Читать книгу Взгляд из-за прицела: по дорогам войны - Надежда Дмитриевна Савина - Страница 4

Как же ему нелегко было возвращаться в те воспоминания, к тому же они всплывали перед глазами так ясно, что, казалось, будто бы Дима только вчера вернулся из этого ада. Но прошло полтора месяца…

Но Ира права. Дима видел, как тяжело дался ей рассказ про предателя-разведчика. Было больно смотреть, как она прижимает руки груди, обхватывает себя, хотя сама девушка этого и не замечала. Поэтому она точно заслуживает знать правду.

Тот день стоял перед глазами очень ясно. Дима сидел у себя в блиндаже и при тусклом свете керосиновой лампы, которую они где-то нашли недавно, подписывал траурные письма. Все было уже привычно, фразы вбились в оскомину, но от этого не легче. Но хоть что-то скрасит мучительные ожидания командира.

В какие-то минуты парень Йося ловил себя на мысли, что ничего не пишет, а смотрит вдаль, не видя ничего перед глазами. Сказывалось беспокойство, все-таки план Саши, как просил называть его Исаев, был… да хрен его знает, чем он был. Его за одну такую идею могут расстрелять. А что ему, Диме, делать тогда? Ведь офицеров, кто был бы старше его по званию, на этом участке обороны нет. Командовать самому? Как?

С участком обороны им не повезло с самого начала, когда Дима и Александр Исаев, еще в марте сорок второго года, прибыли на место службы. Рядом располагалась небольшая деревня, а также железнодорожная станция. Фашисты понимали, насколько важно занять эту станцию, через которую поезда снабжали части, обороняющие Ржев, поэтому боевые действия тут велись постоянно с переменным успехом.

Плохо стало с приходом осенних дождей, которые повлекли за собой распутицу. Снабжение резко ухудшилось. Проблемы были и с боевым духом у солдат – сводки с других фронтов приходили неутешительные. Дима и сам в себе замечал упаднические настроения, как называл их Исаев. Но парень ничего не мог с собой поделать. Совсем недавно он узнал о смерти Никиты… А вскоре после этого перестали приходить письма от Тимура и Иры. Просто пропали. Дима не знал, что и думать.

– Раскис ты совсем, – сказал как-то Исаев, когда они после тяжелого дня, сидели в землянке у Саши, и пили кипяток. Чая не было уже давно, а на улице, особенно по ночам, температура была заметно ниже ноля.

– Прости, – покаялся Дима. – Просто… новости. С одной стороны плохие, а с другой их вообще нет. Даже не знаю, что и хуже.

– Первое точно хуже. Кто-то близкий погиб? Брат?

– Нет, друг… вернее, близкий товарищ. Мы служили вместе, но недолго, сдружиться не успели, но я… Я не хотел ему такой судьбы, – признался Йося. Он внезапно почувствовал, что ему очень хочется с кем-то поговорить. Отвести немного душу. Как же ему не хватало сейчас Иры.

– Бросай ты это дело, – внезапно сказал Исаев. – Я… понимаю, что тебе трудно, но ты теперь командир роты. И должность у тебя выше, чем та, что была. Ответственность другая. Не должен ты слабость так демонстрировать. Как бы плохо не было, не должен.

– Исправлюсь, – Дима кивнул и обещание свое сдержал.

Скоро стало еще сложнее. Фашисты атаковали по несколько раз каждый день, причем имели пока что небольшие, но успехи на разных участках фронта. Один раз им удалось отделить роту под командованием Димы и еще одного молодого лейтенанта по фамилии Сафронов от основного их участка обороны. Пришлось пробиваться к своим, чтобы цепь снова стала непрерывной. А фашисты стремились закрепиться на только что отвоеванных позициях. Несколько дней шли тяжелые бои с большими потерями. Но все же к своим пробились.

В этих боях Диме не повезло – осколком ранило его в колено. Рана затянулась быстро, но хромота осталась. Зато, пока он находился в госпитале, парень успел познакомиться с пожилым солдатом. Таких он еще не встречал. Мужчина был слепым. Не от рождения – он ослеп во время одной из стычек с Белыми, когда участвовал в Гражданской, но не отчаялся. Научился читать и писать при помощи шрифта Брайля, а когда началась война, неделю штурмовал военкомат и просил отправить его на фронт. Так и оказался радистом при штабе.

В госпитале Йося был недолго. Не хотелось ему отлеживаться, пока другие рискуют собой. Но как воевать, когда едва можешь ходить? Решение они нашли с Исаевым совместно. Очень не хватало людей со знанием немецкого языка. Тут Дима и предложил свою кандидатуру. Правда, слегка соврал, что учил немецкий в школе, а правду раскрыл Саше потом. Йося действительно учил немецкий в школьные годы, но больше узнал от матери, которая была из очень бедной семьи поволжских немцев. Его мать и сама уже была наполовину русская, но немецкий в их семье учили с самого детства. Вот теперь знания и пригодились. Исаев очень обрадовался – переводчик при штабе как раз погиб недавно.

Когда хромота окончательно прошла, Йося снова стал командовать ротой. На участке наступило затишье, хотя положение было тяжелое – фашисты заняли станцию. Выбить их оттуда никак не получалось, даже учитывая, что в деревне были информаторы. Но как с ними сотрудничать – деревня маленькая, новых узнают сразу, охрана серьезная, с боем тоже взять не получается… Что же делать?

Идея пришла Исаеву. Им случайно удалось отбить у фашистов недавно взятого в плен разведчика. Тот перед смертью и рассказал, что одна из информаторов, молоденькая девушка, служит при штабе горничной. Ее же посылают относить еду “русским сабакам”, так фашисты называли пленных. И у Саши, который уже стал капитаном, родился безумный план. Он даже специально полетел в Москву, чтобы заверить его со Сталином – о приказе “Ни шагу назад!” было известно всем.

– В этом и смысл! – говорил с горящими глазами Исаев Диме, как только вернулся из Москвы. – Никто не заподозрит в пленном связного. Ведь нам в плен попадать нельзя, верно?

– А как ты связь будешь поддерживать? – со скепсисом спросил Дима.

– Я найду, где записывать данные. Ну а в нужный момент вы меня отобьете.

– Дурацкий план!

– Есть лучше? Предлагай! – взорвался капитан. – Нам месяц Сталин дал на то, чтобы отбить станцию. Месяц! Только тогда подставному пленному ничего не будет.

– Пленным я пойду, – решился Дима. В голове у него родился план. – А ты на следующую ночь отправишь ко мне Смелого с моей записной книжкой в зубах. Она маленькая, никто ничего в темноте не увидит, а собака подозрений не вызовет. Он ведь беспородный даже. Команды он знает, по запаху найдет, это мы недавно выяснили.

– А писать туда чем собираешься? – Саше этот план надежным не казался.

– Иголкой. Куда ее спрятать придумаю заранее. И буду прокалывать страницы. Если кто-то и найдет книжку, то обманется, подумает, что это – шрифт Брайля.