Читать книгу Бывшие - Мирослава Верескова - Страница 4

Я сбежала.

Как трусливый кролик, у которого перед носом помахали удавом. Я влетела в свою комнату, захлопнула дверь и привалилась к ней, пытаясь восстановить дыхание, которого, кажется, не было вовсе. Сердце не билось – оно выламывало ребра, пытаясь вырваться на свободу и, судя по всему, ускакать обратно на кухню, к этому невыносимому, полуголому, пахнущему сном и сексом существу.

Кофе в чашке плескался, обжигая пальцы. Я сделала большой, судорожный глоток. Горький, горячий, он немного привел в чувство, но дрожь не унимал. Она шла откуда-то изнутри, из самого центра моего существа, где проснулся древний, голодный зверь, которого я так долго и успешно держала на цепи. И этот зверь хотел Максима Соколовского. Хотел с отчаянием утопающего, жаждущего воздуха.

Я села на край кровати и закрыла лицо руками. Ладони пахли кофе и… им. Его запах, кажется, въелся в мою кожу за те несколько секунд, что мы стояли прижавшись друг к другу. Сандал, мускус и что-то еще, что-то неуловимо его, что-то, что мой мозг классифицировал под кодовым названием «опасность/дом/хочуещенемогу».

Это было унизительно. Год. Целый год я потратила на то, чтобы выстроить вокруг своего сердца крепостные стены. Я ходила к психологу, занималась йогой, с головой ушла в работу, удалила его номер, заблокировала во всех соцсетях. Я проводила ритуалы экзорцизма, сжигая его старые футболки, в которых так любила спать. Я убедила себя, что исцелилась. Что он – всего лишь ошибка молодости, шрам, который больше не болит.

И вот он здесь. Один взгляд. Одно прикосновение. Один хриплый шепот в ухо – и все мои стены рухнули, как карточный домик. Мое тело, этот подлый предатель, помнило все. Оно помнило вес его тела на моем, помнило вкус его губ, помнило, как идеально его ладонь ложится на изгиб моей талии. И оно хотело повторения. Прямо сейчас. На кухонном столе, на полу, на заснеженной веранде – где угодно.

«Соберись, Верескова», – приказала я себе. – «Ты не бесхребетная амеба. Ты сильная, независимая женщина, которая не поведется на рельефный пресс и пару грязных намеков».