Читать книгу Запретный возраст 18+ - Мария Вель - Страница 3

На следующий день в школе не произошло ничего интересного. Я сдал всю домашнюю работу крайне удивлённым учителям. Впервые они стали действительно замечать меня: чаще вызывали на уроках и были очень довольны, когда я давал правильные ответы. На уроках, на которых я уже успел себя показать, всё немного устаканилось.

Миссис Крукшанк задавала мне обычные вопросы по анатомии, но больше она не делала мне вызовов. Она не уходила о темы занятия, и вызывала меня не чаще, чем других своих любимчиков. Незаинтересованных учеников она продолжала игнорировать, как и меня раньше.

Учительница истории, напротив, словно боялась меня. Она ни разу меня не вызвала, но постоянно глазела в мою сторону, когда обсуждала спорную тему Гражданской Войны. Ради "нежных молодых умов" всю тему разделили на чёрное и белое, хороших и плохих. Она боялась, что я опять выступлю с ещё одной мини-лекцией. Но я сидел тихо, витая в своих мыслях, понимая, что она меня ничему новому не научит.

Сегодня вечер пятницы. Вечер, когда родители Майка разрешат ему взять машину. Он скажет им, что мы просто покатаемся по округе. Я помнил это, потому что он говорил подобное каждую неделю, и каждую неделю они верили ему.

На самом же деле мы ехали в парк возле водопада, где устраивались пивные вечеринки. За два бакса так можно было выпить столько пива, сколько влезет.

Вечер был прохладным, как обычно поздним февралём в восточном Вашингтоне, но погода оставалась хорошей. Звёзды и полная луна стояли на небе, освещая парк. Когда мы приехали, уже царила праздничная атмосфера. Мы заплатили деньги и наполнили первые пластиковые стаканчики холодным пивом.

Повсюду были дети от 14 до 18 лет, в группах по три, четыре, восемь человек. Они слонялись возле машин, сидели за столиками. Музыка играла из, как минимум, десяти магнитол машин и пяти бумбоксов, конфликтуя друг с другом.

Я взглянул на водопад, наблюдая, как с утёса льются миллионы галлонов воды, превращась в белую пену. Недалеко от этого места Трейси встретила свою судьбу. Надеюсь, эта встреча отменяется.

Я выпил пива в её честь, а затем присоединился к вечеринке.

Я пил пиво за пивом, чувствуя приятное опьянение. Сделал несколько застяжек косяков и трубок, что проходили мимо меня, увеличивая приятное опьянение до полной интоксикации.

Я слушал разговоры, которые, должен признать, были не таким уж и активными. Люди обсуждали рок-группы, машины, наркотики, драки, кто был сукой, а кто не был. Разговоры были приправлены излишней незрелостью, особенно словом "блять", горячо любимым среди этой возрастной группы.

Меньше, чем через час, ко мне подошла девушка по имени Стефани. Худощавая, осветлённая блондинка, но привлекательная. Она тоже училась в старшей школе и была практически на два года старше меня. Она немного поболтала со мной, а затем перешла к теме.

"Слышала, у тебя что-то с Дебби", – спросила она, подкуривая сигарету. – "Это правда?"

"Нет", – ответил я. – "Мы просто друзья."

"Друзья?", – она хихикнула. – "Слышала, вы больше, чем друзья. Слышала, она прям напала на тебя в доме Райсина."

"И кто тебе это сказал?", – спросил я, потягивая пиво.

"Лонни", – ответила она. – "Ещё он сказал, что ты был не очень-то и против."

Я улыбнулся ей и посмотрел в глаза.

"Понятия не имею, о чём ты говоришь", – сказал я. – "Мы с Дебби немного пофлиртовали, но не больше. Сама знаешь, как распространяются слухи."

"Ага", – сказала она, выкинув сигарету и затушив её своими кедами. – "Знаю. Некоторые люди просто не умеют держать язык за зубами."

"Ага", – согласился я. – "Но некоторые умеют."

Меньше, чем через час, мы пошли на "небольшую прогулку" в лес рядом с парком. Мы сели у дерева, наблюдая за водопадом, шум фестиваля издали доносился до нас. Мы поцеловались, что привело к моим рукам под её свитером, что привело к тому, что я снял с неё штаны, вылизал её киску на холодной земле. Я вытянул два оргазма из неё и достал из своего кармана перезрватив.

Спустя минуту мои штаны уже были сняты, мой член в презервативе, и я входил в ещё одну узкую, подростковую киску.

Мы вернулись на вечеринку, идя рядом, словно два друга после обычной прогулки на природе. Выброшенный презерватив указывал место нашей неосмотрительности.

"Где ты был?", – спросил Майк, уже изрядно поддатый, когда я вернулся к нему.

"Эм", – сказал я абсолютно повседневным тоном, – "Да просто базарил с ребятами."

"Ну ладно", – кивнул он и вернулся к своему детальному описанию того, как он выебал одну девчонку и её сестру на похожей вечеринке. Парни уважительно выслушали его историю, а затем попытались её победить.

Я нервничал, возвращаясь домой с Майком, особенно когда мы на высокой скорости вырулили на ухабистую дорогу. На мне не было ремня безопасности, его тогда попросту не было, и меня кидало из стороны в сторону, когда он на поворотах превышал скорость чуть ли не в два раза.

Но меня успокаивал тот факт, что он делал так уже сотню раз в моей прошлой жизни, и ничего плохого не произошло. Я и так знал, что буду жить до 32-х лет. В каком-то смысле, я был бессмертен, правда? Ну, может и не бессмертен, но точно неуязвим.

Эта мысль обрадовала меня, когда мы ехали в 23:30 (мы оба должны были быть дома к полуночи). Когда меня кидало из стороны в сторону, это казалось весёлым. Даже когда задняя часть автомобиля скользнула на повороте, я не получил прилив адреналина. Я попросту обрадовался мастерству Майка водить машину и спросил, есть ли у него с собой травка.

Глава 3. Часть 2.

Суббота начиналась прекрасно.

Я проснулся в лёгком похмелье после пива, зная, что если бы выпил столько же взрослым, то едва ли смог встать на следующий день. Боже, как прекрасна юность.

После завтрака я помыл посуду и убрал её (у моих родителей не было посудомоечной машины, и она появилась только после того, как я переехал), и тут зазвонил телефон. Ответила Трейси.

"Это тебя, Билл", – сказала она, будучи очень добродушной, как для Трейси. Циничная часть меня утверждала, что она делает это только потому что я сегодня сижу с детьми вместо неё, и она пытается быть милой. Но обнадёживающая часть меня верила, что она просто улучшила своё отношение ко мне.

"Привет?", – сказал я, ожидая, что это Майк.

Нет, не Майк. Это была Дебби.

"Привет, Билл", – сказала она. – "Как дела?"

"Откуда у тебя мой номер?", – спросил я, зная, что не давал ей его.

"Ну, у меня свои источники", – загадочно ответила она, а затем перешла к сути дела. – "Моих родителей нет дома… Может ты, ну, захочешь прийти?"

"К тебе домой?", – спросил я.

"Ну, да", – сказала она. – "Если ты не занят."

"Не занят", – ответил я, улыбаясь. – "Когда мне подойти?"

Я использовал весь свой шарм на маме, чтобы выпросить несколько баксов, хотя мне и пришлось выдержать одну из её лекций о ценах. Вскоре я направился к двери. Я остановился в магазине и купил ещё одну упаковку презервативов. Через двадцать минут я был в доме Дебби.

Мы не заморачивались с прелюдией. Уже через десять минут мы раздевались в её спальне. Она умоляла меня снова вылизать её, как в доме Райсина, и я немного поддразнил её, говоря, что я не хочу нарушать закон.

Наконец, я зарылся лицом между её бёдрами бедрами. Затем оттрахал её, надев презерватив, конечно же. Я научил её основам минета и остановил перед тем, как я кончил бы ей в рот, потому что хотел снова трахнуть её.

Я показал ей превосходную позу для женщины, и она быстро уловила суть, поняв, что если она будет определённым образом тереть себя, то словит кайф.

"Видишь", – сказал я после того, как во второй раз кончил в презерватив, – "ты можешь делать это с любым парнем и не надеяться на его навыки. Достаточно только заставить его не кончать до тех пор, пока ты сама не кончишь."

Её голое, потное тело упало на моё, её грудь упиралась в мою, руками я водил по её твёрдой заднице.

"Но", – сказала она, – "как мне заставить их не кончать? Я мало с кем занималась сексом, но каждый раз парень кончал чуть ли не меньше, чем через минуту."

"Сначала отсоси ему", – советовал я, зная, что делаю её будущего любовника крайне счастливым. – "Используй то, чему я научил тебя, когда ты сосала мне. Потом прикажи отлизать тебе. Скажи, что он ничего не получит, пока не вернёт должок."

"Вау", – сказала она, слизывая языком пот с моей шеи.

Я чувствовал, что снова завожусь. Боже, как прекрасна юность!

"Пока он отлизывает тебе, у него снова встанет, но он не кончит так быстро, потому что недавно сделал это. Ты сможешь продержать его достаточно долго, пока не кончишь сама", – я похлопал её по заднице. – "В этом же и суть, правда?"

"Ага", – ответила она, скручивая свой язык с моим.

После полудня я вернулся домой и завалился спать. Мои яйца приятно болели, сообщая, что ими слишком часто пользовались. Я принял душ перед тем, как ушёл от Дебби, и у меня оставалось немного времени до того, как я пойду сидеть с детьми. Проснувшись, мне оставалось только надеть чистую одежду, причесать волосы и, конечно, почистить зубы, избавившись от запаха киски изо рта.

Когда я направился к выходу, я заметил, что Трейси уже собирается на свою вечеринку. Она надела самые узкие джинсы и обтягивающий свитер. Она улыбнулась, когда я прошёл мимо.

"Идёшь к Аните?", – спросила она.

"Ага", – кивнул я. – "Повеселись сегодня."

"Повеселюсь", – сказала она. – "И снова спасибо тебе."

"Рад помочь, Трейси", – ответил я, направляясь к лестнице. – "Рад помочь."

Глава 3. Часть 3.

На Аните было красное платье, подчёркивающее два её достоинства. Её пухлые ноги прикрывали тёмные колготки. Она взглянула на меня, когда я вошёл в дом, и слегка покраснела.

"Отлично выглядишь", – похотливо сказал я ей. – "Ты точно хочешь идти на вечеринку сегодня?"

Она захихикала, словно подросток.

"Меня там ждут", – ответила она. – "Да и дети не спят."

"Конечно", – кивнул я и повернулся к детям, что играли на полу с машинками. Заметив меня, они завизжали и побежали ко мне.

"Но иногда", – задумчиво сказала она, – "иногда девушке может стать плохо и она будет вынуждена вернуться домой пораньше. Скажем, в девять вечера."

"Правда?", – улыбнувшись спросил я, думая, способен ли мой член на ещё одно представление после Дебби.

"Правда", – сказала она и повернулась к детям. – "Поцелуйте мамочку, ей нужно уходить."

Она вернулась в десять минут десятого, сразу после того, как я уложил детей спать. После небольшого распроса по поводу их самочувствия, она подошла ко мне и взяла мою руку. Она повела руку под своё платье, скользя за капроновые колготки к основанию своих ног. Я чувствовал влажность и тепло от её промежности.

"Чувствуешь, какая я мокрая?", – спросила она, скрещивая ноги и уводя мою руку, давя на свои чувствительные места.

"Да", – ответил я, в моём рту слегка пересохло.

"Это от мыслей о тебе и о всём, что я собираюсь с тобой сделать", – сказала она мне.

"Отлично", – вздохнул я.

"Почему бы тебе не снять с меня колготки?", – спросила она, откидывая свои туфли. – "Мне не помешало бы проветриться."

Как она и сказала, я опустился на колени перед ней и снял колготки, и пока я делал это, она накинула на меня подол своего платья.

Её голые ноги и промежность были прямо перед моим лицом, шёлк платья ласкал мне спину. Влажный, насыщенный запах ударил мне в нос. Из её киски сочилась влага. Она расставила ноги и приблизилась, руками притянула мою голову к своей промежности.

Я вылизал её до оргазма, её ноги стали ватными, когда она кончала, и ей пришлось опереться на мои плечи.

Затем она толкнула меня на пол, стащила ботинки с моих ног, штаны и нижнее бельё. Она раздвинула платье рядом с моими бёдрами и села на мой напряжённый, очень напряжённый член.

Медленно она опустилась на мой член, вбирая его своей влажной киской, и задвигала бёдрами вверх и вниз.

Должен признать, она подарила мне один из лучших сексов в моей жизни, до и после моей переработки.

Интересно, почему её муж развёлся с ней? Вряд ли он смог найти кого-то лучше. Может кого-то красивее, но точно не лучше в постели.

В ту ночь я пришёл домой около половины одиннадцатого и сразу завалился спать. Моя промежность пульсировала с ударами сердца, у моего члена было уже привычное влажное чувство.

Я уснул с улыбкой на лице, поблагодарив Бога за мистера Ли, и за то, что я не был в приподнятом настроении той ночью и не пожелал, чтобы я был хот-догом от Oscar Mayer или что-то подобное. Ещё никогда в жизни у меня не было так много секса за такой короткий промежуток времени. И с тремя разными девушками! Перед сном я подумал о том, что принесёт завтра.

Я быстро уснул. Всё моё тело ныло и болело.

Так как воскресенье – это, в конце концов, День Господень, я провёл весь день дома. Это был день отдыха. А завтра была школа.

Глава 3. Часть 4.

Плохая погода вернулась в понедельник, когда я шёл в школу. Температура держалась около нуля, снежинки падали на нас с Майком. Он всё рассказывал, как хорошо прошла пивная вечеринка в пятницу, и что мне следовало пойти туда в субботу.

"Чувак, я тебе отвечаю, там было столько сучек", – заявил он.

"Да?", – ответил я, смахивая с глаза снежинку и затягивая капюшон посильнее.

"Ещё как блять!", – ответил он. – "Я нажрался с одной девчонкой из старшей школы и она мне отсосала за деревом."

"Отсосала?", – спросил я, словно меня это волновало. Интересно, Майк вообще хоть раз трахался?

"О да", – продолжал он. – "Отвечаю, она сосёт как ёбанный пылесос. Будь ты там, тебе бы тоже дали."

"Я жду свою единственную", – сказал я ему.

Он удивлённо взглянул на меня, а затем рассмеялся, поняв, что это шутка.

Я не рассмеялся в ответ и продолжил идти в тишине. Я волновался за Майка. Я знал путь, по которому он идёт, и любая моя попытка как-то повлиять на него проваливалась. Мне хотелось помочь ему, отгородить от жизни 33-хлетнего неудачника, живущего с родителями и не работающего на одном месте больше года.

Разве он не хотел жениться и завести детей? Разве он не хотел того же, что и другие? Та жизнь, что есть у него, это же не то, о чём он мечтал, правда? Но я даже не знал, с чего начать. У него тяжелый характер. Характер независимого человека с улицы, который никогда не прислушается к чужим советам. Как достучаться до такого человека? Особенно если он всю жизнь был главным в вашей дружбе. Я без понятия, и надеюсь, что однажды ко мне придёт ответ. Пока что ответ укользал от меня.

"Смотрите кто вернулся!", – сказал Майк, когда мы подошли к школе.

Я посмотрел в ту сторону, куда он показывал, и увидел Ричи Фэрвью с его дружками, что стояли на своём привычном месте возле парковки для велосипедов. На том же самом месте, с которого я отправил его в больницу. Даже издалека я видел шину на его носу. На нём было плотное пальто, но я уверен, что под ним его грудь перемотана. Я слышал очень характерный хруст, когда ударил его.

"Ну и ну!", – улыбнулся я и повернулся в их сторону.

"Отхуяришь его опять?", – спросил Майк с небольшим страхом в голосе, но уже не так, как прежде.

"Если он сам будет нарываться", – ответил я, направляясь прямо к нему.

Нужно понимать, что для меня Ричи – это не просто Ричи. Это воплощение всех задир, всех тупых агрессоров, что доставали меня с первого класса. Квитессенция задир до и после Ричи.

Застенчивый, поддатливый ребёнок – я был для них лёгкой добычей. И они оставили у меня сильное впечатление, что я не осознавал в полной мере до того, как не встретил Ричи в мой первый день. Ричи воплощал собой всех, кто когда-либо говорил мне недоброе слово или задирал. Обыгрывая его на его же поле, я обыгрывал всех своих внутренних демонов, формирующих мою прошлую жизнь. Я хотел навредить ему, опустить его настолько низко, насколько смогу, чтобы задир больше не считали Богами.

Его друзья нервно захихикали, когда я подошёл, шепча что-то ему, а он нервно шептал в ответ. Сам факт, что он стоял во главе, несмотря на своё прошлое поражение, говорил о многом. Он точно сказал им, что собирается отомстить за подлое нападение на него. Они трепетно ожидали его мести. Я же был уверен, что никакой мести не будет. Все Ричи мира не очень хороши в продумывании вещей.

"Эй, хуесос!", – крикнул я ему, когда подошёл достаточно близко. – "Что тебе в больнице сказали?

"Иди нахуй, уёбок!", – закричал он, подойдя чуть ближе, вновь показывая свои намерения только голосом.

Если бы он хотел подраться со мной, он бы сразу набросился. Но он не сделал этого. Он лишь подходил ближе, надеясь, что я испугаюсь и убегу. Когда я не сделал этого (и для меня остаётся загадкой почему он вообще решил, что я так сделаю, после нашей-то последней встречи), он замедлился, его мозг пересматривал стратегию. В тот момент я понял, что уже выиграл.

"Это ты так оскорбил меня?", – сказал я ему в ответ, подходя ближе. – "Думаешь, твои друзья впечатлены этим? Это не так. Это пустая болтовня. Если ты хочешь впечатлить своих друзей и восстановить репутацию, тебе нужно надрать мне задницу. Ты же это им обещал?"

"Да, я собираюсь надрать твой ёбанный зад!", – зарычал он, сделав неуверенный шаг вперёд.

Я засмеялся.

"Ой, правда что ли? Рискни", – я сделал рукой приглашающий жест. – "Надри мне задницу. Я хочу посмотреть на это."

Он смирно стоял, его лицо пылало от ненависти и стыда. Он хотел сделать что-то, но прекрасно помнил, чем это закончилось в прошлый раз.

"Я жду", – сказал я с нетерпением. – "Ты собираешься надрать мне задницу или как? Она прямо перед тобой. Действуй."

Он оставался неподвижным, его тело тряслось от ярости, и как же приятно было на это смотреть. Ещё приятнее, чем побить его.

"Ага, конечно", – сказал он наконец. – "Чтобы ты мой настучать и меня бы посадили."

"Ой, я тебя умоляю", – выпалил я. – "Раньше тебя это не пугало. Почему ты просто не признаешь это? Ты боишься меня. Ты меня и пальцем не тронешь, даже если я опущу руки и закрою глаза. Больно было получить по морде, да? И ты не хочешь повторять этот опыт. Ты понимаешь, что если попытаешься, то тебя опять скорая увезёт."

"Иди нахуй!", – крикнул он практически в слезах, находясь на грани срыва.

Я покачал головой. Его друзья смотрели на него, в их глазах был страх.

Я плюнул, слюна приземлилась на его ботинок.

"Меня тошнит от тебя", – сказал я. – "Если захочешь подраться – найди меня, и мы подерёмся. Но если ты опять начнёшь слать меня нахуй, я не буду таким милосердным. Как я и говорил, это всё пустая болтовня. Хочешь действий – ищи меня. Не хочешь действий – не открывай свой ёбанный рот."

Я повернулся и пошёл в школу, Майк последовал за мной. Повернув к Ричи спину, я знал, что мне нечего бояться. Я знал это.

Глава 3. Часть 5.

Обед. В прошлой жизни я обычно ел один, потому что у нас с Майком разное расписание. Но теперь я находился в центре внимания. Люди подходили ко мне, хотели поболтать о чём-то. Как я понял, я становлюсь популярным, но не уверен, что мне это нравится. Опять же, мне 32 года, не 15. Их разговоры мне не особо нравились.

Выслушав за пять минут большое количество глупых историй о сучках, машинах и наркотиках, я зашёл в кафетерий. Кафетерий всегда был наполнен самыми преуспевающими учениками. В тёплом воздухе витал аромат спагетти. Отовсюду были слышны разговоры и грохот пластиковых лотков по деревянным столам.

Я стоял возле дверного проёма, осматривая помещение и пытаясь найти место, куда бы я мог сесть. Множество учеников, что были здесь, ходили со мной на те же занятия. Они всегда игнорировали меня, потому что я отличался от них, и у меня нет желания дружить с ними. С буррито и газировкой в руках я сканировал место и, наконец, заметил одинокую фигуру, сидящую в конце команты.

Это Нина Блэкмур, будущий врач неотложной помощи. Как обычно, она сидела одна, ела со своего подноса и читала книгу. Мы с Ниной учились вместе не только в старшей школе, но и в средней, и в младшей. Она появилась в нашей школе, когда я был в третьем классе, новенькая ученица откуда-то. Это, в сочетании с шепелявостью, что была у неё в то время, обрекло её на непопулярность. Она всегда была объектом шуток, хотя в младшей школе они были куда ужаснее. Третий, четвертый и пятый класс необычайно жестоки к детям, что отличаются от других.

Я сам был виновен в этом. Придумывал обидные рифмы к её имени, высмеивал её, называл уродиной, издевался над её шепелявостью насколько жестоко, насколько способен четвероклассник. В средней школе она сходила к логопеду и избавилась от шепелявости, но это не сильно помогло. Она была аутсайдером, не принадлежала ни к какой группе, обреченная быть одна до колледжа. Уже потом она проявит себя, зарабатывая 130 тысяч долларов в год.

Но школьные годы навсегда оставят след на ней. Я знал её как фельдшера, часто перевозил пациентов в отделение неотложной помощи, где она работала. Среди фельдшеров и медсестёр у неё была репутация хладнокровной, мстительной суки. Она была тем врачом, который сомневался в каждом решении парамедика и фельдшера, независимо от результатов пациента. И она всегда делала мне самые резкие замечания. Я понимал, что это из-за того, что мы вместе учились и я издевался над ней в младшей школе.

Типичным примером её гнева является то, что произошло почти за год до моей переработки, в холодный январский день. Меня отправили на вызов к ребёнку с приступом в центр города. Парамедики не сильно волнуются по поводу таких вызовов к детям. Обычно у ребёнка либо есть история болезни, либо припадок возникает из-за высокой температуры. Приступы, как правило, не опасны для жизни.

Тем не менее, когда я вошёл в дом вместе с моим напарником и командой из Пожарной Безопасности Споканы, я взглянул на этого ребёнка и понял, что имею дело с чем-то большим, чем просто приступом. Ребенок, которому было лет десять, лежал на ковре возле дивана. Его кожа была синей, словно полицейская форма, и он не дышал. Его пустые глаза выпучились. Он лежал неподвижно.

Была короткая секунда паузы, за которую мы все включили этот режим – режим это-действительно-черезвычайная-ситуация. И тогда все глаза в комнате обратились ко мне, к фельдшеру, человеку, ответственному за весь этот беспорядок, ожидая, когда я скажу им, что делать

"Начинайте искусственное дыхание", – крикнул я одному из пожарных, она быстро открыла сумку и достала оборудование.

Я опустился на колени рядом с ребёнком и нащупал пульс на сонной артерии. Пульс есть, но слабый и очень медленный. Что, чёрт возьми, происходит? Я задумался, пытаясь всё понять. Десятилетний ребёнок не может вот так внезапно рухнуть и умереть от приступа. Здесь что-то не так.

Глава 3. Часть 6.

Мать была, по понятным причинам, в абсолютной истерике, но, пока я открывал дыхательный мешок и настраивал трубку, она сказала мне, что услышала странный шум и, войдя в комнату, увидела, что её сын лежит на диване в припадке. Это продолжалось некоторое время, а затем он просто остановился, как раз перед тем, как мы приехали. Больше он не дышал.

Она сказала, что у него до этого не было проблем со здоровьем. У него не было температуры, он был в полном порядке, когда она говорила с ним буквально за десять минут до того, как случился приступ.

Пока я доставал трубку для дыхания и ларингоскоп, пожарник начала делать искусственное дыхание ребёнку, проталкивая воздух в его лёгкие. Пока она делала это, мой напарник подключил ребёнка к нашей машине ЭКГ. Я быстро взглянул на показатели. Его сердце билось 30 раз в минуту, замедляясь с каждым ударом. Какого чёрта?

У пожарника, которая делала искусственное дыхание, похоже, возникли проблемы.

"Воздух не проходит", – сказала она мне. – "Он просто выветривается."

Вооруженный этой информацией, я снова осмотрел комнату. По включённому телевизору шли мультики. Полусъеденный хот-дог лежал на кофейном столике. Внезапно, над моей головой словно загорелась лампочка.

"Он ел?", – спросил я у матери.

"Да", – всхлипнула она, скрестив руки. – "Я только что дала ему обед."

"Блять", – пробормотал я, пазл начинал складываться воедино. – "Прекратите искусственное дыхание и подпустите меня."

Пожарник отступила в сторону, а я достал свой ларингоскоп. Я лёг на пол рядом с его головой, поместил лезвие в его рот и отодвинул язык. Лампочка на конце лезвия подсветила мне его дыхательные пути. Они были заблокированы большим куском розового хот-дога.

"Мэтт, дай мне щипцы", – сказал я своему напарнику.

Он передал мне длинные щипцы, созданные специально для удаления инородных тел из гортани. Я никогда не использовал их раньше, подобные вызовы очень редко происходят, но щипцы работали как надо.

Я вытащил кусок мяса из его горла, освободив его голосовые связки и трахею. Секунду я подождал, надеясь, что он сам начнёт дышать. Когда этого не произошло, я взял дыхательную трубку и вставил её в голосовые связки. Пожарник присоединила дыхательный мешок поверх трубки и начала проталкивать чистый кислород в его лёгкие.

Его кожа заметно порозовела, а его пульс поднялся до ста ударов. Когда мы поместили ребёнка в машину скорой помощи, его глаза уже были открыты, и он явно был не очень рад проснуться и увидеть гигантскую трубу в своём горле. В госпитале я убрал трубку, потому что он уже дышал сам по себе. Он был слегка в замешательстве, но мог говорить.

Когда мы привезли его в приёмное отделение Нины, я сиял от радости, довольный, что смог выполнить свою работу. Довольный, что несмотря на кучу бессмыленных вызовов, один раз я всё же понадобился. Я помог, я что-то изменил.

И что же скажет добрый доктор Нина, услышав о нашем прогрессе на вызове?

"Нужно было попробовать сделать абдоминальные толчки, прежде чем приступать к щипцам", – холодно сказала она. – "Или ты пропустил эту часть в школе?"

Она даже настучала на меня, и мне пришлось объясняться перед руководством. Мне сделали выговор и занесли этот случай в моё личное дело, потому что я не попробовал сперва менее опасные методы очищения дыхательных путей.

Справедливости ради, медицинский руководитель попытался извиниться, когда подписывал бумагу. Он пробубнил что-то про цель, которая оправдывает средства, и объяснил, что "некоторые доктора", похоже, затаили обиду на весь мир.

Несмотря на то, что я всё ещё злился на неё, – она всё-таки превратила важнейший момент в моей карьере в дисциплинарную процедуру, – я даже тогда понимал, что частично виноват в том, что произошло.

Я понял это ещё лучше, увидев её сейчас в столовой, сидящей в одиночестве и читающей книгу, ковыряясь в спагетти на тарелке. В конце концов, опыт с Ричи был ещё свеж в моей памяти. Чем её поступок отличается от того, что сделал я? Мы оба напали на воплощения страданий своего прошлого. Мы оба подчинились своей человеческой природе.

Слишком ли поздно для Нины? Я задумался, глядя на неё. Нанесён ли ей уже ущёрб?

Я глубоко вздохнул и направился к ней.

"Ничего, если я присяду?", – спросил я, подойдя к ней.

Глава 3. Часть 7.

Она посмотрела на меня с подозрением в глазах, возможно, подумала, что я опять собираюсь издеваться над ней, словно в младшей школе. Ожидая ответа, я смотрел на неё, удивляясь силе внушения. С третьего класса Нину назвали уродиной. Это был признанный факт, среди тех, кто называл её уродиной. Но самое смешное, что это было далеко от правды.

Она была худощавой и с маленькой грудью. Поздно расцвела, как я уже говорил. На её лице не было макияжа, но оно было гладким и в какой-то мере действительно красивым. Её коричневые волосы не были уложены, но это всё ещё обычные волосы. Её называли уродливой и, вероятно, она чувствовала себя уродливой, потому что в третьем классе мы все согласились с этим.

Ещё её называли тупой. Заблуждение, построенное на том, что она ни с кем не разговаривала. И я тоже так заблуждался. Конечно же она была далеко не тупой. Человек с низким интеллектом не пройдёт через четыре года колледжа, четыре года медицинской школы и два года ординатуры. Может, стоит завести с ней осмысленный разговор?

Я посмотрел на книгу, которую она читала. "1984" Джорджа Оруэлла. Очень глубокая и тяжелая книга.

"Пожалуйста?", – спросил я снова. – "Я не кусаюсь."

Её взгляд смягчился, словно говоря, что она на время откладывает своё осуждение.

"Конечно", – сказала она наконец.

Я сел на скамейку напротив неё, поставил на стол свою еду, напиток и салфетку.

"Это хорошая книга", – сказал я, кивая на обложку. – "Я читал её несколько раз. Заставляет задуматься."

Она кивнула, ничего не сказав, и продолжила смотреть на страницу. Подозрение так и исходило от неё. Может, уже действительно слишком поздно.

"А ещё", – продолжил я, – "это самая депрессивная книга, какую я только читал. Ты в первый раз её читаешь?"

"Нет", – ответила она мягко, – "я читала её раз пять или шесть."

"Тогда ты понимаешь, о чём я. Основная мысль в том, что всё контролируется. Всё. Война – это лишь шоу, прикрытие для людей, чтобы они не могли развиваться сами. История постоянно переписывается, чтобы контролировать то, как люди мыслят. Даже сопротивления, на самом деле, не существует. Когда их ловят и ты узнаёшь, что о них знали всё это время…", – я покачал головой. – "Очень тяжелая мысль, очень депрессивная книга. Но одна из моих самых любимых."

Теперь она смотрела на меня, в её взгляде было замешательство и небольшое любопытство.

"Это тоже одна из моих любимых книг", – осторожно сказала она, словно ожидая, что я начну смеяться над ней или пародировать шепелявость.

"Ты когда-нибудь задумывалась", – сказал я, – "что всё это может происходить прямо сейчас? Что мы, словно пролы, даже не осознаём этого? Насколько сложно с современными технологиями переписывать историю, контролировать медиа и следить за всеми?"

"Совсем не сложно", – сказала она, впервые откладывая книгу в сторону, показывая свой осторожный интерес. – "Порой мне действительно кажется, что это происходит так или иначе. Может, я просто параноик."

"Нет", – я покачал головой, – "я уверен, что самые умные люди знают, что ты понятия не имеешь, что проиходит, как всё на самом деле работает. Мне кажется, они ведут себя совершенно не так, как нам рассказывают на уроках политологии."

Она улыбнулась, обнажив свои белые, идеальные зубы. Странно, что я этого раньше не замечал. Наверное, потому, что я никогда не видел её улыбки. Интересно, хоть кто-нибудь видел?

Мы продолжили говорить о других книгах Оруэлла. Кроме "1984" я читал только "Скотный двор", а она прочла все. Она ясно и доступно объяснила мне их завязку и основную мысль. Когда она начала говорить со мной, я заметил, что её речь весьма зрелая, а её взгляды тщательно продуманы. Я практически забыл, что говорю с подростком. Не успел я оглянуться, как обед уже закончился, и пришло время идти на следующий урок.

"Приятно было поболтать с тобой, Нина", – сказал я, будучи абсолютно честным.

"Спасибо", – удивлённо прошептала она, заметно покраснев.

"Может, увидимся завтра?", – спросил я с улыбкой. – "Приятно разговаривать с человеком, который похоже мыслит, правда?"

"Да", – она согласилась кивком. – "Я буду здесь завтра, если ты, ну, захочешь ещё поболтать."

"С радостью", – сказал я, махая ей рукой на прощание и направляясь к двери.

В приподнятом настроении я шёл один по переполненным коридорам, проходя мимо группы людей, что направлялась на водительские курсы. Я думал, что, возможно, Нина всё же немного смягчилась. К тому же, мне действительно понравилось болтать с ней. Как там говорится, в тихом омуте черти водятся? Это было про неё.

Осталось только понять, как я могу повлиять на Майка. Если бы только разговоры могли помочь ему сойти со своего пути…

Погружённый в свои мысли, я не заметил, как оказался за спиной Ричи Фэрвью. Он был вместе с двумя своими дружками и пытался, в своей идиотской манере, завязать разговор с группой чирлидерш, что шли в том же направлении.

Заметив это, ко мне вернулась вся злоба к Ричи и задирам в целом. Он не знал, что я иду за его спиной, но скоро узнает. Я сделал подножку, когда он только собирался сделать шаг вперёд. Он отступился и упал на пол коридора, приземлившись на колени и руки. За этим последовал хор довольного смеха со стороны чирлидерш.

Ричи резко перевернулся и встал на ноги, подняв кулаки, готовясь сказать что-нибудь оскорбительное. Затем он увидел, кто стоит перед ним, и застыл.

"Под ноги смотри, придурок", – бросил ему я, проходя мимо. – "А не то поранишься."

Я не оглянулся на него, просто продолжил идти по коридору на свой урок. Сзади меня чирлидерши всё ещё хихикали. На меня не нападут со спины, я знал это. Улыбка сияла на моём лице, когда я зашёл в нужный мне кабинет, готовый учиться основам вождения.

Глава 3. Часть 8.

На следующий день, когда мы с Майком шли в школу, на нашем пути не было ни Ричи Фэрвью, ни кого-либо из его банды. Видимо, они выучили свой урок. Мне удалось обезопасить беспомощных ребятишек. Ричи, наверное, теперь утонет в шутках над ним, особенно после того, как я уничтожил его главное оружие – репутацию. В каком-то роде, это было даже печально. На самом деле, я с нетерпением ждал ещё одной конфронтации с этим тупым идиотом.

Ну что же, в мире есть ещё куча задир, которые так и ждут своего часа. Мне начинает казаться, что я в каком-то роде супергерой. Сражающийся за права обделённых, борящийся со злом герой, чьё имя почитаемо всеми. Интересно, могу ли я заставить Ричи отдать деньги тем детям, которых он ограбил? Так и представляю, как я приказываю ему отдавать по доллару в день каждому ребёнку, которого он ограбил. И если он хоть раз нагрубит им, они могут обратиться к ВЕЛИКОМУ БИЛЛИ за справедливостью.

Я стоял возле своего шкафчика рядом с Майком и прогонял через себя все эти мысли, когда мои инстинкты внезапно предупредили меня об опасности.

Может, это моё периферическое зрение заметило проблеск тёмной фигуры, что приближалась ко мне. Может, это мои уши услышали ускоренные шаги. Может, это было что-то вроде шестого чувства.

Все мои инстинкты, что выработались за годы на улицах, в унисон предупреждали меня, что сзади кто-то приближается. Я среагировал быстро, но недостаточно быстро.

Я резко повернулся, подняв кулаки, и увидел, как на меня замахивается Ричи Фэрвью.

Рукой я закрыл голову, предполагая, что именно туда он и ударит. Из-за этого удар, нацеленный на мой живот, пришёлся на левый бок, выбивая воздух из моих лёгких. Это было больно, но всё же не настолько плохо. Я всё ещё стоял, и настало время расплаты.

Его правая рука вернулась на место, готовясь нанести ещё один удар. Я сделал шаг вперёд и схватил его запястье, когда он пытался сделать второй удар.

Я крепко сжал запястье и потянул к себе, намереваясь повернуть его и толкнуть на шкафчики, где я смог бы ударить его по уязвимой спине и почкам. Может, я бы даже смог вызвать у этого ублюдка почечную недостаточность. Но стоило только мне начать воплощать свой план в действие, я взглянул вниз на руку, которую держал.

Рука не была пустой. В ней был раскладной нож. Лезвие, сантиметров 12 в длину, было в крови.

Осознание мгновенно пришло ко мне. Меня пырнули ножом! Насколько всё плохо?

Майк заметил, что Ричи держит нож примерно в то же время, что и я. Он встал за его спиной, обвил руку вокруг его шеи, удушивая его и сбивая с ног. Второй рукой он отодвинул руку Ричи с ножом подальше от меня.

Приоритеты резко изменились. Теперь целью было не избить Ричи, а выбить нож из его руки и закончить это всё как можно быстрее. Меня пырнули ножом!

Я нашёл для себя отличную возможность сделать это. Ричи, потерявший равновесие и испытывающий сейчас проблемы с Майком, широко расставил ноги, в попытках удержать их на месте.

Я отпустил руку, доверя Майку в том, чтобы держать нож подальше от меня, и сделал шаг вперёд, поднося своё колено к его промежности и ударяя настолько сильно, насколько я был способен. Я ударил так сильно, что боль прошлась по всей ноге.

Ричи завизжал настолько громко, что я удивлён, как окна не разбились. Он начал задыхаться и давиться, забытый нож выпал из его рук, стуча по бетоному полу коридора. Майк, увидев падение ножа, отбросил его в сторону и отпустил Ричи, который упал на пол в самой не элегантной манере, быстро сворачиваясь в клубок. Его сразу же вырвало.

Я сделал пару шагов назад, пока не упёрся спиной на шкафчики. Оперевшись на них, я почувствовал глубокую, жгучую боль в своём боку. Я посмотрел вниз на свою левую сторону, не увидев ничего, кроме дырки в моей куртке и пары перьев, что летали в воздухе.

Глава 3. Часть 9.

"Ты в порядке, Билл?", – спросил меня Майк, дрожа от переполняющего его адреналина. – "Он задел тебя?"

"Угу", – ответил я, пытаясь сохранять спокойствие.

Коридор вокруг меня наполнился встревоженными разговорами. Я заметил, что к нам направляется пара учителей. Я расстегнул куртку и скинул её с себя. На моей клетчатой рубашке была небольшая дырка, края которой окрасились кровью. Я приподнял рубашку, открывая кожу.

"Выглядит не так уж и плохо", – сказал Майк с надеждой, взглянув на рану.

"Ага", – ответил я, смотря вниз.

Рана была чуть ниже моего левого ребра, примерно два сантиментра длиной, немного крови сочилось из неё. Конечно она выглядела не так уж и плохо со стороны, удары ножом редко выглядят плохо, но насколько всё плохо внутри?

"Ты в порядке?", – снова спросил меня Майк, обеспокоенный моим выражением лица.

"Думаю, мне нужно присесть", – ответил я и спустился вниз, пытаясь вспомнить строение этой части моего тела.

Первым делом я подумал о селезёнке. Если моя селезёнка разорвана, я истеку кровью в считаные минуты. Моя левая почка тоже находится там. В зависимости от того, насколько глубоко вошёл нож и под каким углом, она может быть в опасности. Если лезвие вошло под верхним углом, могло ли оно задеть моё левое лёгкое?

Меня пырнули ножом! Мой мозг продолжал кричать на меня. Ножом!

"Что здесь происходит?", – поинтересовался учитель, проталкиваясь сквозь толпу детей.

Он взглянул на Ричи, блюющего на полу, держась за свои яйца, и на меня, с поднятой рубашкой и с истекающей кровью из раны. Он увидел нож, что валялся на полу примерно в трёх метрах от нас. Друзья Ричи уже разошлись.

"Его ударили ножом, Мистер Джонсон", – сказал Майк учителю.

"Ударили ножом?", – шокированно переспросил учитель. Напоминаю, это 1982 год. Задолго до того, как подобное станет обычным делом в школах. – "Ты в порядке, парень?"

"Нет", – ответил я, глядя учителю прямо в глаза. – "Я хочу, чтобы Вы внимательно меня выслушали, окей?"

"Что ты…"

"Заткнитесь!", – сказал я ему. – "Меня ударили ножом в левый верхний брюшной квадрант. Меня срочно нужно доставить в госпиталь. Пожалуйста, вызовите скорую."

"Но кто…"

"Забейте на это!", – кричал я с усилием. – "Вызовите ёбанную скорую. Сейчас же!"

Это заставило его пошевелиться. К тому времени ещё больше учителей подходили к нам.

Скорая появилась, и я чуть ли не закричал от ужаса, когда увидел парамедика. Это был Кен Талли, который будет руководителем операций с того времени, как я нанялся, до тех пор, пока национальная корпорация не выкупит нашу маленькую компанию четыре года спустя (сам он получит пакет выходных пособий, как и остальная часть старого руководства).

Кен – это ходячий мудозвон, делающий всю грязную работу для своей управляющей компании. Мне даже в голову не приходило, что он когда-то был практикующим парамедиком. Он не может быть хорошим врачом даже в теории. Это просто грёбанный кошмар.

Но, к моему удивлению, он на самом деле оказался компетентным в своей работе. Он перевязал рану и присоединил ко мне две капельницы на пути в лечебницу. У него даже были хорошие манеры, он постоянно повторял мне, что всё будет хорошо, что он просто принимает меры предосторожности, разрезая мою одежду и вставляя в мои вены два шланга. Если бы я не был настолько напуган сейчас, я бы даже задумался, что с ним случилось в будущем, что он стал таким мудаком.

Но я был очень напуган, дрожа в страхе от этого инцидента. Я постоянно повторял себе, что могу умереть. Прямо сейчас я истекаю кровью. Но больше всего волновала мысль, что раньше этого не случалось. Меня никогда не пыряли ножом, никогда я не был близок к смерти. Что это значило? Я не могу умереть, да? Я уже дожил до 32 и не мог умереть, будучи подростком. Разве карты не были уже розданы?

Когда меня завезли в реанимацию и окружили доктора, медсёстры и прочие специалисты, когда мою рану обрабатывали, когда в мои бедренные артерии вставляли иглы, чтобы проверить кровяные газы, когда в мою задницу засунули скользкий палец, проверяя сфинктер и перфузию кишечника, мысль всё продолжала преследовать меня. Раньше этого не случалось!

Мне сделали рентгеновские снимки, в мой пенис вставила катетер медсестра, которая была настолько старой, что моему отцу в матери годится. И всё же я продолжал думать: этого всего не было раньше!

"Билли", – сказал мне доктор, – "мы дадим тебе лекарства, от которых ты заснёшь. Нам нужно отключить тебя ненадолго, чтобы мы могли обследовать тебя и убедиться, что нет внутреннего кровотечения."

"Перитонеальный лаваж", – пробубнил я, от чего доктор заморгал.

"Да, именно", – сказал он. – "Тебе это уже делали?"

"Нет", – ответил я. – "Никогда."

Доктор на мгновение посмотрел на меня Взглядом и обратился к медсестре.

"Дайте ему Мидазолам."

Спустя минуту я стал чувствовать себя очень сонным и расслабленным. Это слегка успокоило мой страх. Я знал, что они приведут меня в бессознательное состояние, вставят дыхательную трубку и подключат меня к вентилятору. Затем они разрежут мой живот, вольют в него физраствор и начнут высасывать его, чтобы увидеть, есть ли кровь.

Если там есть кровь, меня отвезут в операционную, где попытаются отремонтировать все повреждения, нанесённые мне Ричи. Если у них ничего не получится, я умру, даже не поняв этого.

Возможно, сейчас я переживаю последние мгновения своего сознания. Неважно, насколько сильно я расслаблен под лекарствами, это всё равно пугающая мысль.

"Отключайте его", – сказал доктор, и анестезиолог добавил что-то ещё в мою капельницу.

У меня осталось немного времени на последнюю мысль.

Раньше этого не случалось!

Глава 3. Часть 10.

Боль.

Это была моя первая мысль, когда я проснулся. Боль исходила отовсюду. Моё горло болело, как в то время, когда у меня был тонзиллит. Ещё боль внизу моего живота, рядом с пупком. Мой член неприятно ныл, словно нужно было помочиться, а я не мог. И боль в моём левом боку.

Я чувствовал сильную слабость, будто не мог никак проснуться. И кто-то повторял моё имя снова и снова. Что происходит?

"Билли, ты може… снуться?", – слышал я глухой голос, что постоянно исчезал. – "…илли? Дыши… этим."

Что-то положили на моё лицо. Оно постоянно шипело и было на вкус как пластик. Дышать этим больно, моё горло заныло сильнее. Что происходит?

Наконец, я открыл глаза, прищуриваясь от яркого света. Я смотрел на флуорисфентные лампы на потолке. Вокруг развешены жёлтые шторы. Молодое, прекрасное лицо смотрело на меня сверху. Вскоре я понял, что это была медсестра.

"Как ты себя чувствуешь?", – спросила она.

"Как дерьмо", – пробубнил я, поморщившись от боли в голосовых связках.

"Ещё бы", – ответила она с улыбкой. – "Продолжай дышать кислородом, тебе станет легче."

Кислородом? Что происходит? Зачем мне дали кислород? Я попытался сконцентрироваться и наконец-то вспомнил, что произошло. Меня пырнули ножом!

Меня отключили, чтобы сделать перитонеальный лаваж. Поэтому моё горло настолько сильно болело. Из-за дыхательной трубки, что врезалась мне в голосовые связки. Со мной всё хорошо? Как много времени уже прошло?

"Как я?", – прохрипел я медсестре, каждое слово отдавалось агонией в моём горле, но мне нужно было узнать. – "Я буду жить?"

"Думаю, да", – ответила она мне. – "Похоже, ты будешь в полном порядке."

Через несколько минут я полностью очнулся. Мне дали Демерол, чтобы избавить от боли. Доктор посвятил меня в курс дела. По-видимому, нож задел несколько незначительных вен, но кроме этого – ничего важного. Моя селезёнка, почка и лёгкие были в полном порядке. Тонка и толстая кишка тоже в порядке. В общем, мне очень повезло. По-факту, я отделался небольшим порезом.

Меня оставят в госпитале на ночь, чтобы наблюдать за мной, и отпустят завтра утром. Примерно через неделю, если всё будет хорошо, я смогу вернуться в школу. Ещё доктор посоветовал мне держаться подальше от ножей.

"Твои родители и сестра ждут снаружи", – сказал он мне. – "Но прежде чем они зайдут, с тобой хочет поговорить офицер полиции."

"Окей", – кивнул я, с отвращением смотря на катетер, выпирающий из-под простыни. Когда они уже его снимут?

Полицейский был уже в возрасте. Я не был с ним знаком. Видимо, он ушёл на пенсию до того, как я дебютировал на улицах Споканы, со временем перейдя со всеми местными офицерами на "ты".

На нём была форма, которую через несколько лет изменят по виду и цвету, а в кобуре – кольт 38-го калибра, что скоро заменят на 9 мм.

Он бегло осмотрел меня. Его взгляд говорил мне, что он много где побывал и многое видел. Мне хорошо знаком этот взгляд. Со временем я сам его приобрёл.

"Итак, Билли", – сказал он, открывая свой блокнот. – "Расскажешь мне, что произошло сегодня?"

Я знаю, чего он ожидает. Он ожидает, что я скажу ему, что понятия не имею, кто сделал это и зачем. Что я не успел разглядеть человека, напавшего на меня. Что я не смогу определить его на опознании. В общем, он ожидал, что я поведу себя, как типичный подросток.

"Ну что же, офицер… Морган", – сказал я, читая его бейдж. – "Меня ударил парень по имени Ричард Фэрвью."

"Правда?", – спросил он, глядя на меня.

"Правда", – ответил я. – "Он подошёл ко мне со спины, когда я стоял у шкафчика, и как только я повернулся, он пырнул меня ножом в бок. Мне удалось отбиться и не допустить второго удара. На самом деле, я так сильно ударил этого уёбка по яйцам, что, кажется, даже колено себе вывихнул."

Офицер Морган хихикнул.

"Ну и ну", – сказал он, – "это что-то новенькое. Но скажи мне, почему Фэрвью ударил тебя?

Глава 3. Часть 11.

"Потому что он кусок говна, и последние несколько дней я издевался над ним."

"Издевался над ним?", – спросил он, делая пометку в блокноте.

"Думаю, Вы слышали о его недавней поездке в госпиталь", – ответил я. – "Он местный вымогатель, отбирает деньги у детишек в школе. Ваш отдел уже встречался с ним раньше?"

"Ещё как", – сказал Морган, смотря на меня, словно на оптическую иллюзию. – "У нас на Фэрвью уже накопилось дело. Говоришь, это ты его в больницу отправил? Потому что, если это так, мне нужно привести сюда твоих родителей и зачитать тебе права. То, что случилось с этим парнем, называется преступным нападением."

"Он пытался ограбить меня", – сказал я. – "И когда я отказался отдавать ему деньги, он попытался напасть. Я просто оборонялся. Очень сильно оборонялся."

"Понятно", – сказал коп, смотря на меня с неким уважением. – "Пожалуйста, продолжай."

"Ну, после того, как я стал издеваться над ним каждый раз, когда видел…", – я пожал плечами. – "Думаю, я слишком увлёкся, и он решил действовать."

"Это очень мягко говоря", – сказал он. – "Сложно поверить, что такой мелкий пацан, как ты, смог побить этого ублюдка."

"Я немного занимался карате", – солгал я. – "Вы собираетесь арестовать меня?"

"Нет", – ответил он. – "Я посмотрел записи о тебе и о Фэрвью, прежде чем пошёл говорить с тобой. У Фэрвью куча арестов за всё подряд, от нападений до наркотиков и попытки изнасилования. Он просто придурок. Ты, с другой стороны, из семьи среднего достатка, у тебя не было приводов в полицию, и, на самом деле, тебя вообще нет в нашей базе. Все свидетели, и их, кстати, было на удивление много, говорят, что Фэрвью подошёл к тебе со спины и ударил ножом, а ты действовал в рамках самообороны. Твой друг Майк подтвердил эту историю. История самого Фэрвью – это самая тупая история, какую я только слышал. Он говорит, что это ты напал на него с ножом, когда он просто проходил мимо, и что он отобрал у тебя нож и ударил в ответ", – коп хитро улыбнулся мне. – "Он в паре палат от тебя, кстати."

"Правда?", – спросил я.

"Ага", – Морган кивнул с отчётливо заметным удовольствием. – "Не говори никому, что я сказал тебе это, но тебе, кажется, можно доверять. Он может лишиться своих яиц, настолько сильно ты его ударил. Даже если они останутся при нём, сомневаюсь, что у него будут дети", – полицейский взглянул наверх. – "Представь только, этот ублюдок не сможет наделать таких же мелких уёбков. Боже, есть в мире справедливость! Ладно, вот что я сделаю. Я запишу историю практически так, как ты мне её рассказал. Но я рекомендую тебе молчать о том инциденте, что случился несколько дней назад. Только ты рассказал мне о нём. Даже сам Фэрвью об этом не упоминал. Поэтому, дабы избежать лишних проблем, давай уберём эту часть из истории? Так будет лучше для всех. Ты не знаешь, почему он напал на тебя у шкафчиков. Не знаешь и всё, он просто так сделал. Окей?"

"Окей", – согласился я, поражённый тем, как он говорил со мной.

"Отлично. Я припишу ему нападение с применением холодного оружием. В свете прежних событий, он получит примерно год в колонии для несовершеннолетних. Не говоря уже о том, что его выгонят из школы. Поздравляю, герой. Ты избавился от главного говнюка. Тебе стоит выдать ёбанную премию за заслуги перед обществом."

Ещё минут 20 он опрашивал меня по поводу инцидента. Он снова поблагодарил меня, а затем покинул комнату.

Спустя несколько минут в палату вошли мои родители вместе с Трейси. Мама выглядела так, словно она много плакала. Как и Трейси. Даже папа выглядел так, словно он постарел на несколько лет. Я почувствовал сожаление и стыд за то, что поставил их в такое положение и заставил чувствовать всё это.

"Билли?", – мама подошла ко мне и погладила по голове.

"Да, мама?", – спросил я. – "Я в порядке, честно."

Она сглотнула слёзы.

"Это же не из-за… Ну, не из-за наркотиков?"

Глава 3. Часть 12.

Вот так я и отметил недельную годовщину своего перерождения – лёжа на больничной койке. Всю ночь я был накачан лекарствами, но мне всё равно было тяжело уснуть. В мыслях я продолжал возвращаться к мысли, что в прошлой жизни меня не ударяли ножом. Последствия этого были совершенно пугающими. Я не был неуязвим. Все ставки снимаются. Меня могут запросто убить в любой момент. Я могу умереть до того, как мне стукнет 32!

Так как я вернулся и теперь меняю естественный порядок вещей, могло произойти что угодно. Что угодно. Мысль о всех рисках, на которые я уже успел пойти, заставляла меня дрожать.

Поездка с пьяным Райсином или Майком за рулём без ремня безопасности. Опасные игры со школьными хулиганами. Даже игры разума с учителями. Как я мог быть настолько тупым? Как я мог только подумать, что я в безопасности? Разве я действительно думал о себе, как о супергерое, незадолго до того, как Ричи ударил меня?

Я сделал вторую торжественную клятву со времён своего возвращения. Сейчас я поклялся, что буду осторожен. Я слишком хорошо провожу время, чтобы умирать.

* * *

"Ты уверен, что будешь в порядке, Билл?", – спрашивала мама уже примерно в пятидесятый раз. – "Мы всё ещё можем отменить наши планы."

"Нет-нет, мам", – вновь настоял я. – "Мне становится гораздо лучше. В понедельник я уже вернусь в школу. Честно, всё будет хорошо."

Это была ночь субботы. Полторы недели я просидел дома, изнывая от скуки. Я не мог выходить из дома и делать что-то ещё, кроме как лежать в постели и заживлять свои раны. Мама взяла отпуск, чтобы сидеть со мной все эти девять дней. Она приносила мне суп и сэндвичи прямо в кровать. Она приносила мне газировку, когда я захочу. Я удивлён, что она разрешила мне хотя бы в туалет ходить самому. Честно, я безумно люблю свою мать, но за девять дней она уже начала действовать мне на нервы.

В субботу вечером её компания устраивала ежегодный банкет, на который она из года в год ходила вместе с отцом. Обычно они, изрядно напившись, возвращались домой под утро на такси. Меньше всего на свете я хотел, чтобы они оставались сегодня дома. Мне нужно немного покоя.

"Ну", – с сомнением сказала мама, – "если ты уверен…"

"Абсолютно уверен, мам. К тому же, Трейси будет здесь", – я кивнул в направлении своей сестры. – "Если будут какие-то проблемы, она с ними справится."

"Да, мам", – Трейси охотно согласилась, я бы сказал, даже чересчур охотно. – "Я пригляжу за ним."

Кажется, мама осталась довольной. Она ушла наверх, чтобы начать собираться. Через два часа родители направились к двери.

"Слава тебе Господи!", – сказала Трейси, когда их машина скрылась из виду. – "Как ты только вытерпел её все эти полторы недели?"

"Мама хорошая", – ответил я. – "Это родительский контроль бесит."

Она улыбнулась, но без Взгляда. Трейси уже привыкла к моим странным выражениям.

"Ладно", – сказала она. – "Ты умеешь хранить секреты?"

"Конечно", – ответил я, оскорблённый тем, что ей пришлось даже спрашивать это.

"У Синди есть несколько убойных шишек. Она принесёт их и мы накуримся, смотря Saturday Night Live. Если ты будешь держать язык за зубами, может быть, она поделится ими с тобой."

Я улыбнулся, зная, что делаю большой прогресс в отношениях со своей сестрой. В прошлой жизни я даже не знал, что она курит травку. Теперь она предлагает мне накуриться вместе с ней. Конечно, это не совсем кровная клятва верности, но это неплохое начало.

"Допустим, я скажу тебе, что не смогу держать язык за зубами", – спросил я. – "Что тогда?"

На секунду она посмотрела на меня в изумлении, а затем рассмеялась.

"Какой же ты придурок, Билли", – покачала она головой. – "Ты хочешь накуриться или как? Я никогда не делала этого с тобой, ты должен относиться к этому, как к привилегии."

"Звучит как план, Трейси", – сказал я. – "И да, это привилегия."

Глава 3. Часть 13.

Синди пришла в девять вечера. На ней были обтягивающие джинсы и свитер, который прекрасно подчёркивал её грудь. Её светлые волосы завязаны в высокий хвостик, а голубые глаза сияли.

Моя промежность зашевелилась от одного взгляда на неё, мой член был готов встать только от одного её вида.

На прошлой неделе я обнаружил, что, несмотря на травму, моё либидо оставалось пятнадцатилетним. Мне нужно было получать оргазм хотя бы раз в день. Мне начало казаться, что я становлюсь физически слабее, если не получаю оргазм. Я так часто дрочил, что на моём члене уже появились ссадины. А Синди зачастую исполняла главную роль в моих фантазиях.

Меня порадовало, что, поздоровавшись с Трейси, она бросилась к моему месту на диване и села рядом со мной. Мой член снова зашевелился, когда я почувствовал запах её парфюма. Его было очень много на её коже, но у него был приятный, женственный аромат, и он ударил мне прямо в мозг.

"Бедняжка", – сказала она мне с притворной жалостью. – "Как ты?"

"Всё самое важное в полном порядке", – улыбнулся ей я.

Она зихихикала.

"Чего нельзя сказать о Ричи Фэрвью", – ответила она. – "Можно посмотреть, куда тебя ударили?"

"Конечно", – сказал я ей, пока Трейси удивлённо смотрела на свою подругу.

Я поднял футболку, открывая рванную рану. Швы уже удалили, оставив только заживающую линию на моём боку. Похожая рана, где мне делали лаваж, находилась прямо под моим пупком.

"Оууу", – проскулила она, смотря на рану. – "Бедняжка. Она болит?"

"Не сильно."

"Вот", – сказала она, целуя свои пальцы и прикладывая их чуть выше шрама. – "Так полегчает."

Моя плоть скакнула от её прикосновения, чувствуя лёгкую влажность от её слюны, передавшейся с пальцев на мою кожу.

"Ты ещё один пропустила", – сказал я ей, указывая на хирургический надрез. Она вновь улыбнулась мне и повторила процесс на втором шраме.

"Надеюсь, им станет легче", – ответила она, переводя взгляд на выпуклость на моих штанах.

"Так и есть", – заверил её я. – "Правда, так и есть."

Трейси, похоже, была в полном шоке, наблюдая за тем, как её подруга открыто флиртует со мной. Когда они пошли на кухню наполнять бонг водой, я заметил, что они быстро перешептались, а затем Трейси взглянула на меня и покачала головой в неверии. Я тоже не верил в происходящее, но был полностью готов взять ситуацию под свой контроль. Почему Синди вела так себя сейчас, когда раньше она со мной практически не разговаривала? Не то, чтобы меня это сильно волновало, но мне было интересно.

"Любишь курить шишки?", – спросила меня Синди, доставая небольшой пакетик из своего кармана.

"Обожаю", – ответил я, смотря ей прямо в глаза, от чего она закраснела.

Трейси некомфортно пожалась, смотря на нас.

Синди начала заполнять бонг, который, как я настоял в интересах нашей безопасности, мы перенесли в гараж, чтобы курить там. Я знал, что запах остаётся в комнате на несколько часов, и ещё недавно я узнал, что все ставки слетели. Я вёл себя осторожно. Девушки немного посетовали на моё предложение, но всё равно согласились. Поэтому мы накуривались в окружении инструментов моего отца и машинного масла, в неотапливаемом гараже, где мы могли видеть пар от нашего дыхания.

"Разве вы не чувствуете себя в безопасности?", – спросил я девушек, когда мы уселись. – "Теперь, если родители внезапно вернутся домой, нам придётся волноваться только о том, как сделать вид, что мы не накурены. Нам не придётся беспокоиться о запахе в доме."

"Родители никогда не возвращаются домой рано", – пробубнила Трейси, отпивая Колу. – "Ты просто параноик, Билл."

"Трейси", – сказал я ей, – "если я чему-то и научился в жизни, так это ожидать неожиданного. Конечно, они, скорее всего, не вернутся сегодня домой пораньше, но это же всё ещё в рамках возможного, да? Если ты сможешь предотвратить все риски, то будешь, в большинстве случаев, в полном порядке. Если ты будешь идти по жизни, думая, что плохое никогда не случится, однажды ты жёстко проебёшься."

Я смотрел ей прямо в глаза, когда говорил это, и было ясно, что она поняла мою мысль. По её рукам прошли мурашки, и на секунду она задрожала.

"Думаю, ты прав, Билл", – осторожно допустила она, очевидно вспоминая разговор, который у нас с ней недавно произошёл.

"Это пиздец какая глубокая мысль", – сказала Синди, подвигаясь чуть ближе ко мне. – "У вас есть что пожрать?"

Глава 3. Часть 14.

Пока Трейси ушла разогревать замороженные буррито, мы с Синди остались сидеть на диване.

"А где твой парень?", – спросил я её.

"Ты про Джеффа?", – она сморщилась и покачала головой. – "Я больше с ним не встречаюсь. Он придурок."

"Могу сказать о нём то же самое."

"Мы с ним поцеловались пару раз, а он всем говорил, что мы трахаемся. Парни и правда думают, что мы об этом не узнаем?"

"Порой я сам не знаю, о чём они думают", – ответил я. – "Думаю, что "думать" – это слишком сильное слово для того, что они делают. Мне кажется, что девушкам стоит придерживаться основных правил, когда они решают, с кем они хотят, ну, повеселиться."

"Серьёзно?", – колко спросила она.

"Чем больше парень говорит о том, как много ему давали, тем меньше ему давали на самом деле. Джефф, наверное, постоянно говорил тебе, как много девушек он перетрахал, да?"

"О да", – сказала она. – "Словно это может нас впечатлить."

"Именно. С другой стороны, парням, которые подобные истории не рассказывают, обычно дают чаще. Видишь ли, они достаточно умны, чтобы понимать, что скрытность – лучшая часть честности. Это приятный цикл. Ты не говоришь об этом, ты чаще получаешь это, ты становишься лучше в этом. Лучшие любовники – это те парни, которые никогда не рассказывают истории о сексе."

"Как ты?", – спросила она, накручивая локон своих волос на палец.

"Может быть", – согласился я. – "Но, конечно, есть только один способ узнать, что кто-то хорош в постели."

"Правда?", – улыбнулась Синди. – "И какой же?"

"Обширное личное исследование", – сказал ей я, позволяя кончику своих пальцев скользить по её руке. – "Тебе нравиться исследовать?"

Возвращение Трейси не позволило ей ответить. В руках она держала тарелку с буррито и газировку. Она заметила, как я пробегал пальцем по руке Синди и вновь вопросительно взглянула на свою подругу. Я понимал, почему она в замешательстве.

Синди всегда нравились футболисты. Красивые, богатые мальчики из хороших семей, и всегда старше её. Теперь Трейси видела, как её подруга флиртует со мной, её братом, который не только не богат, не футболист и не выглядит как кукла Кен, но ещё и на два года младше её. Для Трейси словно ткань самого мироздания внезапно разорвалась на кусочки.

Я встал, чтобы сходить отлить (и немного подправить свой стояк, он был согнут под неудобным углом). Когда я вернулся, я увидел, что обе девушки что-то обсуждают. Синди моргала в мою сторону, а Трейси смотрела на меня так, будто она видела совершенно другого человека.

Через пару минут, когда Синди отошла в туалет, Трейси подождала, пока захлопнется дверь ванной, а затем повернулась ко мне чуть ли не в злости.

"Знаешь, что Синди сказала мне?", – спросила она.

"Что?", – мягко сказал я.

"Она слышала, что ты трахнул Стэф Мэйси у водопада на прошлой неделе. Это правда?"

"Нет", – ответил я. – "Мы прогулялись и это всё. Немного поболтали. Я пытался куда-то продвинуться, но она не хотела."

"Это не то, что слышала Синди", – возмутилась Трейси.

"Да?", – спросил я. – "И что же Синди слышала? И почему её вообще волнует Стэф? Не то, чтобы они особо тусуются вместе."

Трейси сердито смотрела на меня.

"А как ты думаешь, откуда Синди достала шишки? Все знают, что брат Стефани – главный диллер травки в школе."

"Оу", – я взял паузу, обращаясь к своей памяти. Теперь, когда она упомянула это, я действительно вспомнил эту деталь истории. – "И что же она слышала?"

"Стэф сказала ей, что ты повёл её в лес и подарил ей лучший секс в её жизни", – Трейси покачала головой в отвращении. – "И поверь мне, у этой сучки было немало секса. Ты и правда трахнул её?"

"Нет", – сказал я. – "Ничего подобного."

"И зачем же ей тогда рассказывать людям об этом?"

Я пожал плечами.

"Она просто рассказывает истории о членах. Ты знаешь, девушки постоянно так делают."

"Истории о членах?", – спросила Трейси. – "Девушки не рассказывают истории о членах!"

"Трейси", – наконец спросил я, – "каким образом это относится к тебе?"

"Что?"

"Почему ты допрашиваешь меня сейчас? Что тебе с этого?"

"Потому что Синди теперь думает, что ты отличный любовник, и она хочет… ну, знаешь. Сделать это!"

"Тогда разве это не должно волновать саму Синди?", – спросил я.

"Я просто думаю, что она заслуживает знать правду", – возмутилась Трейси.

"Окей. Скажи ей. Отведи её в сторону и скажи, что я никогда не трахал Стэф или кого-либо вообще. Скажи, что я отрицаю и буду отрицать, что трахал кого-либо, где-либо, когда-либо. Даже на смертном одре я буду класться, что я девственник", – я улыбнулся. – "Может, это заставит её отступить."

Трейси открыла рот, чтобы сказать что-то, а затем остановилась, смотря на меня. Её мозг прокручивал всё, что я только что сказал. Это то же самое выражение лица, какое я видел у копа в госпитале. Выражение почтения и уважения.

"Видишь ли, Трейси", – продолжил я, – "может быть я и попробую куда-то продвинуться с Синди сегодня. Может быть, она даже пойдёт со мной в мою комнату. Но я всё равно никуда не продвинусь. Даже если мы проведём там час. Даже если Синди спустится и скажет тебе, что выебал из неё всё дерьмо, что я был лучшим любовником в ей жизни. Это будет просто ложью. Я никогда и ни с кем не занимался сексом. Думаю, мне суждено умереть девственником."

"Вау", – изумлённо прошептала Трейси. – "Знаешь кого-то типа тебя?"

"К сожалению, нет", – ответил я. – "Всем парням, которых я знаю, постоянно достаются киски. Я уверен в этом, они же постоянно рассказывают мне об этом."

"Как жаль", – прокомментировала она, когда дверь ванной открылась и Синди вновь вернулась.

"Меня обсуждали?", – захихикала она, увидев серьёзные выражения на наших лицах.

"Нет", – ответили мы одновременно.

"Так, просто болтали о своём", – добавила Трейси.

Глава 3. Часть 15

Сидя на диване в гараже мы выкурили ещё несколько шишек. Синди заявила, что ей холодно, и спросила, есть ли у нас плед, которым она может укрыться. Трейси достала большой синий плед из бельевого шкафа и кинула его нам.

Под покровом пледа я приступил к работе.

Пока мы смотрели телевизор, моя рука проскользнула к ноге Синди, обтянутой плотными джинсами. Я слегка провёл по её ноге и, не заметив возражения с её стороны, повёл руку наверх.

Мои пальцы медленно проводили по ткани между её ног и дошли до пояса. Вслепую я расстегнул первые две пуговицы её джинс и проскользнул пальцами в образовавшуюся щель. Подушечками пальцев я мягко прикасался к низу её живота. Она немного изменила позу на диване, открывая для меня ноги пошире.

Я расстегнул оставшиеся пуговицы и скользнул рукой под её джинсы. Пальцами я проводил по шёлковому материалу её трусиков, оставаясь за ними. Я скользнул ещё глубже вниз, она ещё шире расставила ноги. Рукой я чувствовал волосы на её лобке и, ещё ниже, линию её половых губ, и влажность, что сочилась сквозь шёлк. Я нашёл точку прямо под клитором и надавил на неё, двигая рукой вверх и вниз.

Хотя я и старался смотреть на телевизор и сохранять спокойное выражение лица, я заметил, как поменялось дыхание Синди, пока я ласкал её. Интересно, кто-нибудь ласкал её так до этого? Думаю, нет.

Обычно первым делом, когда парни запускают свою руку в трусики женщины, они сразу тянутся к влагалищу и засовывают туда палец. Конечно, этому своё время, но точно не на первых стадиях прелюдии. Женщинам нравится медленно наращивать страсть, постепенно усиливая возбуждение.

Рука Синди проскольнула к моим ногам. Она сомкнула пальцы у выпуклости в моих штанах, нащупывая длину. Она удивлённо вздохнула, ощущая мой член, и мне стало труднее сохранять спокойствие. К моему приятному удивлению, она знала, что делала. Мой член заныл, просясь на свободу, и прикосновение женской руки на нём чувствовалось тяжелым.

Трейси, сидящая рядом с нами, продолжала смотреть в телевизор, либо не понимая, что происходит, либо делая вид, что не понимает. На самом деле, это не сильно важно.

Я слегка приподнял руку и проскользнул за трусики Синди. Пальцами я ощущал мягкую женскую кожу и кучерявые волосы. Я опустил руку вниз, надавливая сильнее, пока не ощутил пальцами влажное и тёплое место. Скрутив средний палец, я проскользнул им вниз, между двумя губами, что с готовностью схватили его.

"Ааах!", – выпалила Синди, слегка подскакивая от контакта.

Трейси взглянула на неё со знающим и понимающим выражением на лице.

"Всё нормально, Синди?", – мило спросила она.

"Ага", – ответила Синди слегка сбивчивым дыханием. – "Просто… ооох…", – она задрожала, когда я принялся двигать пальцем, – "…икота."

"Мне бы такие икоты", – прокомментировала Трейси и вернулась к телевизору.

Вскоре её рука заползла под мои штаны, водя у моих трусов. Её холодные, мягкие пальцы сомкнулись у моей головки и принялись скользить вверх и вниз. Так приятно, когда тебя трогает другая рука, кроме твоей собственной, а Синди ещё и делала это с таким энтузиазмом, что плед сильно заметно поднимался вверх и вниз.

Трейси ничего не оставалось, кроме как смотреть, хотя она ничего не говорила и делала вид, что не замечает.

Свободной рукой я схватил запястье Синди и вынудил её слегка приостановиться.

Пальцами я продолжал ласкать её, чувствуя, как моя рука намокает, чувствуя, как она болезненно двигает мой член вверх и вниз. Я пытался придумать, как пробраться вместе с ней в мою комнату, когда помощь пришла оттуда, откуда я меньше всего её ожидал.

"Заебал уже этот телик", – внезапно заявила Синди. – "Saturday Night Live только через час начнётся. Давайте лучше музыку послушаем."

"Эм, окей", – согласился я, и мне было плевать, даже если она польку сейчас включит.

"Ты пару недель назад новый альбом купил, да?", – спросила она меня.

Я взглянул на неё. Я действительно купил новый альбом? Думаю, да, раз она вспомнила сейчас об этом. Но я, конечно же, даже понятия не имел, какая это может быть группа.

"Да", – ответил я. – "Купил."

"Так почему бы тебе не подняться наверх и не принести его?", – спросила Трейси. – "Очень хочу послушать."

"Эм, почему ты сама не сходишь?", – спросил я в ответ.

"Не хочу в твою комнату заходить", – объяснила Трейси с улыбкой. – "Иди сам возьми. Может, Синди сходит с тобой? Возмёт ещё пару альбомов, которые захочет потом послушать", – она повернулась к Синди. – "У него очень большая коллекция."

"Окей", – мгновенно ответила Синди, её рука выскочила из моих штанов так быстро, словно её никогда там не было. Она вытащила мою руку из своих джинс и застегнулась, не особо стараясь спрятать то, что она делала, от Трейси. Застегнув штаны, она встала. – "Пошли, Билли, посмотрим на твои альбомы."

"Не торопись", – сказала Трейси. – "Тщательно осмотри их, прежде чем сделаешь выбор"

"Ещё как", – ответила Синди, направляясь к лестнице. – "Ты идёшь, Билли?"

Я соблазнительно улыбнулся ей и начал вставать, остановившись, когда я понял, что мои штаны, должно быть, сильно выпирают.

"Ну, Билли?", – спросила Трейси, глядя на меня.

Я посмотрел своей сестре в глаза и заметил там лишь удивление.

"Ага", – сказал я, откидывая покрывало и вставая с дивана. Глаза Трейси упали на мою торчащую промежность.

"Похоже, ты туда что-то уронил", – прокомментировала она, а затем многозначительно посмотрела на меня. – "Ты мой должник."

"Видимо, да", – согласился я и направился наверх. – "Несмотря на то, что у меня с ней ничего не будет."

Глава 3. Часть 16.

Синди ждала меня наверху лестницы. Она взяла меня за руку и повела в мою спальню. Как же я рад, что успел прибраться. Будь это прежний я, на этом месте у нас бы всё и закончилось. Мы зашли, и она закрыла за собой дверь, повернувшись ко мне.

Несмотря на возбуждение, я видел, что она нервничала, её тело слегка дрожало.

"Ты прекрасна", – сказал я ей, осматривая её сверху вниз, зная, что скоро буду это всё целовать и ласкать.

"Спасибо", – мягко ответила она. – "Поверить не могу, что я здесь с тобой…"

"Хочешь уйти?", – спросил я.

"Нет", – ответила она, делая шаг вперёд и обвивая меня руками. Я обнял её в ответ, моя голова закружилась от одного ощущения её тела рядом с моим. Она наклонилась ко мне. – "Я хочу остаться."

Зная, что теперь у меня есть репутация и её нужно поддерживать, я буду делать всё, на что только способен. Мне помогал тот факт, что это была девушка, о которой я всё время мечтал, что до моего возвращения, что после.

Несколько минут мы стояли у двери и просто целовались, скручивая наши языки вместе. Она хорошо целовалась, лучше, чем я ожидал, хотя и не настолько хорошо, как Анита. Но она возбуждала меня больше, чем Анита, больше разогревала мой аппетит. Пока я целовал её шею и уши, и распускал её хвостик, позволяя светлым волосам свободно упасть на спину, она вновь проскользнула руками за мои штаны, обхватывая мой член и быстро поглаживая его.

"Ну же", – не выдерживала она, – "давай сделаем это!"

Я слегка щипнул её за нос и мягко поцеловал возле глаза.

"Терпение", – сказал я ей. – "Таким опытом следует наслаждаться медленно."

Знала бы она, что я как могу удерживаюсь от того, чтобы кинуть её на кровать, разорвать на ней бельё и выебать её, как животное.

Вместо этого я провёл её до кровати, ну или она провела меня, потому что отказалась отпускать мой член из рук.

"Хочешь, чтобы я отсосала тебе?", – спросила она, целуя меня и сжимая мой член.

"Конечно", – сказал я, скидывая с себя обувь.

Хотя я и не надеялся на это, отказываться я точно не стану. И если она заставит меня кончить, это даст мне больше сил сдерживаться в будущем.

Медленно она упала на колени у основания кровати, спуская за собой мои штаны и трусы. Мой член выскочил и ударил её по щеке, когда освободился. Она захихикала, а затем медленно провела языком от основания до головки.

"Ооох", – простонал я, довольный ощущениями. Я был ещё более доволен, когда она заглотнула мой член и двигалась вниз, где её губы встречалсь с моими лобковыми волосами. Медленно она поднималась вверх, всасывая сильнее. – "О Боги", – прошептал я. – "Где ты этому научилась?"

"Тебе нравится?", – спросила она, осыпая мой член поцелуями. – "Ты ещё всего не видел."

Она взяла мой член глубоко в рот и начала водить головой вверх и вниз. Рукой она обхватила член у основания и водила рукой в ритме своей головы. Её язык извивался, увлажняя меня, вынуждая капельки слюны стекать вниз к моим волосам, ртом она приятно всасывала член. Мои бёдра поднимались и мгновенно падали обратно на кровать.

Боже, как же хорошо. Семнадцатилетняя девчонка умеет сосать. В этом плане я бы сопоставил её двадцатилетней шлюхе.

Она лизала, сосала и хныкала совсем недолго, уже скоро мой первый оргазм прошёлся по спине.

"Я сейчас кончу, Синди", – предупредил я сбивчатым голосом.

"Мммм", – простонала она и ускорила свой темп.

Я принялся кончать ей в рот большими сгустками спермы. В это время она продолжала водить рукой и ртом высасывала мою сперму у головки. Она всё глотала и глоталата каждую каплю.

Когда она убрала своё лицо от моей промежности, я заметил, что мой член был влажным, словно начищен до блеска. Она улыбнулась мне, облизывая губы.

"Не только у тебя есть навыки, знаешь ли", – сказала она, поднимаясь с колен и толкая меня на кровать. – "И чем же ты мне оплатишь?"

"Что-нибудь придумаю", – сказал я, придвигая её лицо к себе и целуя.

Глава 3. Часть 17.

Я стянул с неё свитер и бюстгальтер, оголяя потрясающую грудь. Есть что-то неописуемо прекрасное у сисек, что принадлежат семнадцатилетней девушке. Груди такие молодые, острые, очень возбуждающие. Может ли быть на свете что-то более привлекательное?

Мне нужно было попробовать их, поэтому я перекатился в кровати и кинул её на спину, нависнув над ней. Я взял одну грудь в рот, облизывая и дразня сосок, вызывая у неё стоны наслаждения.

Я немного поласкал её вторую грудь, а затем встал и потянулся к её поясу.

Она наблюдала за моими действиями, её лицо покраснело, когда я расстегнул её джинсы и стянул их. Её ноги были стройными и длинными, гладкими и приятными на ощупь, не считая пары мягких волосков на ляшках.

Её трусики были тёмно-красными, в белый горшек. У промежности они темнели из-за влаги, что впиталась в них. Указательным пальцем я провёл вверх и вниз между её широко раскрыты ног, наслаждаясь ощущением мягкой, молодой кожи.

Наконец, я вернулся к её промежности и завёл палец за резинку трусиков. Пальцем я чувствовал влажное тепло. Я потянул палец и она подняла свои бёдра, позволяя мне стянуть трусики с её тела.

Я и представить себе не мог более сексуальные половые губы. Её светлые лобковые волосы были лишь слегка темнее, чем на её голове. Под редкими волосами виднелись две набухшие губы и один очень возбуждённый клитор. Не думаю, что когда-либо видел более превосходные губы.

"Тебе нравится то, что ты видишь?", – спросила она меня, расставляя ноги ещё шире, очевидно зная, что её промежность – это мечта любого мужчины.

"Очень", – ответил я, закидывая её ноги на свои плечи. – "Думаю, я вылижу её."

"Ооох", – простонала она, когда я наклонил голову.

Она была подростком, но пахла как женщина. Острый, томный, насыщенный феромонами запах. Мой член снова встал, когда я учуял её аромат.

Я ощущал её трепкий вкус, когда скользил языком между этими надутыми губами и погружал язык внутрь. Я входил им и выходил, лакал её, наслаждался своим пиршеством, чувствуя, как мягкие светлые волосы щекочут мой нос.

Когда она начала поднимать и опускать свои бёдра и вырывать волосы из моей головы, я перешёл на клитор, зажимая его между своих губ. Она закричала, когда кончила мне в рот.

Когда её колебания закончились, она схватила меня руками и потянула к себе.

"Трахни меня!", – приказывала она.

"Я хочу ещё полизать тебя", – сказал я, пытаясь вернуться назад.

"Трахни меня!", – прорычала она. – "Трахни меня, сейчас же! И когда ты кончишь, я хочу, чтобы ты снова отлизал мне."

Значит, у неё есть фантазии. Но я подумал, что это будет не так прекрасно, как она себе представляла, потому что я собирался надеть презерватив.

"Мне сначала нужно резинку взять", – сказал я ей, пытаясь встать.

Её сильные руки вновь притянули меня обратно.

"Я на таблетках", – сказала она мне. – "Теперь трахни меня! А потом вылижи!"

"Ты и правда на таблетках?", – засомневался я.

"Да, мать твою!", – хныкала она. – "Уже год их пью. Теперь трахни меня, Билли! Сейчас же трахни! Тащи свою задницу сюда!"

Я понял, что даже будучи возбуждённой, она вряд ли будет лгать об этом. Поэтому я взобрался на неё, скользя по её потному телу, просовывая головку моего члена между её влажных губ.

"Давай уже!", – прокричала она, её ноги обвили мою спину и притянули к себе. – "Трахни меня!"

Я резко толкнулся в её узкую щель, входя в неё одним мягким движением. Мы оба вздохнули, когда наши кости встретились.

"Сильнее!", – пыхтела она, толкая свои бёдра ко мне. – "Давай!"

Я грубо трахал её, толкался в неё, моё сердце билось, словно от занятия спортом. Пот капал с моего лица на неё.

Когда капли падали рядом с её ртом, она слизывала их. Она продолжала повторять "да, да, да, трахни меня", когда мой член атаковал её узкую киску, издавая влажные, хлюпающие звуки, и разливая её сок на простыни.

Я выгнулся вперёд, потирая членом верхную часть её влагалища, где находятся нервы клитора. Я старалася, чтобы наши лобковые волосы встречались при каждом ударе, что приносило удовольствие и мне, и ей, приближая оргазм.

Я сжимал её грудь, дразня соски. Я чувствовал, как я тугая задница двигается подо мной. Я дал ей свои пальцы, позволив ей облизать их. Я чувствовал смутную боль как в боку, так и в животе, когда мои раны растягивались и тянулись от моих безумных действий.

Но это было неважно. Сейчас важно лишь то удовольствие, что её молодое тело доставляет мне.

Глава 3. Часть 18.

Она снова кончила, крича мне прямо в ухо и кусая мочку. Я кончил следом за ней, выпуская сгусток спермы в её бездонную пропасть.

Мои бёдра едва ли успели остановиться, как она уже начала толкать меня вниз.

"Теперь вылижи меня", – сказала она. – "Пожалуйста? Вылижи мою киску после того, как ты кончил в неё. Пожалуйста?"

Конечно, это была её давняя фантазия. Несмотря на то, что у неё уже большой опыт, сомневаюсь, что она когда-либо заставила кого-либо сделать это. Подростков и даже студентов отвращает сама мысль об этом. Чёрт, да даже зрелых и взрослых мужчин. Это не самое моё любимое занятие, но я не то, чтобы возражал и брезговал.

Я делал это раньше (и понял, как много женщин фантазировали о том, что с них слизывают сперму). Моя политика всегда заключалась в том, чтобы обеспечить себе будущие совокупления любой ценой.

Поэтому я улыбнулся ей и опустился вниз. Я широко расставил её прекрасные ноги и взглянул на её киску. Она сочилась соком и спермой, протекая на простыни. Я немного засомневался, лишь для того, чтобы она ещё раз попросила меня. Долго мне ждать не пришлось.

"Ну?", – умоляла она. – "Сделай это, пожалуйста?"

Я опустил голову и приступил к работе.

Она очень быстро кончила, но я лизал её до тех пор, пока не наступил ещё один оргазм. Затем я перекатился на спину и поднял Синди на себя. Пара движений и её киска опустилась на мой член, и я вновь входил в неё.

В этот раз она не хотела, чтобы я кончил в неё. Вместо этого она соскочила с моего члена и взяла его в рот. Она снова применила свои потрясающие навыки минета и скоро я вновь кончил ей в рот.

Она взобралась наверх и упала на меня, целуя в щёки и губы.

"Боже мой", – заявила она. – "Это был лучший секс в моей жизи. Стэфи была права насчёт тебя."

"Стэфи?", – спросил я. – "Ты про Стефани Мэйси?"

"Билли, ты прекрасно знаешь, про кого я", – улыбнулась она, слегка трясь об меня носом. – "Она сказала, что ты вылизываешь киски, словно в последний раз. И так оно и есть."

"Я понятия не имею, как она могла узнать об этом", – сказал я Синди.

"Ну ты и пиздабол", – нежно произнесла она. – "Она мне все подробности рассказала. Ты из неё всё дерьмо выебал."

Я покачал головой, слегка улыбаясь.

"Не-а", – сказал я. – "Я точно этого не делал. Она разрешила мне её поцеловать немного, но у нас с ней ничего не было."

Синди смотрела мне в глаза, пытаясь понять, что за ними скрывается.

"Ты серьёзно?", – спросила она наконец.

"Настолько серьёзно, насколько могу", – сказал я, поднимаясь с постели. – "А знаешь что? У нас с тобой тоже ничего не было."

"Ничего?"

Я вновь покачал головой.

"Ничего. Мы посмотрели на альбомы, я попытался подкатить к тебе, но ты меня отшила. Чёрт, ты же не можешь винить меня за то, что я попытался?"

Она ухмыльнулась мне.

"Думаю, что нет."

"Но если ты когда-либо в окружении подруг захочешь рассказать историю о том, как младший брат Трейси вылизывал тебя, пока ты не закричала, или как он трахал тебя, а ты впивалась ногтями в его спину, или как он вылизал свою сперму из твоей дрожащей киски…", – я облизал свои губы. – "Ну, ничем не могу здесь помочь. Конечно, я буду это всё отрицать, но ты же сама знаешь, как девушки любят истории о членах. Чёрт, люди верят всему, что слышат, да?"

"Думаю, да", – дразнила она. – "Но я не такая девушка. Допустим, я пообещаю тебе, что буду держать язык за зубами о том, что случилось сегодня."

"О, я не верю тебе", – сказал я. – "Думаю, мне просто придётся жить с той репутацией, которую создала мне твоя ложь."

"Думаю, придётся", – захихикала она. – "Это очень тяжелая жизнь, да?"