Читать книгу Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон - Страница 31

Зачем я позволила уговорить себя надеть это платье? У меня была полностью оголена спина. Мне пришлось надеть специальный лифчик, и все же я чувствовала себя совершенно обнаженной. Но Дженна была невыносимой, когда ей что-то втемяшивалось в голову, да и я где-то глубоко в душе хотела увидеть реакцию Ника на это платье. Весь день он вел себя так, как будто он действительно просто мой друг, не распускал руки, и, каким бы странным и противоречивым это ни казалось, мне это не нравилось.

Вот почему я не совсем поняла его недовольство, когда мы встретились у лифтов. Он осмотрел меня с хмурым видом с ног до головы, и на мгновение мне показалось, что ему не нравится, как я выгляжу.

– Что-то не так? – спросила я, разочарованная его взглядом.

Это была совсем не та реакция, которую я ожидала.

– Ты не замерзнешь? – спросил он.

– Все в порядке, – сказала я и вошла в лифт. Вместе со мной вошла Дженна, которая была одета в черные мини-шорты и провокационный розовый топ. Ее наряд был гораздо смелее моего, но Лион не смотрел на нее хмуро.

Ребята вошли за нами. Мы спустились в ресторан. Я вновь была поражена декором и огромными пространствами.

Ник привел нас в ресторан у бассейна. Это было очень элегантное место, поэтому мы все были подобающе одеты.

Мы расположились за очень уютным столиком рядом с небольшой дорожкой, ведущей к садам и бассейну. Перед нами открывался потрясающий вид. Мы наслаждались изысканной едой и приятной беседой.

Неожиданно, прерывая наш разговор, зазвонил мой мобильный телефон. В последнее время мне не прекращали названивать со скрытого номера.

– Я слушаю.

Это был один из парней, с которыми я играла в волейбол на пляже. Кажется, его звали Джесс. Он назвал клуб и попросил меня прийти туда, когда закончится ужин.

Как только я сказала ребятам об этом, Ник снова странно на меня посмотрел. Да что, черт возьми, с ним происходит?

Я взяла телефон и написала ему сообщение. Я боялась, что этот прекрасный вечер будет испорчен.

Что, черт возьми, с тобой происходит? Ты так странно смотришь на меня с тех пор, как мы встретились у лифта.

Было забавно, как удивленно распахнулись его глаза, когда он прочитал сообщение. Вскоре мобильник завибрировал у меня в руке:

Мне больше нравится, когда ты сама выбираешь себе одежду. Тебе не нужно было надевать то, в чем ты не чувствуешь себя комфортно.

Как он догадался, что это Дженна меня нарядила? Неужели было так заметно, что я чувствовала себя неловко? Дженна выглядела потрясающе. Наверное, рядом с ней я была похожа на гротескную маленькую куклу.

Меня задевало, что я, возможно, выгляжу смешно. Мне хотелось, чтобы Ник разинул рот, а добилась я обратного эффекта.

Я положила свой телефон на стол, ничего не собираясь писать в ответ. Я никогда не была девушкой, которая слишком много внимания уделяет своей одежде, и мне было все равно, что люди, особенно парни, думают обо мне. Нарядившись для Ника, я почувствовала себя идиоткой.

Телефон снова зазвонил. Я посмотрела на сообщение и почувствовала приятное покалывание.

Ты выглядишь потрясающе, Ноа.

Наши глаза встретились, и мне стало жарко.

Я была расстроена тем, что три этих слова так повлияли на меня.

– Мы должны идти, я встречаюсь с Джессом через пятнадцать минут, и я не хочу заставлять его ждать, – сказала я, желая, чтобы все, наконец, встали из-за стола. Если Ник ожидал от меня благодарности за его последнее сообщение, то он очень ошибался.

Мы вышли из ресторана и пошли в клуб. Увидев нас еще издали, к нам направился голубоглазый блондин. Это был Джесс.

– Ух ты… Ноа! Ты выглядишь сногсшибательно! – воскликнул он, заставив меня улыбнуться.

Именно такой реакции я ожидала.

Я познакомила его со всеми и невольно задержала дыхание, пока Ник немного дольше необходимого пожимал ему руку.

– Клуб вон там, там отличная атмосфера, – сказал нам мой новый приятель, пока мы проходили через вход с двумя телохранителями у двери и множеством людей, ожидающих своей очереди, чтобы войти.

– Они со мной, – сказала Джесс охраннику, и тот, осмотрев нас снизу доверху, кивнул и впустил внутрь. Внутри было много народу. Танцпол кишел танцующими. Свет был довольно напрягающим, но в целом это было идеальное место, чтобы хорошо провести ночь.

– Наш стол вон там, – сказал Джесс, указывая на зону, удаленную от танцпола и расположенную в лучшей части клуба. – Следуйте за мной, – сказал он, пробираясь сквозь толпу.

Я шла, стараясь не упасть; эти босоножки были смертельной ловушкой, у меня уже начали болеть ноги.

Как только мы приблизились, четверо парней, с которыми я познакомилась после обеда на пляже, хором закричали мое имя и радостно поздоровались с нами. Большинство были с девушками, и все радушно приняли нас в свой круг. От меня не ускользнуло, что Джесс сел рядом со мной, а Ник – с другой стороны от меня. Это было очень неудобно.

– Скажи мне, Ноа, как давно ты играешь в волейбол? Ты в сто раз лучше играешь, чем любой из этих бездарей! – очень эмоционально произнес Джесс и протянул мне бокал с выпивкой.

Я на мгновение засомневалась, прежде чем отпить. После того, что случилось в ночь, когда я познакомилась с Ником, я никому не доверяла, когда мне предлагали выпить.

– Там ничего нет, я смотрел, когда он наливал тебе, – прошептал мне на ухо голос Ника.

Я почувствовала легкий озноб, но как только повернулась, чтобы поблагодарить его, то увидела, как к нему подошла высокая, необыкновенно красивая девушка и села рядом. Николас отвернулся от меня и стал с ней разговаривать. Я почувствовала, как злость буквально захлестывает меня.

– Хочешь потанцевать, Джесс? – спросила я, когда Дженна потащила Лиона на танцпол.

– Конечно, – сказал он взволнованно.

Я даже не посмотрела на Николаса, протянула ему руку и позволила отвести меня туда, где бешено грохотала музыка.

Я всегда любила танцевать, и это у меня неплохо получалось, благодаря задорному характеру моей матери, которая любую домашнюю работу делала под музыку, включенную на полную громкость. Я не стеснялась двигать бедрами в такт музыке. Танцевать было весело. Но в то же время мне хотелось танцевать не с Джессом, а с кем-то совсем другим. Когда я увидела, как этот другой появляется вместе с девушкой, повисшей у него на руке, я почувствовала, что у меня упало сердце.

Он был таким сексуальным, когда танцевал. Я никогда не видела его танцующим. То, как он поддерживал эту блондинку, заставило меня завидовать и ревновать так, как я никогда раньше не ревновала. Когда его руки легли ей на бедра, мне пришлось отвернуться и сделать глубокий вдох. Мне было очень неприятно видеть, как он прикасается к ней, тем более прямо у меня под носом. Джесс обнял меня за талию и прижал спиной к своей груди, так что я оказалась на виду у Ника, который в этот самый момент смотрел на нас.

Я хотела оттолкнуть Джесса, но Николас бросал мне вызов каждым своим жестом и выражением лица. Я, затаив дыхание, смотрела, как он дотрагивается щекой до щеки блондинки, слегка наклонив голову и говоря ей что-то на ухо.

Мне захотелось отплатить той же монетой, и я позволила Джессу крепко обхватить меня рукой за талию и прижать себя к его твердой груди. Я двигала бедрами в такт музыке и понимала, что играю с огнем.

Ник обжег меня взглядом своих голубых глаз, слегка прикусив девушку за ухо. Я видела, как его губы касаются ее кожи, и точно знала, что она чувствует.

Этого мне было более чем достаточно.

Я отстранилась от Джесса и сказала ему, чтобы он подождал меня и что я вернусь к нему через минуту. Он кивнул, спросив, все ли в порядке. Я успокоила его и направилась к перилам вокруг танцпола. Там было меньше людей, и я смогла найти себе место, чтобы опереться и попытаться успокоиться.

Неожиданно передо мной появился Ник. Его глаза искали мои, и он потянул меня за руки, чтобы приблизить к себе. Я почувствовала, как мое сердце безумно заколотилось, когда его рука легла на мою обнаженную спину.

– Почему ты заставляешь меня делать то, чего я не хочу? – спросил он меня на ухо.

Я не ответила. Мне нечего было сказать. Я злилась на себя за то, что пыталась быть тем, кем не являюсь, и на него за то, что он это заметил.

– Ты сводишь меня с ума, Ноа, – признался он, приложив губы к моему уху. Я вздрогнула.

Я посмотрела на него. Его глаза светились, в них была мольба, но в них я также увидела и скрытое желание. Он хотел меня… я сводила его с ума… На моем лице появилась улыбка.

– Ты очень хорошо танцуешь, – ответила я, вытянув обе руки и обхватив его вокруг шеи. Я почувствовала его волосы между пальцами и начала гладить его затылок медленными и провокационными движениями.

– Не делай этого, – попросил он меня, но я продолжала.

– Ты заставишь меня сделать то, чего я не могу делать прямо здесь, – предупредил он, глянув куда-то вправо. Я повернулась и увидела, что танцующие Дженна и Лион смотрят на нас.

– Я должна вернуться в номер, – с разочарованием сказала я.

– И не думай, – возразил он, прижимая меня к себе еще сильнее. Его губы снова коснулись моего уха и слегка прикусили его. Его руки ласкали мою спину, и я не могла не закрыть глаза и не застонать от удовольствия.

– Ты должен остановиться, – пробормотала я. В ту же секунду я услышала, как он тихим голосом прошептал какое-то проклятие, и тут же почувствовала его губы на своих губах.

Это был совершенно неожиданный поцелуй, даже более чем неожиданный, потому что на нас смотрели, и мы выдали себя. Это был страстный, резкий и невероятно волнующий поцелуй.

Я крепко обняла за его плечи, а он прижал меня к своему разгоряченному телу.

– Ник… – сказала я, задохнувшись. – Ник, остановись, – приказала я ему, когда его руки начали касаться меня повсюду. Если бы он продолжал в том же духе, я бы осталась обнаженной посреди всех этих людей.

Он положил обе руки мне на плечи и отстранил меня, оставив между нами небольшое расстояние. Его глаза встретились с моими.

– Пойдем в мою комнату, – сказал он, заставив меня окаменеть, – я не могу видеть тебя здесь в окружении стольких людей, которые поедают тебя глазами. Пожалуйста, Ноа, пойдем со мной, я хочу, чтобы мы остались наедине.

Он выглядел очень взволнованным, как будто потерял рассудок. Мне было жаль видеть его буквально измученное лицо. После этого поцелуя мне и самой не хотелось быть в окружении толпы, да и каблуки просто убивали меня.

– Хорошо, пошли, – согласилась я, протянув ему руку.

Он улыбнулся с облегчением и повел меня к Дженне и Лиону, которые смотрели на нас, открыв рты.

Когда мы приблизились, Дженна схватила меня и захлопала своими темными глазищами.

– Обманщица! – кричала она, смеясь. – Вы совсем сошли с ума? – отругала она нас обоих.

Лион молчал и смотрел на Ника хмуро.

– Мы уходим, – объявил Ник, игнорируя взгляд Дженны и своего приятеля.

– Так скоро? – спросила Дженна, глядя на меня с мольбой в глазах. – Я была уверена, что она потом будет выспрашивать у меня все, но в тот момент мне было безразлично.

– У меня так болят ноги, туфли – это просто пытка! – сказала я, что было чистой правдой. Ник посмотрел на меня с беспокойством. Потом взял меня за руку повел к выходу.

– Попрощайся за меня со всеми! – крикнула я Дженне так, чтобы она смогла услышать меня, несмотря на децибелы.

Мне это удалось: она кивнула, продолжая изумленно смотреть на меня.

Когда мы вышли на улицу, грохот от музыки стих. Было уже поздно, но люди еще стояли в очереди, чтобы попасть внутрь.

– У тебя очень болят ноги? – спросил Ник.

Я кивнула, присаживаясь на несколько секунд на скамейку. Николас встал передо мной на колени и, решительно выдохнув, начал разувать меня.

– Что ты делаешь? – воскликнула я со смехом.

– Я даже не знаю, как ты это выдержала, но мне больно просто смотреть на тебя, – признался он, снимая с меня один за другим эти проклятые босоножки.

– Спасибо, это настоящее облегчение, – сказала я, имея в виду не только каблуки.

Десять минут спустя мы уже были в его комнате. Электричество было выключено, но с улицы через открытые окна проникал тусклый свет. Он прижал меня к стене, бросил мои туфли на пол и поцеловал меня снова, только на этот раз с еще большей страстью и еще большим желанием. Крепко прижав к стене, он меня практически обездвижил. Я погладила его волосы и с удовольствием заметила, как его кожу покрывали мурашки, когда мои пальцы касались чувствительных частей уха или шеи.

Он издал глубокий, сексуальный рык, немного отстранился, чтобы взять мои руки и свести их у меня над головой.

– Стой спокойно, – умолял он, целуя меня в шею, там, где дико бился мой пульс, в чувствительные участки над ключицей, около уха и выемки на шее.

Я застонала от удовольствия, когда он начал ласкать мои бедра, поднимая этим движением мое короткое платье. И тогда я поняла, что в комнате слишком светло и что, следовательно, он сможет увидеть меня обнаженной, если я, конечно, ему это позволю.

Я беспокойно зашевелилась.

– Остановись, пожалуйста, – попросила я его, но он этого не сделал. – Остановись, – повторила я громче, и он отпустил мои руки. Моя правая рука опустилась прямо на его руку, которая неподвижно застыла на моем бедре.

– Почему? – спросил он, глядя на меня умоляющим взглядом.

Бог мой! Эти глаза, до краев наполненные желанием, были самыми красивыми глазами, которые я когда-либо видела. Я хотела обнять его и умолять не останавливаться, отнести меня в постель и сделать меня своей, но не смогла. Пока не смогла.

– Я не готова, – ответила я, зная, что это отчасти правда.

Он прижал лоб к моему и застыл, пока наше дыхание не утихло и не вернулось в норму.

– Хорошо, – сказал он минуту спустя, – но не уходи.

Я смотрела на него, пытаясь понять, что происходит у него в голове.

– Ты сказала мне раньше, что мы не знаем друг друга достаточно хорошо, и ты была права, я хочу узнать тебя, Ноа, я действительно этого хочу. Никогда раньше я не желал ничего так сильно, и я хочу, чтобы ты была со мной сегодня ночью.

Было странно видеть его таким искренним. Николас, крутой парень, который без угрызений совести переспал с сотней девушек, сумел глубоко тронуть меня.

– Все в порядке, давай поговорим, – согласилась я.

Мне тоже хотелось узнать его получше.

Я стояла в ванной в комнате Ника. Сняв белое платье и оставшись в нижнем белье, я разглядывала себя в зеркало. Он дал мне свою футболку, чтобы мне было удобно, когда мы будем разговаривать, но мои глаза были прикованы к шраму на моем животе, который я, нахмурившись, разглядывала. Этот шрам всегда был проблемой для меня. Вот почему я не носила бикини и не позволяла никому видеть мой живот. Я представляла, что кто-то может его увидеть, и у меня волосы становились дыбом.

Пытаясь перестать думать об этом, я умыла лицо холодной водой и натянула футболку. Она на мне выглядела почти как платье, так что мне не нужно было беспокоиться о том, что я слишком оголена. Я ополоснула ноги холодной водой и с удовольствием наблюдала за тем, как мои мышцы расслабляются после пытки этими дьявольскими каблуками.

Я вышла из ванной комнаты и увидела Николаса, сидящего на террасе. Он снял джинсы и рубашку и надел пижамные штаны и серую футболку. До чего же он был хорош, но я все-таки заставила себя оторвать глаза от его умопомрачительного тела, когда вышла на террасу.

Он повернулся ко мне и улыбнулся:

– Тебе идет моя одежда.

– Хорошо, что ты высокий, иначе мне было бы очень неловко в ней, – сказала я, подходя к нему.

Однако в тот самый момент зазвонил его телефон. Стоя рядом с ним, я увидела, кто это был, прежде чем он успел ответить и отойти в сторону, чтобы поговорить, не будучи услышанным. Ему звонила какая-то Мэдисон.

Долю секунду, прежде чем войти в комнату, он смотрел на меня. Я почувствовала, что вновь на меня нахлынула волна ревности, и не смогла устоять, чтобы не подслушать разговор.

– Как ты, принцесса? – спросил он сладким голосом.

Я напряглась. С каких пор Николас называет кого-либо принцессой? Внезапно мне захотелось убежать из его комнаты.

– Да, я отлично провожу время, и мне подарили много подарков на день рождения… Но я еще жду твоего, ты обнимешь и поцелуешь меня?

Так, это уже было чересчур. Мне захотелось сбежать. Я не должна была это слушать. Но в глубине души я понимала, что ничего не могу поделать… Это я настаивала на том, чтобы не давать никаких объяснений, это я не хотела иметь серьезных отношений. Под каким предлогом я могу взять и уйти?

– Ты же знаешь, что да, дорогая, но сейчас мне нужно идти, так что я позвоню тебе завтра, хорошо? – продолжал он разговор чрезмерно ласковым голосом. – Я тоже тебя люблю, принцесса, пока, – сказал он.

Я скрестила руки на груди и повернулась лицом к океану. Мне не хотелось, чтобы он подумал, что меня это волнует. Я напряглась, когда услышала, что он подошел ко мне со спины.

– Извини, но я должен был ответить, – сказал он, целуя меня в ту часть шеи, где была татуировка.

– Мы договорились о том, что просто поговорим, – напомнила я, обернувшись.

Он отпустил меня и сел на один из стульев, который стоял на террасе.

– Ладно, давай поговорим, – согласился он со спокойным выражением лица.

Он не испытывал ни малейших угрызений совести.

Я почувствовала, как начинаю свирепеть.

– Как насчет того, чтобы задать друг другу по десять вопросов? Мы должны отвечать честно, но у нас есть право наложить вето на один из них.

Я кивнула, глядя на его довольное лицо.

– Хочешь начать? – предложил он мне, улыбаясь.

Я сделала глубокий вдох и задала свой первый вопрос.

– Кто такая, черт возьми, Мэдисон? – напустилась я на него, не контролируя себя.

Нельзя сказать, что он был слишком удивлен моему вопросу, хотя и слегка нахмурился и запустил пальцы в волосы, которые уже и так были порядочно взъерошены.

– Раз уж я расскажу тебе об этом, то ты должна принять мой ответ и не задавать мне больше вопросов на эту тему, – предупредил он меня.

Я кивнула, пытаясь понять, о чем идет речь. Он глубоко вздохнул:

– Это моя младшая сестра, ей пять лет, и она дочь моей матери от ее второго мужа.

Такого я не ожидала.

– У тебя есть сестра? – недоверчиво спросила я его.

– Да, и ты только что потратила впустую еще один вопрос, так что у тебя их осталось всего восемь.

Я покачала головой. Моя мама знала об этом? А Уилл знал?

– Как так получилось, что я не знала об этом? Никто никогда не упоминал о том, что у тебя есть пятилетняя сестра! – удивленно воскликнула я, садясь на стол перед ним.

Он оперся локтями о колени и наклонился ко мне.

– Ты не знала, потому что почти никто этого знает, и я хочу, чтобы все так и оставалось, – сказал он, глядя мне в глаза.

Я сделала глубокий вдох. Как бы там ни было, это имеет отношение к его матери. Я знала, что она развелась с Уиллом и ушла, когда Ник был еще ребенком, но не более того.

– У тебя с ней хорошие отношения? – спросила я, представив, как возле него играет пятилетняя девочка.

Как-то к нему это совсем не клеилось.

– Очень хорошие, я люблю ее, но очень мало с ней вижусь, – ответил он, и я увидела печаль в его глазах.

Что бы там ни было, ему было трудно говорить. Но все-таки он рассказывал об этом мне.

Я слезла со стола и села к нему на колени. Он был удивлен, но не оттолкнул меня, а обнял.

– Мне очень жаль, – сказала я, и это относилось не только к его сестре, но и к его матери.

– Иногда мне так хочется забрать ее с собой, но закон позволяет мне видеться с ней только три раза в месяц. Ей не хватает внимания, она больна, у нее диабет, и это очень ухудшает ситуацию, – признался он, сильно прижав меня к себе.

Кто бы мог подумать? Внезапно я почувствовала себя полной идиоткой. Я не только недооценила его, но и я все время думала, что у него идеальная жизнь, без каких-либо серьезных проблем и неудобств. Я почувствовала себя дурой.

– У тебя есть ее фотография? – спросила я с любопытством. Я не могла себе ее представить.

Он вытащил свой айфон и порылся в архиве. Через секунду на экране появилась фотография, на которой он был с очень красивой светловолосой девочкой. Я улыбнулась.

– У нее твои глаза, – вслух сказала я. И подумала о том, что такой же непослушный взгляд, но оставила это замечание при себе.

– Да, глазами она похожа на меня, а в остальном она вылитая мама.

Я повернулась к нему лицом, чтобы видеть его. Я знала, что он что-то скрывает от меня, я знала, что с его матерью что-то случилось, но не осмеливалась его ни о чем спрашивать и решила сменить тему.

– Твоя очередь вопросов, – объявила я.

Он задумался.

– Какой твой любимый цвет?

Я расхохоталась.

– Из всего, что ты можешь спросить, это первый вопрос, который тебя интересует?

Он улыбнулся, но все-таки терпеливо ждал моего ответа.

Я вздохнула.

– Желтый, – ответила я, глядя на него.

Он кивнул.

– Твоя любимая еда? – продолжил он.

Я улыбнулась.

– Макароны с сыром.

– У нас уже есть что-то общее, – сказал он, поглаживая правой рукой мою руку. Быть вот так с ним… это было так здорово, так замечательно и ново.

– Почему тебе нравится Томас Харди? – спросил он.

Этот вопрос удивил меня. Это значило, что он наблюдал за тем, что я читаю.

Почему мне нравился Харди? Уф…

– Думаю… Мне нравится то, что не все его книги заканчиваются счастливым концом. Они реалистичны, они как сама жизнь… Счастье – это то, что ищешь, а не то, что легко получаешь.

Кажется, он несколько секунд взвешивал мой ответ.

– Ты не веришь, что когда-нибудь сможешь быть счастлива? – спросил он меня, нахмурившись. Эти вопросы становились уже более личными, и я заметила, как напряглось мое тело.

– Думаю, я могу стать менее несчастной.

Его глаза искали мои. Они смотрели на меня, как будто пытаясь понять, что происходит у меня в голове. Мне не понравился этот взгляд.

– Ты несчастлива? – задал он следующий вопрос, гладя меня по щеке пальцем.

– Сейчас нет, – ответила я, и на его лице появилась грустная улыбка.

– Я тоже сейчас нет, – сказал он, и я улыбнулась в ответ.

Это было мое воображение или мы только что пересекли невидимую черту в своих чувствах?

– Что ты хочешь изучать, когда закончишь школу?

Ладно, это был простой вопрос.

– Английскую литературу в каком-нибудь канадском университете, я хочу стать писателем, – ответила я, хотя упоминание о Канаде в этот момент не было очень хорошей идеей.

– Писателем… – задумчиво повторил он. – Ты уже что-нибудь написала?

Я кивнула.

– Много разного, но никто никогда этого не читал.

– Дашь мне прочитать то, что ты написала?

Я тут же отрицательно завертела головой. Я бы умерла от стыда. Кроме того, то, что я писала, было больше похоже на дневник, чем на рассказ, которым я хотела бы поделиться с миром.

– Следующий вопрос, – сказала я прежде, чем он начал меня уговаривать.

Он смотрел на меня внимательно, сначала неуверенно, но потом более решительно. Казалось, он тщательно подбирал слова.

– Почему ты боишься темноты?

Я напряглась, как пружина, у него в руках. Я не хотела отвечать, и на самом деле я не могла. Тысячи болезненных воспоминаний зароились в моей голове.

– Я накладываю вето на этот вопрос, – объявила я дрожащим голосом.