Читать книгу Меня зовут Альсандер - Наталья Горская - Страница 1

Черные неподвижные зрачки оказались близко-близко. В глубине их мерцали злоба и торжество. Смотреть в эти глаза было невыносимо. Дан отвёл взгляд, а потом бессильно повесил голову. Он очень устал от всего произошедшего и желал только одного – чтобы его бросили где-нибудь в углу и забыли. Но нет. Сильная рука грубо схватила его за волосы и рывком подняла опущенную голову, хрустнули позвонки в шее, по избитому телу прокатилась волна боли.

– Упрямый щенок, – обозлился черный человек и дохнул прямо в лицо, – я тебя заставлю говорить, даже если нужно будет вывернуть наизнанку.

Дан закрыл глаза от отвращения. От чёрного человека пахнуло тошнотворным перегаром и мертвечиной. А может показалось ему.

– Я ничего не знаю, – он говорил это, наверное, в сотый, нет, тысячный раз.

Чёрный человек гадливо засмеялся и толкнул его растопыренной пятернёй в лицо. Голова снова мотнулась бессильно и повисла на шее как на верёвке. Он бы упал, но два крепких конвоира удержали его, лишь подхватили, выворачивая руки в плечах.

– Зна-а-аешь, – зло проговорил чёрный человек. – И всё мне сейчас расскажешь. В Катаржи святых не держат, здесь все грешники. И они обязательно сознаются в своих грехах.

– Не знаю, – внутри Дана проклюнулось упрямство. – Но даже, если бы знал, то тебе ничего не сказал бы, мясн…

Он не успел договорить. Резкий и неожиданный удар пришёлся под рёбра. Боль обожгла и свела судорогой мышцы живота и груди, сжала горло, дыхание остановилось. Дан захрипел, согнулся и пытался сделать хотя бы маленький вдох. Но воздух исчез. Арестант шевелил посиневшими израненными губами, из глаз его лились слёзы, а ноги утратили опору. Конвоиры швырнули его на каменный грязный пол. Он корчился, бился в паническом, болезненном удушье и со всхлипом, рыданием и стоном, наконец, втянул в себя немного воздуха.

Чёрный человек насмешливо смотрел на его муки.

– Выходит, щенок, тебе всё же есть, что говорить. Давай поговорим.

Воздух проник к разрывающимся лёгким, ужас удушья отступил. Дан пытался подняться, но удар ноги снова отбросил его к самой стене. Чёрный человек подошёл к пленнику и поставил грязный сапог ему на лицо, надавил. Шляпки гвоздей подошвы впились в скулу.

– Я и не таким как ты языки развязывал, – заговорил граф Родерик зловеще покровительственно. – Сегодня пришло твоё время откровенничать, дружок. Давай переберём грехи. Итак: ты имел неосторожность ввязаться в глупый, наивный заговор, организованный слабовольными дураками; ты даже согласился убить одного из принцев; ты получил деньги и адрес. Я прав?

Дан ничего не понимал, более того, он почти не расслышал, о чём говорил чёрный человек.

– Я ничего не знаю, – снова простонал он.

Удар толстой короткой плети обрушился на голову, за ним ещё и ещё. Дан крикнул, согнулся и попытался прикрыть голову руками. Тогда стали бить по спине, плечам, бокам. Вспышки боли становились всё ярче, они рубили тело, дробили рассудок, вызывали не крик, а звериный вой. Дан катался по грязному полу, боль длинными лезвиями пронзала тело, осколками прокалывала внутренности, заполняла каждую клеточку. И вдруг ударила по глазам, впилась в голову и столкнула в пропасть беспамятства. Он полетел туда со вздохом облегчения.

***

– Господин командор, – дознаватель Тайного ведомства Фуриёр почти умолял, – остановитесь. Он уже лишился чувств, вы забьёте подследственного до смерти. Наша цель – узнать подробности!

Граф Родерик опустил занесённую для очередного удара руку и резко развернулся. В ярости он был страшен и неостановим. Фуриёр попятился и на всякий случай прикрыл лицо согнутой в локте рукой.

– Так узнайте наконец! – Родерик в бешенстве швырнул короткую толстую плеть Фуриёру под ноги. – Три недели возитесь со щенком, который уже давно должен был наговорить всякого. А он только и твердит: «Не знаю, не скажу, нет».

– Он и в самом деле ничего не знает, ваше сиятельство. Он не знаком ни с одним из участников заговора, и они все как один утверждают, что даже слыхом не слыхивали о его существовании. Я, право слово, не понимаю, как его имя появилось в списке. Зачем Гарольд Дагон внёс его туда?

Зачем? Эрнесто Родерик усмехнулся. В отличие от дознавателя Тайного ведомства он прекрасно знал подробности, но откровенничать с Фуриёром не станет. Он лишь воспользовался ситуацией, чтобы довершить разгром заносчивой родовой аристократии. Оставалось всего несколько значимых фигур, имена которых должны были прозвучать в допросных помещениях Катаржи. Заговорщики охотно называли громкие имена, лишь бы избежать продолжения пристрастных допросов и унижения. Но имён Грегори Лендэ и Георга Равияра так и не произнесли. Был ещё дерзкий мальчишка, мало искушённый в политических интригах. Если действовать умело, то щенок разговорится. Он назовёт имена своих дружков, и до их отцов дотянуться будет проще простого. Главное – умело задавать вопросы!

– У тебя, Фуриёр, есть ещё неделя. И если он не заговорит, нужных мне имён не назовёт, то…

– Мы всё сделаем, господин командор, но…если позволите. Его фамилия… По законам государства, мы не можем допрашивать его подобным образом.

– Ах, это! – Родерик рассмеялся. – Считай, что у него отобрали звучную фамилию. Я тебе принёс распоряжение его величества! Чего ты тянешь?! У тебя есть список Гарольда, у тебя есть донос Лурца, в конце концов. И мальчишка должен во всём сознаться. Чьи имена ещё нужны ты помнишь?

– Равияра и Лендэ. Мы всё сделаем, ваше сиятельство!

Родерик посмотрел на неподвижное тело, скорчившееся у стены, подошёл к нему, навис, разглядывая пленника. Вид истерзанного мальчишки ему понравился.

– Плесните на него воды и продолжайте. Унижайте, но не убивайте, пусть привыкает. Ему на каторге мучиться долго предстоит за все его выкрутасы.

Граф Родерик напоследок поддал ногой безжизненное тело и стремительно вышел, только лязгнуло железо тяжёлой двери и колыхнулось пламя факелов на стенах сырого мрачного каземата Катаржи.