближайшем банке. Я был удивлён и даже слегка оскорблён, что им нужно разрешение моего отца, дабы открыть счёт на моё имя. Боже мой, неужели в мире наступит хаос, если несовершеннолетние смогут открывать банковские счета без регулирования?

Я принялся класть деньги на этот счёт с каждой зарплаты. Процентная ставка на счету была мизерной – едва ли два процента, но этого хватало. Деньги на счету я сберегал до тех пор, пока не накоплю какой-то капитал. Как только я накоплю достаточно денег, у меня уже была мысль, где их хранить.

Мои родители с интересом наблюдали за этом. Они не удивились моей профессиональной этике, которой я, в конце концов, научился от них, и меньшего они не ожидали. Они удивлялись моей бережливости.

Нужно понимать, что своему умению распоряжаться финансами в прошлой жизни я тоже научился от них. Мои родители, что в моём детстве, что в подростковом возрасте, распоряжались деньгами примерно так же хорошо, как я, будучи взрослым. То есть, совсем не хорошо. Конечно, я не виню их за мои проблемы с деньгами в будущем, просто объясняю, почему они удивлялись, откуда у меня такие умения распоряжаться финансами.

Каждую неделю они смотрели, как растёт мой сберегательный счёт (им пришлось подписаться на мой депозит) с уважением и почтением, и больше, чем просто недоумением. Чёрт возьми, они даже предлагали мне время от времени снимать деньги со счёта, чтобы потратить их на себя.

"Я откладываю на колледж", – говорил я им. – "И, может быть, на машину в ближайшее время."

"Понятно", – отвечали родители. – "Это очень мудрое решение, Билли."

Мой рабочий график слегка подпортил мою сексуальную жизнь, потому что раньше я трахался именно по выходным. Но это не было особой проблемой. Девушки, что очень хотели узнать о моих навыках, находили время и по будням. Обычно они приходили сразу после школы. Я вел их в свою комнату, доставлял им удовольствие, которого они жаждали, и выдворял их незадолго до того, как отец придёт домой.

В большую часть таких дней Нина приходила сразу после того, как уходила последняя девушка. Мы учились вместе, или просто сидели на диване и болтали, пили газировку и ели чипсы, порой смотрели телевизор. Родители были уверены, что Нина моя девушка, и я находил это даже смешным. Они понятия не имеют, что я трахаю кучу девушек, пока их дома нет.

Они даже гордились тем, что я до сих пор хожу к Аните косить её газон, чистить окна, сидеть с детьми и ставить или убрать задвижки на окна. Они понятия не имели, что их дражайшая подруга расплачивалась мне за услуги чем-то куда более ценным, чем деньги. Не думаю, что даже Трейси понимала, что происходит между мной и Анитой.

Глава 4. Часть 11.

Месяцы шли один за другим. Затянутая зима уступила место весне 1983-го. До меня дошли слухи, что Майк собирается бросить школу ради независимого обучения. Этот слух наполнил меня ужасом и напомнил о том, что у меня всё ещё есть незавершённое дело.

Независимое обучение – это одно из тех зверств, спонсированных государством, и именно из-за него и происходили все вылеты из школы. Вернее, происходят, потому что эта система всё ещё существует.

Бедного ученика подстрекали бросить обычную старшую школу и уйти в отдельный кампус на обучение. Им нужно было учиться всего двенадцать часов в неделю, и у них было множество способов обучаться в собственном ритме. Им и их родителям говорили, что можно легко получить образование, даже если заниматься всего ничего и выполнять минимальные требования.

Ученики в какой-то момент неизбежно понимают, что даже двенадцать часов в неделю – это слишком, и в итоге они забивают на образование и вылетают из школы. Это лишь ложная надежда для родителей и тупик для учеников.

Майк не был исключением. Он будет на независимом обучении меньше двух месяцев, а затем навсегда покинет школу. В конечном итоге он заплатит за диплом, чтобы попасть в ВВС, откуда его с позором уволят из-за употребления марихуаны.

Мне нужно было попытаться предотвратить это. Нужно было.

На этой неделе я положил на депозит всего $24.50, оставив себе пятнадцать баксов. Само собой, потому что это выбивалось из рутины, отец начал задавать вопросы.

"Поступаешься своими убеждениями?", – спросил он, когда я передал ему бланк.

Я пожал плечами, слегка ухмыляясь.

"Думаю, вы с мамой правы", – сказал я ему. – "Мне стоит порой тратить деньги на себя. Подумал, что потрачу в этот раз пятнадцать баксов на что-то в качестве награды."

"Ну что же, рад за тебя", – сказал отец. – "На что потратишь?"

"У меня нет каких-то планов", – солгал я. – "Может, потрачу всё на видеоигры и аркадные автоматы. Знаешь, типа Space Invaders."

"Ты заслужил это", – сказал он мне, ставя свою подпись рядом с моей.

В следующий понедельник в школе я нашёл Стэф, что шла по коридору. Она была рада видеть меня.

"Слушай, твой брат может достать для меня двести грамм хорошей травки?", – спросил я.

"Само собой", – ответила она. – "Деньги при тебе?"

Я передал ей пятнадцать баксов: десятку и пятёрку. Она взяла деньги и отдала мне пять баксов.

"Для тебя десять", – сказала она, улыбаясь. – "Если ты разрешишь мне сегодня прийти к тебе, чтобы лично передать травку."

Я осмотрел её сверху вниз, вспоминая, как её тело ощущалось под моим. И это стоило пять баксов. У меня были и худшие сделки в жизни.

"Приходи", – сказал я ей. – "Только сразу после школы. Мне сегодня на работу."

"Хорошо, я зайду", – пообещала она, засовывая десятку в карман своих джинс.

Она зашла ко мне. Передала пакетик зелени, и затем мы направились к моей спальне. Я наслаждался её телом во всех возможных вариациях, и она наслаждалась моим. Она ушла с улыбкой на лице.

Я спрятал пакетик травы, который она принесла меня, в центре кровати под матрасом, и направился в душ. Отец вскоре придёт домой и мне нужно будет идти на работу.

На следующий день, во вторник, между третьим и четвёртым уроком я встретил Майка, идущего по коридору. Я глубоко вздохнул и направился к нему, подстраиваясь под его темп, когда я был рядом с ним.

"Ты как, Майк?", – осторожно спросил я.

Он посмотрел на меня, на его лице моментально появилась враждебность. Очевидно, он сомневался, разговаривать со мной или нет. Наконец, он сказал:

"Нормально."

"Давно тебя не видел", – продолжил я.

"Занят был", – пожал он плечами.

"Ага", – ответил я, задумчиво кивнув. – "Я тоже. Работал и всё такое. Слушай, я тут подумал, может мы встретимся после школы? Хуйнёй пострадаем, как в старые добрые."

"Не-а", – мгновенно ответил он. – "Я занят."

Я вновь кивнул.

"Окей", – ответил я, зная, что сейчас применю подлый трюк, но отчаянные ситуации требуют отчаянных мер. – "Как жаль. А я только прикупил пакет охуенной травки."

Его глаза загорелись, словно игровой автомат.

"Серьёзно?", – спросил он, его незаинтересованность мгновенно улетучилась.

"Ага", – сказал я. – "Но ничего страшного. Если ты занят…"

"Ну, думаю, я смогу зайти ненадолго", – вставил он. – "Знаешь, мы давно не зависали вместе."

"Круто", – сказал я, подавляя желание улыбнуться. – "Тогда увидимся после школы."

"Ага."

На пути домой со школы я спросил Трейси и Синди, не хотят ли они прогуляться в торговый центр на пару часов, пока отец домой не вернулся.

"В торговый центр?", – спросила Синди, подкуривая сигарету. – "А я надеялась, что ты мне сегодня новые альбомы покажешь."

Трейси взглянула на неё уставшим взглядом, а затем повернулась ко мне.

"Что такое, Билли? Стесняешься делать уроки с нашей подругой?"

Нет", – ответил я. – "Совсем нет. Сегодня намечается нечто важное. Майк приходит к нам."

"Майк?", – спросила Трейси с отвращением. – "Этот ёбанный мудак! Я думала, что тебе хватило ума больше не зависать с ним."

"Пожалуйста?", – сказал я, ничего не объясняя. – "Это очень важно. Если вы уедете на время, я покурю потом с вами травки, что прикупил недавно."

Это сработало. Я уже давно понял силу бартера марихуаной в подростковом обществе. Синди выпустила меня из машины и вскоре уехала вместе с Трейси на пассажирском сидении, пообещав, что они не вернутся, пока отец не приедет домой.

Вскоре Майк подъехал на своем Жуке к дому

Глава 4. Часть 12.

Наш разговор протекал осторожно и спокойно, пока мы сидели в гараже и накуривались через бонг Трейси.

К тому времени, как мы зашли обратно в дом, нас уже унесло в космос. Я надеялся, что был достаточно в сознании, чтобы высказывать свои мысли сквозь наркотический туман. Моя собственная интоксикация противостояла тому факту, что Майк, в его укуренном состоянии, был чрезвычайно восприимчив к предложениям.

Мы немного посмотрели телевизор, перекусив едой, что нашли в холодильнике. Когда мы пошли в гараж покурить ещё раз, мы уже вполне нормально разговаривали друг с другом, несмотря на месяцы разлуки.

"Слышал, ты на независимое обучение уходишь", – сказал я, выливая из бонга воду в раковину и ополаскивая его.

"Ага", – ответил он, явно радуясь этому. – "Родители недавно подали туда заявление. Директор говорит, что меня скоро примут и я начну учиться со следующего месяца. Всего шесть месяцев и я закончу школу."

"Шесть месяцев, говоришь?", – сказал я. – "И тебе нужно ходить всего лишь двенадцать часов в неделю?"

Он кивнул.

"Разве это не охуенно? И я могу сам выбрать расписание. Могу ходить два дня по шесть часов и отдыхать оставшуюся неделю, или три дня по четыре часа, или четыре дня по три часа. Как я только захочу."

Я отнёс бонг наверх и вернул его на место в комнате Трейси. Майк сел на диван, пока я уходил. Когда я вернулся, я сел рядом с ним и отпил немного своей газировки.

"Майк", – спросил я, – "ты понимаешь, что тебя вынуждают бросить школу?"

"Что?", – ответил он, глядя на меня с вернувшейся враждебностью.

"Система подталкивает тебя бросить школу. Независимое обучение – это просто шутка. Шутка, что позволяет людям бросать школу, сохраняя самоуважение. Сначала они предлагают тебе то, что звучит очень приятно: ходи в школу двенадцать часов в неделю, учись в собственном ритме, выпускайся раньше всех. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой."

"О чём ты?", – спросил он. – "Это не слишком хорошо, чтобы быть правдой. Это просто так работает."

"Серьёзно?", – продолжил я. – "Как много людей ты знаешь, что ушли на независимое обучение? Рудни, Стив Кейл, Мишель Беккенвуд, Стейси Смит. Это то, кто мне сейчас в голову пришёл. Никто из них не выпустился. Никто."

"Да, но они тупые", – защищался он. – "Я не такой."

"Ты не такой", – сказал я ему. – "Тебя использует система. Я уверен, что директор уже навесила тебе и твоим родителям лапши на уши говоря, как это поможет тебе. Они лгут. Это не поможет тебе, это поможет им. Они пометили тебя как того, кто вылетит из школы в ближайшем будущем, поэтому они пытаются избавиться от тебя до того, как это произойдёт. Им похуй на тебя и твоё будущее. Они хотят, чтобы ты вылетел. Но они хотят сделать это так, чтобы это не отразилось плохо на статистике. Тебя просто переведут. Так они не потратят деньги из бюджета и им не придётся пересматривать свои методы обучения в государственном совете образования.

Если ты пойдёшь на независимое обучение, они будут подталкивать тебя к тому, чтобы спокойно уйти. Знаешь, как они заставят тебя бросить образование? Знаешь, что сломает тебя? Это то самое гибкое расписание, о котором ты говоришь. Приходи когда хочешь, просто будь там двенадцать часов в неделю. Но видишь ли, если ты предложишь такое подросткам, они будут пользоваться системой, и эти уёбки понимают это.

Ты просыпаешься в понедельник и говоришь себе: 'Мне не нужно идти сегодня на учёбу, у меня всего двенадцать часов в неделю. Завтра нагоню'. Потом наступает вторник, и ты говоришь всё то же самое. В конце концов, тебе же не нужно быть там по понедельникам и вторникам. Скоро ты понимаешь, что уже четверг наступил, а у тебя нет часов вообще. К тому времени пугает сама мысль о том, что нужно провести в школе шесть часов. Поэтому ты забиваешь на неделю. В конце концов, на независимое обучение посылают профессиональных прогульщиков, да? Пройдёт два месяца и у тебя будет куча проблем. Никаких бумаг не придёт, ничего не скажет о том, что ты вылетел, но ты в действительности бросил образование. Как они и планировали."

Майк просто безэмоционально смотрел на меня, пока я произносил свою речь, впитывая информацию.

"И откуда ты знаешь всё это?", – спросил он меня наконец.

"Мой отец учитель", – сказал я ему. – "Он работает в системе образования. Поверь, всё так, как я тебе говорю."

"А нахуя ты мне это рассказываешь?"

Я глубоко вздохнул.

"Майк, ты мой друг. Мы же с детства дружим, да?"

"Да", – осторожно согласился он, – "но это здесь при чём?"

"Друзья пытаются помочь друг другу. Помнишь, как меня Фэрвью ножом пырнул? Ты оттащил его от меня. Ты помог мне. Я пытаюсь сделать то же самое. Помочь тебе. Сейчас ты совершаешь ошибку, о которой будешь жалеть до конца своей жизни."

"Откуда ты знаешь, что я ошибаюсь?!", – прокричал он. – "Даже если я вылечу из школы, почему ты думаешь, что это будет ошибкой? Нахуя мне диплом нужен вообще?"

"Что ты хочешь делать в своей жизни, Майк?", – спросил я его.

"Что?"

"Что ты хочешь делать?", – повторил я. – "Чем ты хочешь заниматься? Кем работать?"

"Чел", – сказал он, отвергая меня, – "нахуй это всё. Давай о чём-то другом поговорим."

"Слушай, Майк", – осторожно сказал я, – "как я и говорил, мы друзья, и я пытаюсь поговорить с тобой, как с другом. Здесь никого нет, кроме нас, никто не услышит, что ты говоришь. Я не пытаюсь унизить тебя или что-то ещё, я пытаюсь помочь тебе, потому что тебе нужна помощь. Ты на пути к саморазрушению, и я пытаюсь помочь тебе сойти с этого пути. Поэтому скажи мне, чем ты хочешь заниматься? Что будет для тебя идеальной работой?"

Глава 4. Часть 13.

Минуту мне казалось, что он так мне и не ответит. Наконец, он сказал:

"Я не знаю."

"Ты не знаешь?"

Он пожал плечами.

"Я никогда не думал об этом раньше. Я не представляю себя через пять лет. Я не знаю."

"Может, в этом и есть твоя проблема. У тебя нет целей в жизни", – минуту я смотрел на него сверху вниз, а затем мне в голову пришла идея. – "Тебе, наверное, хочется работу, где у тебя будет много свободного времени, да?"

"Более чем", – согласился он

"Работа, на которой ты большую часть времени сидишь на жопе ровно."

Он хмыкнул.

"Ага, как будто есть такая работа."

"Есть, Майк", – сказал я ему. – "Есть."

"Да?", – цинично спросил он. – "Назови хоть одну."

Только об одной работе я думал. Работа, которая отлично подойдёт Майку, если только он закончит школу.

"Пожарник."

"Пожарник?"

"Да", – сказал я ему. – "Пожарники работают сменами по 24 часа десять дней в месяц. На станции есть кровати, телевизор, комнаты отдыха, все удобства дома. Пожарники могут спать прямо на смене. И они зарабатывают хорошие деньги. Явно больше, чем они заслуживают."

Он прогонял эту идею через свою голову. Я заметил, как он делает это, и у меня появился лучик надежды. Неужели я действительно заставил его подумать?

"И знаешь, что самое лучшее в работе пожарником?", – спросил я.

"Что?"

"Люди боготворят тебя. Ты просто не можешь быть плохим в их глазах. И женщины обожаю пожарников. Они буквально падают к твоим ногам."

Его это определённо заинтересовало.

"Всё, что тебе нужно, это быть восемнадцатилетним и иметь диплом об окончании старшей школы. Ещё тебе нужно будет пройти тест на физическую подготовку, но для тебя это не проблема. Ты в хорошей форме."

"Ты уверен в этом?", – спросил он.

"Чувак", – сказал я ему. – "Тебе нужно просто закончить школу и тебя возьмут."

"Да что ты говоришь", – мягко сказал он.

"Слушай, Майк, если ты отучишься этот год, у тебя всё получится. У школы есть программа для выпускников и уроки пожарной технологии. Если ты продержишься до этих пор, и, если ты сможешь поднять свой общий балл на 2.0, ты можешь пойти на практику. Тебе просто нужно будет ходить на три занятия каждый день и проводить оставшееся время на пожарной станции. Ты будешь ездить с ними на вызовы и наблюдать за их работой. Это поможет тебе потом устроиться, когда ты из школы выпустишься."

Он слегка приуныл.

"Я не смогу поднять свой балл. У меня сплошные двойки сейчас."

"Я помогу тебе. Приходи ко мне после школы", – я остановился и затем поправился, – "ну, после того, как мой отец домой вернётся. И я помогу тебе. Ты сможешь, если ты просто будешь каждый день в школу ходить."

Он покачал головой.

"Я за год в школе ни разу не провёл целый день. Не уверен, что я смогу сделать это."

"Сможешь", – настоял я. – "Чувак, тебе только семнадцать лет. У тебя вся жизнь впереди. Неужели так трудно будет проводить по шесть часов в школе ещё несколько месяцев? Если ты постараешься и улучшишь свои оценки, ты будешь практически свободен в следующем семестре. Год практики, три урока в день и всё, ты выпустишься. Подавай заявки в пожарные отделения и одно из них обязательно тебя возьмёт. Это не так уж и долго, и цена не высока, правда?"

"Думаю, да", – сказал он.

Казалось, что ситуация держалась на волоске. Майк рассказал родителям о своём намерении остаться в школе, и они восприняли это с сомнением. Впрочем, когда его родители сказали директору отклонить заявку на независимое обучение, они встретили сопротивление. По словам Майка, директор пыталась сделать всё, чтобы убедить его и его родителей поменять своё решение. Она практически умоляла, как он сказал мне. Но он и его родители стояли на своём. Заявку отклонили, и Майк остался в школе.

Как я и обещал, я помогал ему с домашней работой. Поначалу у нас было даже некоторое разногласие, когда он понял, что я не собираюсь делать за него всю работу, а буду лишь помогать ему с ней. Ещё разногласия были, когда он не появился несколько раз и пошёл вместо этого курить с кем-то. Я открыто поговорил с ним об этом, объяснив, что я продолжу помогать ему только если он будет приходить каждый день. Он поворчал, но согласился. Его посещаемость на наших занятиях значительно возросла.

Его посещаемость в школе тоже возросла. Хотя он и ныл об этом так часто, что меня это уже начало раздражать, он исправно приходил каждый день, и крайне редко уходил с уроков, чтобы покурить марихуану или что-то ещё.

В конце первого месяца наших совместных занятий, в которых часто участвовала Нина, он начал понимать своё домашнее задание и делать его чаще и больше. Я был очень доволен им.

Глава 4. Часть 14.

Когда учебный год подходил к концу, я не мог найти себе покоя, волнуясь за Трейси. В это время она должна была умереть. Всё говорило о том, что я предостерёг её от этой судьбы. Когда Лиза Санчез, чирлидерша, пыталась подружиться с Трейси, та грубо её отвергла. Эта дружба переросла бы в компанию четырёх людей, которым было суждено утонуть в реке. Но эта дружба так и не началась.