Читать книгу Трактир «У последнего героя». Книга 2 - Натали Рош - Страница 3

Глава 3. Тёмный Властелин приходит в трактир

Оглавление

Прошло три дня. Трактир «У последнего героя» постепенно привыкал к новому режиму.

Огр, который раньше просыпался с солнцем просто потому, что солнце светило в глаза, теперь просыпался с солнцем, потому что «трактирщик должен вставать раньше посетителей, даже если посетителей пока нет, потому что дисциплина — это основа всего».

Эльф, напротив, просыпался поздно, долго пил чай, жаловался на отсутствие рифмы к слову «завтрак», а потом шёл мести пол с таким трагическим выражением лица, будто каждый взмах веника был строфой в его ненаписанной поэме.

Гном, которого звали Торвальд, поселился в угловой комнате и уже третий день рисовал эскизы короны. Он разложил на столе пергаменты, угольники, циркули и какие-то хитрые гномьи приборы, назначение которых не мог понять даже ворон, а ворон, как мы помним, был образованный.

— Вот, — говорил Торвальд, тыча пальцем в очередной эскиз. — Это корона с шипами, но шипы стилизованы под лепестки роз. Грозно, но с намёком на романтику. А это — корона-трансформер: днём она диадема, а ночью превращается в боевой шлем с иллюминацией.

— Иллюминацией? — переспросил Огр, заглядывая через плечо.

— Это моя идея! — гордо заявил гном. — Маленькие магические огоньки по ободу. Тёмный Властелин сказал, что хочет «что-то воздушное». Вот, пожалуйста: воздушное, но чтобы враги падали ниц.

— По-моему, это гениально, — сказал эльф. — Я бы написал балладу о короне-трансформере.

— Ты про всё пишешь баллады, — заметил ворон.

— Это моя профессия.

— А по-моему, это прокрастинация.

Эльф хотел было обидеться, но не успел, потому что в этот самый момент дверь трактира открылась. И закрылась. И снова открылась. Потому что вошедший был настолько высок, что ему пришлось пригнуться, чтобы пройти в проём, и он не рассчитал с первого раза.

— Прошу прощения, — произнёс голос. Глубокий, бархатный, с лёгким эхом, как в большом пустом зале. — Здесь, кажется, останавливался мой кузнец?

В трактире воцарилась тишина. Не та уютная тишина, которая бывает перед камином, а та особенная, звенящая тишина, которая наступает, когда в помещение входит Тёмный Властелин.

Он был именно таким, каким его описывал Торвальд: высок, статен, в чёрном плаще, который струился за ним, как сгусток ночи. Волосы — да, роскошные, иссиня-чёрные, уложенные волосок к волоску. На лице застыло выражение глубокой, вселенской скорби, как у человека, который только что осознал тщетность бытия и теперь не знает, куда её применить.

— Ой, — сказал Торвальд и попытался спрятаться за Огра. Это было всё равно что пытаться спрятаться за горой: теоретически возможно, но на практике заметно.

Тёмный Властелин перевёл взгляд на Огра. Потом на эльфа. Потом на ворона. Потом обратно на Огра. Его бровь — идеально изогнутая, чёрная, как вороново крыло, — приподнялась.

— Простите, — сказал он. — Я ожидал увидеть трактирщика. Легендарного Грега Сокрушителя Черепов. А вижу... — он замялся, подбирая слова, — ...альтернативный коллектив.

— Грег отошёл, — сказал Огр, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — По делам. Я — Добрый Малый, временный трактирщик. А вы, я полагаю...

— Тот самый заказчик, — пискнул Торвальд из-за огровой спины. — С короной. И причёской.

Тёмный Властелин прикрыл глаза. На его лице отразилась сложная гамма чувств: раздражение пополам с усталостью и щепоткой обиды.

— Да, я тот самый заказчик, — сказал он. — И я пришёл не за скандалом. Я пришёл за кузнецом. Он сбежал, не закончив работу. Это, знаете ли, непрофессионально.

— А по-моему, непрофессионально — это шесть раз переделывать корону и ни разу не заплатить, — буркнул Торвальд из укрытия.

— Что он сказал? — спросил Властелин.

— Он сказал, что вы очень стильный, — быстро нашёлся Огр. — И что он восхищён вашим чувством прекрасного.

— Это правда? — Властелин, кажется, был польщён. — Ну, чувство прекрасного у меня действительно есть. Не всем Тёмным Властелинам дано. Некоторые думают, что достаточно надеть чёрное и злобно хохотать. Но это дилетантство. Чтобы быть по-настоящему тёмным, нужно иметь эстетическое чутьё.

— Я всегда это говорил! — подал голос эльф. — Эстетика — это основа всего. Особенно в балладах. И, судя по всему, в тёмном властелинстве.

Властелин посмотрел на эльфа с интересом.

— Вы разбираетесь в балладах?

— Я бард. Я только и делаю, что разбираюсь в балладах.

— Тогда скажите мне: почему все баллады обо мне такие... плоские? «Тёмный Властелин злой, Тёмный Властелин страшный, он хочет захватить мир». А где нюансы? Где психологическая глубина? Где, простите, предыстория?

Эльф задумался. Вопрос был профессиональный и неожиданно острый.

— Знаете, — сказал он, — я никогда не смотрел на это с такой стороны. Действительно, почему никто не пишет баллад о том, что Тёмный Властелин, возможно, просто одинок? Или что у него была трудная юность? Или что он захватывает мир не из злобы, а из перфекционизма — потому что мир ужасно организован, и кто-то должен навести порядок?

Властелин уставился на эльфа. А потом, к изумлению всех присутствующих, на его лице появилась улыбка. Небольшая, изогнутая, явно давно не использовавшаяся по назначению — но улыбка.

— Вы, — сказал он, — первый человек за последние сто лет, который меня понял.

— Вообще-то я эльф.

— Тем более. Эльфы обычно меня раздражают. Вы — приятное исключение.

Он повернулся к Огру:

— Можно мне... эля? И, может быть, пирога? Я, кажется, останусь здесь ненадолго. У нас с этим бардом намечается творческий разговор.

— А как же корона? — робко спросил Торвальд, выглядывая из-за Огра.

— Корона подождёт, — отмахнулся Властелин. — Я ждал её долго — подождёт ещё пару часов. А вот понимание... — он взглянул на эльфа почти тепло, — понимание встречается редко. Надо ловить момент.

Огр налил эля. Эльф достал лютню. Торвальд осторожно вернулся к своим эскизам, но теперь рисовал уже без страха, а с каким-то новым исследовательским интересом. Ворон перелетел на плечо Властелина, критически осмотрел его причёску и каркнул:

— Кондиционер для волос? С экстрактом чёрной орхидеи?

— С экстрактом мандрагоры, — поправил Властелин. — Но орхидея — это идея. Спасибо, птица.

— Я не птица, я ворон. Это принципиально.

— Приношу извинения. Ворон.

Трактир «У последнего героя» в очередной раз делал то, что у него получалось лучше всего: превращал врагов в собеседников, а назревающий конфликт — в вечер у камина.

Огр, глядя на эту сцену, подумал, что Грег бы одобрил. И сделал мысленную пометку в своей тетради: «Тёмный Властелин — тоже посетитель. И ему тоже нужен эль. И чтобы кто-то выслушал про его трудную юность. Записано. Проверено на практике».

Где-то далеко, в Башне Без Лица, Грег прислушался к себе. Глубоко внутри, в том месте, которое он сам называл «трактирным чутьём», горел тёплый, ровный огонёк.

Тео будто прочитал мысли друга.

— Думаешь, у них всё в порядке? — спросил он.

— Думаю, — ответил Грег, — у них всё гораздо лучше, чем мы можем себе представить.

Трактир «У последнего героя». Книга 2

Подняться наверх