Читать книгу Трактир «У последнего героя». Книга 2 - Натали Рош - Страница 1

Глава 1. Первая ночь

Оглавление

Когда Морриган и Огр ушли, и звук их шагов стих в сером мареве за порогом, Башня сомкнулась вокруг Грега и Тео, как смыкается вода над нырнувшим пловцом. Но это не было враждебное движение — скорее задумчивое, изучающее. Словно древнее здание само не до конца понимало, что произошло, и теперь пробовало новую реальность на вкус.

— Ну вот, — сказал Грег, оглядывая круглый зал. — Мы одни. Если не считать Башню, которая, судя по всему, теперь наша соседка по коммунальной жизни. У неё есть имя?

— Я зову её Молчунья, — ответил Тео. — Она не возражает.

— Молчунья? Серьёзно? Ты двадцать лет сидишь в Башне-паразите, которая питается жизнями, и зовёшь её Молчуньей?

— А как бы ты её назвал? Мерзавка?

Грег хмыкнул. Пожалуй, в этом был весь Тео — даже в самые тёмные времена он умудрялся давать вещам имена, которые лишали их пугающей силы. Может быть, именно это и помогало ему держаться все эти годы.

— Ладно, Молчунья так Молчунья, — согласился Грег. — А теперь, партнёр, показывай хозяйство. Где здесь, прости господи, уборная?

Тео рассмеялся. Смех его стал громче и теплее, чем в начале разговора, — будто присутствие Грега постепенно возвращало ему не только лицо, но и способность быть живым.

— Уборной нет. Как и кухни. Как и спальни. Башня не рассчитана на комфорт. Она рассчитана на... сидение. Бесконечное сидение в темноте и попытки не сойти с ума.

— Понятно, — кивнул Грег. — Значит, первым делом — ремонт. Я много лет обустраивал трактир и кое-что понял о помещениях. Даже самая мрачная дыра может стать уютной, если правильно расставить мебель.

— У нас нет мебели, — заметил Тео.

— У нас пока нет мебели. Но у нас есть два Хранителя, один из которых — профессиональный трактирщик, а второй — профессиональный... — он замялся.

— Профессиональный узник? — подсказал Тео.

— Я хотел сказать «оптимист».

Они устроились на каменном полу у подножия трона. Грег снял плащ и свернул его в подобие подушки. Тео сидел, прислонившись спиной к холодному камню, — в его призрачном теле, кажется, всё ещё было больше от тени, чем от плоти, но контуры становились всё чётче. А может, это просто игра света.

— Расскажи мне, — попросил Тео. — Про трактир. Про Огра. Про барда. Про всё, что я пропустил.

— Это долго, — сказал Грег. — Боюсь, не уложусь в одну ночь.

— А куда нам торопиться? — Тео обвёл рукой зал. — Времени у нас теперь навалом. Целая вечность, как я уже говорил. И даже больше.

И Грег начал рассказывать.

Он рассказал, как после той самой стрелы вышел из Башни и шёл через Гиблую Топь, не разбирая дороги. Как хотел броситься в первую же ядовитую лужу, но наткнулся на старого гнома-отшельника, который жил на островке посреди топи и разводил светящихся улиток.

Гном сказал: «Если хочешь умереть — умри. Но сначала помоги мне перетащить вот этот валун, а то он портит мне вид из окна». Пока Грег тащил валун, желание умирать как-то поутихло. А гном добавил: «Ты не первый герой, который сделал дерьмовый выбор. И не последний. Но если ты умрёшь сейчас, ты умрёшь с дерьмовым выбором. А если останешься жить — у тебя будет шанс сделать другой».

— Мудрый гном, — заметил Тео.

— Он был пьян, — ответил Грег. — Но мудрость и пьянство иногда ходят рука об руку.

Потом он рассказал про трактир. Про то, как купил заброшенный дом на перекрёстке дорог — буквально за горсть монет и обещание «не устраивать тут притон». Как сам мастерил стулья, и они получились неудобными не потому, что он так задумал, а потому что он не умел мастерить стулья, но потом решил, что это даже к лучшему. Как сварил первую партию эля, и она оказалась настолько горькой, что он назвал её «Светлый» — в память о друге, чей свет он погасил.

— Ты назвал горький эль в мою честь? — переспросил Тео, и в его голосе смешались обида и смех.

— Ну а что? Ты был светлым, но жизнь с тобой обошлась горько. По-моему, точное попадание.

— Ты невыносим.

— Я знаю.

К середине ночи (или того, что в Башне заменяло ночь) Грег добрался до истории Огра.

— Представляешь: заходит в трактир детина ростом с колокольню, с букетом ромашек и глазами, полными слёз. Я думал — всё, сейчас будет драка. А он говорит: «Я больше не могу никого есть. Я жалкое, травоядное, рефлексирующее чудовище». И я понял, что пропал. Потому что как можно выгнать Огра, который плачет над ромашками?

— Никак, — сказал Тео. — Таких не выгоняют. Таких берут на работу.

— Вот и я так подумал. Он теперь боевой моральный дух. И временный трактирщик, пока я здесь.

— Он справится?

— Конечно, — уверенно сказал Грег. — Да, он огр. Но у него есть то, чего нет у многих людей. Он умеет слушать. И он умеет верить.

Тео помолчал, переваривая услышанное.

— Ты изменился, Грег, — сказал он наконец. — Раньше ты никогда не говорил таких слов. «Умеет слушать», «умеет верить». Раньше ты говорил только про мечи, стрелы и тактику боя.

— Долгие годы за стойкой меняют человека, — ответил Грег. — Особенно если этот человек каждый день видит, как в его трактир заходят измученные, сломанные, разочарованные — и выходят немножко более живые. Понимаешь... я думал, что спасаю их. А на самом деле они спасали меня. Каждый бард с его дурацкими рифмами. Каждый паладин с его кризисом веры. Каждый огр с его ромашками. Они лепили меня заново, по кусочкам. И я даже не замечал этого, пока не оказался здесь.

Он замолчал. Тишина в Башне была уже не гнетущей, а задумчивой — как будто сама Молчунья прислушивалась к его словам.

— Знаешь, что самое странное? — вдруг спросил Тео.

— Что?

— Я не злюсь на тебя. Двадцать лет я думал, что злюсь. Что когда ты придёшь — если придёшь, — я выскажу тебе всё. Каждую минуту боли. Каждый день одиночества. Каждую ночь без звёзд. А теперь ты здесь, и я... я просто рад. Рад, что ты жив. Рад, что ты открыл трактир. Рад, что у тебя появился Огр и бард, и эта мрачная женщина с вороном. Рад, что ты стал тем, кем ты стал.

Грег смотрел прямо перед собой, и в зеленоватом свете Башни его лицо казалось высеченным из старого дерева — грубым, но настоящим.

— Я тоже рад, — сказал он. — Рад, что ты всё ещё здесь. Что ты продержался. Что ты не стал... ну, ты понимаешь.

— Злым? Чудовищем?

— Никогда, — сказал Грег. — Ты — единственный человек, который не мог стать чудовищем. Ты для этого слишком...

— Светлый? — подсказал Тео.

— Я хотел сказать «глупый». Но светлый тоже подходит.

Они замолчали. Тишина была уютной — как тишина в трактире после закрытия, когда последний посетитель ушёл, а хозяин сидит у камина и смотрит на угли, думая о чём-то хорошем.

И вдруг Грег кое-что заметил.

— Тео, — сказал он, подавшись вперёд. — Твоё лицо. Оно... оно почти вернулось.

Тео поднял руки к лицу — медленно, недоверчиво. Призрачные пальцы коснулись щёк, губ, переносицы. Они больше не проходили насквозь.

— Я чувствую, — прошептал он. — Я чувствую прикосновение. Впервые за долгие годы.

— Это потому, что мы теперь вдвоём? — спросил Грег.

— Я не знаю. Может быть. А может, потому что... — он запнулся.

— Что?

— Потому что ты простил себя. И я тоже тебя простил. По-настоящему. Не на словах.

Грег долго смотрел на друга. На его лицо, которое проступало всё яснее — усталое, но живое. С морщинками в уголках глаз и той самой дурацкой улыбкой, которую он помнил двадцать лет.

— Значит, вот в чём секрет, — сказал он. — Прощение. Не магия, не заклинания, не древние ритуалы. Просто прощение.

— Это самая сложная магия, — ответил Тео. — Её нельзя выучить. Ей можно только позволить случиться.

В этот момент Башня вздрогнула будто... облегчённо? Словно огромный камень свалился с её невидимых плеч. Зеленоватый свет в зале стал чуть теплее. Где-то в глубине стен, так тихо, что почти нельзя было расслышать, Молчунья вздохнула и, кажется, улыбнулась.

Трактир «У последнего героя». Книга 2

Подняться наверх