Читать книгу Такая невозможная жизнь - Мэтт Хейг - Страница 6

Жила как-то давно одна старушка, и была у нее самая скучная жизнь во всей вселенной.

Старушка редко покидала свой коттедж, разве что выбиралась к врачу, или помочь в благотворительном магазине, или навестить могилки на кладбище. Она больше не занималась садом. Он зарос травой, на клумбах было полно сорняков. Раз в неделю она заказывала доставку продуктов. А жила она в центральном графстве. В Линкольне. В Линкольншире. В городке с домами из оранжевого кирпича, где часто проводят ярмарки, она прожила всю свою взрослую жизнь – ну, если не считать учебы в Халлском университете.

Ты знаешь, где это.

И все было бы не так уж плохо, но улицы стали менее приветливыми. Все труднее становилось разглядеть и половину ее теплых воспоминаний за досками объявлений и рваными афишами.

Весь день она сидела дома: смотрела телевизор, или читала случайную книгу, или разгадывала кроссворды, или играла в Wordle[1], чтобы держать свой ум в тонусе. Наблюдала за птицами в саду или разглядывала маленькую пустую теплицу, пока часы на каминной полке продолжали отмерять время. Когда-то она была рьяным садоводом. Но четыре года назад у нее умер муж, их померанский шпиц, Бернард, вскоре последовал за ним, и сейчас, хотя ей было всего семьдесят два года, она ощущала себя глубоко одинокой. Впрочем, одинокой она чувствовала себя уже более тридцати лет. Со второго апреля 1992 года, если уж быть точной. В этот день она полностью утратила смысл и цель в жизни и больше их не обрела. Но за последние годы одиночество стало ее единственной и осязаемой реальностью, так что она ощущала себя примерно на сто тридцать два года. Она почти ни с кем не общалась. Все ее друзья либо умерли, либо переехали, либо отдалились. У нее осталось всего два контакта в мессенджере: Анжелы из Британского фонда исследований сердечно-сосудистых заболеваний[2] и Софи, золовки, которая переехала в Перт, в Австралию, тридцать три года назад.

Но несмотря на все печальные события прошлого, именно тот давний день в апреле отзывался в ней с особой силой. Смерть ее сына, Дэниела, стала самым тяжелым и разрушительным событием, а когда происходит столь значимая трагедия, она ведет к другим горестям и неудачам, подобно тому как из ствола дерева произрастают ветви. Жизнь продолжалась. Они с мужем, Карлом, со временем переехали в этот одноэтажный коттедж, пытаясь наладить свою жизнь, но это не помогло, и они сидели в нем молча, смотрели телевизор или слушали радио. Муж всегда был непохож на нее. Он любил тяжелый рок и настоящий эль, но в действительности был тихоней. Трагедия плоха тем, что отравляет все, что случается после. Порой пара утешалась тем, что погружалась в общие воспоминания, но когда Карл умер, сделалось еще тяжелее, ведь воспоминаниями стало не с кем делиться. Они постепенно затухали в ее памяти. Поэтому всякий раз, глядя на себя в зеркало, она видела лишь наполовину живого человека. Медленно падающее дерево в нехоженом лесу.

А еще у нее были трудности с деньгами.

Ее сбережения утекли в пустоту. Мошенник с уютным шотландским акцентом притворился сотрудником службы безопасности банка, она сглупила и помогла ему, и он украл 22390 фунтов стерлингов и 27 пенсов, которые они с Карлом накопили вместе. Долгая история, в которой участвовали несколько хитрецов и одна старая смешная дуреха (привет-привет!), но тебе повезло, и речь сейчас не об этом.

Как бы то ни было, эта пожилая дама с больными ногами просто сидела дома, стараясь не отвечать на письма незнакомцев, позволив своей унылой жизни плыть по течению, словно та была пустым шуршащим целлофановым пакетом, упавшим в реку. Единственное, что вызывало у нее интерес, – появление зяблика или скворца у птичьей кормушки на заднем дворике, и она наблюдала за птахами, вдыхая затертые воспоминания и потухшие мечты.