Читать книгу Некромант на пенсии. Шалость удалась! - Мотя Губина - Страница 8

Вот так мы и зажили…

Точнее, пытались. Целую неделю я с помощью скелетиков облагораживала территорию кладбища, которая для меня оказалась и домом, и клеткой. Пару раз, конечно, попыталась выйти, но, получив по лбу разрядом магии от невидимого купола, почти смирилась с собственным заточением. Точнее, отложила на время мысли о побеге. Ведь Элеонора как-то смогла не только пересечь границы своих территорий, но и перенестись в другой конец страны. А это что значит? Это значит, всё возможно при должной мотивации и опыте.

Последний я и нарабатывала, старательно тренируясь управлять своими силами. Хотя бы некромантскими. Потому что после того, как скелеты в очередной раз передрались, передо мной встала серьёзная опасность остаться вообще без персонала. Так что, за неимением других дел, я муштровала этих ленивых костлявых работяг.

Ну и, конечно, преследовала цель «войти в полную силу», как сказал грызун. Ведь именно тогда ко мне должно вернуться молодое, возможно даже более молодое, чем в моём мире, тело. А это стоило того, чтобы за него побороться. Пока оставалось совершенно неясным, как его вернуть, если мне нужно использовать ведьминскую магию, обязывающую делать пакости, ведь каждый мой шаг находится под надзором полиции… Но я очень надеялась, что оно как-нибудь там… само… образуется…

Крыс, кстати, стал для всех нас незаменимым помощником. То есть воровал вещи, еду, посуду, которыми я обустраивала дом и участок. Пару раз его ловили, но когда умертвие замогильным голосом говорило, что это – для ведьмы, а она очень не любит, когда мешают обрести чайный сервиз, селяне довольно быстро отступали, испуганно кивали и отдавали и сервиз, и подушечки, и головку сыра в придачу. Я, конечно, стыдилась, но… не очень. Жалость к себе оказывалась куда больше. Мои старые, тощие кости не могли спать на жёсткой кушетке, беззубый рот – грызть сухари, а давно немытое тело – обходиться без душа.

Кстати, на что крысёныш проявлял массу недоумения и недовольства.

– Ты что творишь?! – прыгал он вокруг закрытой тряпицами бочки, где я пыталась отмыть намертво спутанные пряди. – Хочешь, чтобы от грозной ведьмы пахло… мылом?! Плебейским! Это же позор! Как нас бояться будут, если ты всю накопленную годами репутацию рушишь!

– Если нас боятся лишь от того, что мы воняем и выглядим словно жертва погрома, – грош цена нашей репутации, – парировала я. – Бояться должны ослепительную и убийственную красоту, а не старую нечёсаную мочалку! У меня скоро лицо от затылка не отличишь! До того всё волосами заросло!

– И что?! Меньше знают, больше таинственности! Что за ведьма без загадки?!

– Ножницы подай, пожалуйста, – попросила я, протянув руку через шторку.

– Зачем это? – подозрительно отозвался грызун.

– Буду себе модную стрижку делать.

– Тьфу, и слова свои подселенские использует! – возмутился он, всё же просовывая под ткань огромные, ржавые ножницы. А заодно и любопытный нос.

За что и поплатился, потому что после того, как на его слипшуюся шерсть вылили целый ковш горячей воды, исчез без следа, оглашая всю округу визгом.

Я же, после секундных размышлений, безжалостно обрубила все непослушные седые клоки, оставив на себе стрижку «по уши». В конце концов, новая жизнь – новая стрижка!

– Зато расчёсывать легко, – успокоила сама себя и метким броском метнула из-за кучи тряпок, окружающих корыто, ненужную теперь шевелюру.

И, похоже, в кого-то попала…

– Какого чёрта?! – грохнул на всю избушку низкий мужской голос.

– О, господин следователь! – выглянула я из-за шторки. – То есть господин комиссар… Не могли бы вы закрыть глаза, пока дама облачится в свой туалет?

– Что? – начальник полиции с ненавистью содрал мои пахнущие мылом волосы со своего лица и сверкнул недовольным взглядом. – О чём вы вообще?!

– Отвернитесь, говорю! – рассердилась я. – Дайте из ванны нормально вылезти!

Мгновение… и мужика из избушки как ветром сдуло…

Какой, однако, стеснительный!

Как только в доме стихло, я проворно вылезла из бочки и прямо на мокрое тело напялила обратно все свои тряпки. Руки дрожали и не слушались.

Зачем этот комиссар здесь? Что ему от меня нужно? Мало того, что засунули в клетку, как обезьяну, кормили отвратительно, так ещё и запугивали так, что от страха себе язык прикусила!

Так, а сейчас-то что я натворила? Или крыс попался на краже? С утра его нет…

В общем, я успела напридумывать противоречивых страхов и опасений. Так что, когда выглянула на крыльцо, то приготовилась практически к любому исходу событий. Про себя решив, что при любом раскладе буду биться до последнего.

В это время следователь стоял на улице и с интересом рассматривал одного из моих костлявых помощников.

Скелет застыл перед домом, тараща свои глупые глазёнки куда-то вдаль и улыбаясь самой что ни на есть дружественной улыбкой.

Ну, и какая же это охрана? Крысёныш мне клялся-божился, что это самые лучшие охранники, что никакая собака им в подмётки не годится, что никого не пропустят, мышь не проскочит!

А что в итоге? Стоит, даже не шелохнувшись, как будто комиссара сюда звали!

– Зачем вы пришли? – хмуро вопросила я, спускаясь по ступенькам. – Или опять что-нибудь мне предъявить вздумали?

Мужчина резко развернулся и просканировал меня цепким тёмным взглядом.

– Должен сказать, вы стали очень смелы, Элеонора Томпсон. Или ведьма на своей территории априори считает, что она в безопасности?

– Вот давайте, пожалуйста, без угроз, – выдвинула я подбородок. – Если я не ошибаюсь, то прежде, чем угрожать, вы должны сказать, в чём я виновата.

– То есть вы считаете себя настолько невиновной, что можете быть уверены, что мне нечего вам предъявить? – приподнял он бровь.

– Ну, не прям, чтоб совсем невинна… Тьфу ты, то есть невиновна! – поправилась я, мельком почувствовав, как теплеют щёки от подобной оговорки. Надо же было такое ляпнуть перед следователем! – Но именно сейчас я ничего не делала.

Мужчина хмыкнул и без разрешения прошёлся вокруг дома. Там, где у меня расположился драгоценный склад. Я в этом помещении находила самые неожиданные вещи. Причём, именно те, что требовались именно сейчас. Я уже начала было задумываться, не живой ли у меня дом, подкидывающий нужные предметы, но крысёныш поднял меня на смех, и я не стала дальше строить теории и додумывать.

И вот сейчас представитель власти, закона и вообще редиска шёл именно туда!

– А вы не боитесь, что я на вас порчу наведу?! – гаркнула я, перегораживая дорогу. – Здесь территория ведьмы! Куда вы прётесь без приглашения?!

Следователь усмехнулся и одной рукой брезгливо отодвинул меня со своего пути.

– Да будет вам известно, ведьма Элеонора, что приглашение у меня есть.

– Быть не может!

– Но оно есть. И дали его мне… Вы.

Я помотала головой, глядя на гордо распрямленные плечи, затянутые в чёрный плащ. О чём он говорит? Разрешила?! Именно поэтому скелеты не нападают?

Может, прошлая Элеонора так подставилась? Вот дура-то! Ни в коем случае нельзя вестись на уловки этих мошенников! Как хорошо, что теперь в её теле я! Меня не проведёшь так просто!

– Если вы говорите правду, то я передумала. Уходите с моей земли, покуда целы!

– Как быстро, однако, она стала вашей.

– А это уже моя забота. Это – кладбище, я имею право здесь находиться!

– Право?! – вот теперь я его вывела из себя. Он подлетел ближе и навис надо мной, как кобра. – Если вы думаете, что хорошо замели следы, то просто не знаете, с кем связались. Будьте уверены, я найду то, что вы скрываете, и тогда…

– Тогда что? – сглотнула я гулко.

– Тогда вам не поздоровится, мадам.

– Пффф, то же мне, напугали… – как-то совсем неуверенно буркнула я и передёрнула плечами под этим немигающим взглядом, – я ведьма и никого не боюсь.

В ответ мужчина лишь тонко улыбнулся и, обойдя меня по кругу, распахнул дверь склада.

Я зажмурилась, готовая к чему угодно, но… ничего не произошло.

Вот совсем…

Осторожно приоткрыв один глаз, я узрела, как мужчина с глубокомысленным видом смотрит на абсолютно пустое пространство, где стояла лишь одинокая облезлая метла.

Но там же с утра столько всего находилось! Я точно видела! Не мог же кто-то чужой пробраться на территорию кладбища и обнести меня, вытащив весь этот хлам… То есть нужные вещи…

Или мог?

– А как хорошо вы управляете своими силами? – тем временем спросил комиссар.

– А? Что? – я непонимающе похлопала глазами, пытаясь переключиться с мыслей о складе на его вопрос. – Нормально у меня всё, не жалуюсь, а вам зачем?

Собеседник недовольно скривился, посмотрел на меня весьма враждебно, но всё же проговорил:

– Мне нужно, чтобы вы подняли покойника.

– Ч-чего?! – я от страха даже заикаться начала. – З-зачем это?! Я не хочу! Мне не надо! И вам не надо! У меня ручки слабенькие, спина больная, не хочу я его поднимать!

– Надо, – хмуро оборвал он, – в Ривендале очередное убийство, мне нужно, чтобы вы поговорили с потерпевшим, – тут он усмехнулся. – А вот трогать труп совсем не обязательно. Достаточно будет, если вы вдохнёте в него остатки жизни для пары фраз.

Я ощупью нашла ближайший пенёк и плюхнулась на него, с ужасом поглядывая на полицейского. Он что… того?! Я работник ЗАГСа, а не патологоанатом! Я от своих скелетиков-то до сих пор шарахаюсь! Так они костяные, без мяса… А тут… Труп!

– Нет, я не работаю по вызовам! – попыталась увильнуть от ответственности. – Ищите другого!

– А я вас не нанимаю, Элеонора, – хмуро известил он, – я просто вас забираю. И у вас нет права отказаться. Или вы забыли, что ведьмы подчиняются короне, которая их защищает?

– Бред! – это как она, интересно, их защищает? Припугивая костром?! Хороша защита, ничего не скажешь! – Никуда я с вами не пойду! Не имеете права!

– Не хотелось бы тебя огорчать, ягодная моя, но право он имеет, – появился на моём плече вонючий грызун.

Вот сколько раз я пыталась поймать момент, когда крыс карабкается по просторному балахону вверх, но каждый раз он умудрялся это сделать незаметно. Хотя сейчас я обрадовалась. Скрытый ото всех в моих седых паклях и полях огромной шляпы, помощник Элеоноры живо начал шептать мне на ухо инструкции:

– По закону ведьмы подлежат уничтожению. В любой стране нашего мира. Они противные, вредные и алчные. Шикарные, в общем, женщины. Так что из зависти их всех стирают с лица земли. Трусы! А в этой стране они «якобы» находятся под защитой короля. То есть они, как бы, под запретом, но и убивать их нельзя. Исключение – если одна из вас начнёт жестоко пакостничать, что, кстати, обязательно для того, чтобы войти в полную силу… Ну, это я так…

Я скосила глаза на грызуна, а потом на следователя. Он видит моего помощника или нет? Но мужчина сейчас занимался тем, что мерил шагами расстояние от моего дома до ближайшего конца кладбища, окружённого защитой «от ведьм». Казалось, ему совсем не требовалось моё согласие, так что теперь, озвучив приказ, он просто занялся своими делами.

– А что насчёт работы? – тихо прошептала я в зону собственной шляпы.

– А здесь ещё интересней, – проворчал грызун. – За «защиту» тебе полагается служить своему добродетелю, то есть королю. Тем более, что ты некромантка – таких вообще боятся, но при этом считают очень полезными, например, в том же сыске или на допросах. А так как полиция и комиссар – представители власти, то официального права отказаться у тебя нет. Другой момент, что к помощи ведьм прибегают редко, потому что они не могут не пакостничать. У них вообще плохо выходит всё, что не несёт кому-то вред.

– А-а-а-а… – ничего более глубокомысленного я выдать не смогла. – А что делать-то тогда?

– Что делать, что делать… – проворчал грызун. – Если комиссар решился просить помощь у ведьмы – значит, в полиции совсем дело дрянь, и он готов идти на риск.

– То есть?

– То есть, мы отправляемся в полицейский участок!

Странное дело – когда я пыталась самостоятельно выйти за пределы кладбища, то получала по лбу раскинутой вокруг него защитой, которая появилась там в тот момент, когда Элеонора вышла из портала. Купол напоминал невидимый зонтик, который двигался вместе с ведьмой и очерчивал её новую территорию. Причём, без её непосредственного участия. Ведь настоящая Элеонора потерялась где-то там, на границе перехода.

В Ривендале вывалилась уже Элла Гавриловна. Да ещё и без сознания. Так что «зонтик» установился сам. Он защищал мои владения от посторонних. Но также и не позволял мне самой выйти куда бы то ни было без разрешения властей. Клетка, в общем, но отнюдь не золотая.

А вот в компании комиссара пройти невидимый заслон не составило никакого труда. Я сначала напряглась, подбираясь к границе, но заметив, как мужчина без опасений проходит там, где не раз получала щелбаны, резвой козочкой побежала за ним. И, перепрыгнув опасную зону, первым делом проверила наличие всех частей тела. А то мало ли…

Так как всё оказалось на месте, я решила поэкспериментировать.

– Минуточку, – попросила мужчину.

Отошла от него и сделала шаг назад… Шаг вперёд…

– Ещё секунду, – подняла руку, наблюдая кислое выражение лица полицейского.

Отбежала метров на тридцать и повторила свой манёвр. Вперёд – назад…

Когда я вернулась к мужчине, он поднял смоляную бровь.

– И что вы делали, позвольте узнать?

– Я думала, что только с вами можно пересечь границу, – ответила, наморщив и без того морщинистый лоб, – но даже довольно далеко от вас в этом нет никакой проблемы. Вы сняли защиту?

– Думай, что несёшь, подселенка! – взвился на дыбы молчавший до этого крысёныш. – Не хватало только, чтобы тебя, вдобавок ко всему прочему, ещё и сумасшедшей считали! Сама дура дурой, так хоть память Элеоноры мне не порть!

Я не выдержала и, сделав вид, что хочу поправить шляпу, ударом кулака отправила нежить в полёт к ближайшим кустам. Надоел, честное слово. Только и знает, что оскорблять.

Комиссар проследил за движением облезлого комка, его смачным ударом о влажную землю и с усмешкой прокомментировал:

– Похоже, у вас что-то выпало.

– Это вставная челюсть, – не моргнув глазом, соврала я. – Так что?

– Странно, что вы этого не знаете, Элеонора, – сверля меня отнюдь не доброжелательным взглядом, проговорил комиссар. – Я не могу убрать защиту, установленную вами. Но так как действую в рамках закона и вашего личного разрешения, то моё разрешение позволяет вам пройти сквозь заслон. Где бы вы ни находились.

– Ага, то есть если бы вы мне просто позв… то есть передали сообщение с кем-то из подручных, то я бы точно так же вышла?

– Да.

– И потом тоже смогу спокойно выходить? – я уже была готова радостно потирать руки от открывающихся перспектив.

– Нет, – спустил он меня с небес на землю. – Сейчас вас выпустили только ради дела. До этого доставили для допроса. Всё остальное время вы обязаны находиться там, где вам положено. Крайне подозрительно, что вы этого не помните.

Он уставился на меня, перебирая в воздухе длинными аристократичными пальцами, словно пытался поймать ускользающую мысль и заодно заглянуть мне в душу.

Только вот я устала страдать и трястись над каждым словом будто испуганная овца.

– Ой, молодой человек, доживёте до моих лет, ещё и не то забудете! – я легко отмахнулась от всех подозрений и виляющей походкой от бедра обошла мужика, первой пройдя по дороге, ведущей от кладбища к городу, посыпанной каменной крошкой. Там, на расстоянии нескольких сотен метров, нас ожидал скромный экипаж начальника полиции. – Недалёк тот час, когда вместо великих свершений и раскрытия тайн вас по утрам начнёт интересовать, где вы оставили вставную челюсть или же почему вышли из дома без подштанников. Так что заканчивайте устраивать бесконечные допросы старой женщине с ноющими коленями и пройдёмте, куда вам надо.

В конце концов, если мне всё равно нужно смотреть на труп, хочу я этого или нет, то пора попробовать выбить для себя кое-какие преференции.

– А потом с вас обед.

Я обернулась как раз в тот момент, когда комиссар ошеломлённо моргнул, а потом сурово сдвинул брови на переносице, аки недовольный кот у пустой миски.

– Не думаю, что вы вправе требовать подобное.

– Не думайте, молодой человек, берегите нервы и время. Кому как не мне знать, насколько важно мужчинам время от времени не думать, – сказала я и ускорила шаг, не желая получить хороший пендель под зад за свою дерзость.

По дороге меня догнал грызун и после молчаливого мигания глазами залез по балахону на плечо. Надеюсь, полёт кое-чему научил, и крыс больше не осмелится оскорблять свою хозяйку.

Комиссар с интересом проследил за движением умертвия, который решил больше не скрываться, посмотрел мне в лицо, но не стал ничего говорить или спорить. А вместо этого одёрнул взвившуюся в воздух от сильного ветра полу плаща и приказал:

– Садитесь в экипаж, ведьма. И, желательно, чтобы до участка я не слышал ни от вас, ни от вашего фамильяра ни слова.

– Какие мы нежные, – проворчал крысёныш, когда мы с ним вкорячивались по ступенькам в повозку.