Читать книгу Меня зовут Альсандер - Наталья Горская - Страница 2

Большой корвет медленно входил в Солонский залив. Простояв положенные две недели у острова Эгль в карантинной бухте, теперь он, наконец, швартовался в торговом порту. Корвет вставал у причальной стенки медленно и аккуратно, раздвигал рыбачьи шхуны и теснил торговые корабли. Ловкие крепкие матросы быстро заводили и закрепляли концы. Одновременно команда задраивала орудийные люки, и лишь немногие солонцы успели разглядеть черные дула корабельных пушек. Очень быстро подали трап, и досмотровая таможенная служба поднялась на палубу. Не производил корвет, на борту которого темнели буквы «Южный Крест», впечатление торгового судна, хоть и был поднят на грот-мачте специальный вымпел. Обычно в солонский порт заходили шлюпы-почтовики, рыбачьи посудины и небольшие круглобокие, неповоротливые шхуны. Меж ними бесконечно сновали вёрткие ялики, образовывая весёлую толчею у причалов, напоминая стаи больших птиц, севших на воду. А приход довольно большого быстроходного парусника вызвал в Солоне некоторую суету и ажиотаж.

«Южный Крест» прибыл из Вест-Индии с грузом табака и рома. Эти слова пробудили в душах наиболее впечатлительных зевак сладостно-тревожные чувства, мечты и представления о дальних землях и странствиях. Самыми впечатлительными зеваками были, разумеется, мальчишки. Сразу все они, от босоногой шпаны из порта до строгих кадет военного корпуса, стояли, развесив губы и вытаращив глаза на чудо корабельного искусства. Взгляды их перескакивали с переплетения рангоута и такелажа на ноки реев и топы мачт, на убранные и туго стянутые полотнища парусов, на ванты, по которым сбегали марсовые, закончившие работы на невероятной верхотуре марсовых площадок и салингов. Красавец корвет со стремительными обводами и стройными мачтами напоминал белоснежного лебедя, опустившегося на волны залива. В порту быстро образовалась большая толпа зевак.

Команда закончила работу на палубах, мачтах и реях и переместилась в припортовые кабачки и таверны. Матросы неспешно разошлись небольшими компаниями и миролюбиво окликали с редкими вопросами местных. На борту остались члены вахтенной команды, готовившие корабль к разгрузке. Последними в уже начинающихся сумерках на берег сошли двое. Один – невысокий худощавый и довольно молодой человек в тужурке торгового капитана, у него к поясу был пристёгнут морской палаш. Вторым был живописный, загоревший до черноты, косолапый коренастый здоровяк с косынкой на голове, ножом за поясом и серьгой в ухе. В толпе безошибочно определили, что молодой и светловолосый – капитан, а второй – боцман, на его мускулистой шее болталась цепочка с дудкой. Эти двое тоже двинулись к кабаку, а толпа зевак, в которой были и рыбаки, и портовые грузчики, и уличные мальчишки, и даже кадеты военно-морского корпуса, остались любоваться чудесным кораблём, так неожиданно появившемся в вечной солонской скуке.

Портовые же зеваки первыми увидели мрачную кавалькаду, тянущуюся по Приморскому бульвару со стороны Крабовых заводей. Состояла она из более чем двадцати всадников в черных, без единого светлого элемента, мундирах. И зеваки стали спешно расходится, не желая оказаться на пути отряда, жители Солона хорошо знали, какие люди носят чёрную форму. Всадники своим появлением сразу лишили чудесное зрелище в порту волшебства и света, словно вместе с ними из вечерних сумерек ворвались тревога и страх.

Через седло одной из лошадей был переброшен связанный по рукам и ногам человек, его рот закрывал кляп из светлой тряпки. Увидев его, оставшиеся зеваки постарались поскорее юркнуть в узкие переулки, старательно делая вид, что всё происходящее в данный момент мало их интересует. Даже мальчишки тревожно переглянулись, стрельнули испуганными взглядами по пленнику и с лёгким шелестом разбежались по подворотням, рассматривая всадников через щелястые калитки или поверх невысоких заборчиков. Черные солдаты по-хозяйски уверенно спешились у одного из кабаков и вошли внутрь. Своего пленника они стащили с лошади и со смехом поволокли за собой, будто бы не человека, а мешок. Мужчина глухо застонал, но никто не обратил никакого внимания на эти звуки, никто не вступился, никто даже не рискнул подойти.

В кабачке у Марты веселье было в полном разгаре. Близился вечер. В просторном, гулком и прохладном общем зале сидел всякий портовый люд, с которым матросы «Южного Креста» быстро поладили. Они с удовольствием хлебали чудесный пенный напиток – знаменитое тёмное солонское пиво, закусывали свежими, хрусткими овощами. В долгом плавании они были лишены подобного удовольствия. Пивной хмель сделал всех разговорчивыми, слышались взрывы смеха и беззлобные соленые словечки. Даже табачный дым вытягивало через большие отдушины, от чего пилось и елось легко. С пьяным восторгом солонцы слушали выдающиеся по своей неправдоподобности героические небылицы в исполнении весёлых балаболов, каких в любом морском экипаже сыскать можно.

Острая на язык, оборотистая и бойкая кабатчица быстро поняла, что сегодня может получить солидный куш. Она сновала между столами, добавляя кружки с пивом и закуску посетителям, не забывая между делом решительно требовать с развеселившейся команды соответствующей платы и за съеденное, и за выпитое. Она тоже смеялась и перешучивалась со своими гостями и остановилась, наконец, у столика под лестницей. Здесь в тёмном и прохладном углу сидели боцман и капитан «Южного Креста». Хозяйка заведения подправила полной рукой рыжеватые завитки волос, распустившиеся от непривычной, но долгожданной прибыльной суеты, и проговорила сначала насмешливо:

– Ой, красавчик, да неужто ты и в самом деле капитан?

Молодой светловолосый мужчина поднял на неё синие глаза, ярко блестевшие на бронзовом от загара лице. Он усмехнулся, не стремясь горячо убеждать хозяйку заведения хоть в чём-то и обронил бесстрастно:

– Капитан.

– Больно молод ты, – хозяйка кабака скептически хмыкнула, недоверчиво разглядывая посетителя.

Она привыкла, что торговые капитаны обычно имели солидный возраст, грубоватый вид и густые бороды. А тут… Совсем молодой человек, на вид не старше тридцати лет. В команде, радостно орущей за длинными столами, почти все были старше его по возрасту.

– Зато головастый он у нас, – раскатисто засмеялся боцман, с видимым удовольствием любуясь её недоверчивостью. – Ну до того головастый, что и поверить трудно. Ты не смотри, что он красавчик, он – опытный зверь с ласковой улыбкой.

– Пива неси, чего разболталась, – невежливо сказал капитан.

Он не разделял веселья своей команды и не улыбался. Его взгляд – холодный и равнодушный – остановился на пышном бюсте Марты, тесёмках, его стягивающих и капельке пота, стекавшей по глубокой ложбинке между грудей. Она поймала этот взгляд, покраснела от догадки насчёт желаний капитана и побежала за стойку.

Пиво оказалось холодным и вкусным. Капитан коснулся губами желтоватой пенной шапки, а сделав первый глоток, зажмурился от удовольствия и покачал белокурой головой.

– Ох, Медведь, не пиво, а мечта. Холодное, в жару только такое пить. Это тебе не жидкое пойло в Марселе. Французы в пиве вообще ничего не понимают, сосут своё вино-кислятину и неизвестно чем гордятся.

Боцман отхлебнул и тоже оценил, кивнул и залпом опрокинул всю пинту. После долгого перехода, тухлой воды и скудного пропитания, пиво показалось ему воистину божественным напитком. А Марта уже ставила им на стол жаренные на углях мясо и овощи, они дымились ещё, распространяя съестные дразнящие запахи. По опыту она точно знала, в чьих карманах денег водится больше, и таких посетителей старалась обслужить первыми, заиграть с ними и понравиться. А там уж существует много способов вытянуть из них лишние монеты. Она засмеялась, услышав про жару.

– Это ж разве жара? Сентябрь на дворе. Жара у нас бывает в июле и августе, а сейчас после ливней уже охолонуло.

Это замечание снова не произвело на капитана никакого впечатления, а ей неожиданно захотелось его внимания и денег.

– Иди уже, – он поморщился недовольно, – про жару мы больше тебя знаем. Неси нам ещё по кружке своего пойла.

Марта даже обиделась слегка на такую откровенную грубость. Её пиво никто и никогда пойлом не называл, оно было вкусными. Всем в городе известно, да и сами же эти двое только что признавали, но явились невесть откуда, важничают сидят. И она не слишком стала торопиться, подзадержалась за стойкой, бросая оттуда сердитые и настороженные взгляды. Когда тянуть больше возможности не осталось, и красавчик-капитан даже нетерпеливо развернулся в сторону стойки, все ж понесла этим двоим по ещё одной кружке. В мыслях же пообещала себе обобрать зазнавшихся морячков, как это умела делать только она, поэтому знающие люди Марту никогда не обижали. Правда, выпить морячки своё пиво не успели.

В кабак большой мрачной толпой ввалились черные солдаты. Они остановились на небольшом белёном приступке, выбирая себе места поудобнее, излучая нечто злобное и недоброе. Портовые рабочие, мастеровые и даже солдаты небольшого местного гарнизона настороженно замолкли и с опаской уставились на вошедших. Только матросы «Южного Креста» продолжали свою трапезу и весёлые разговоры, не замечая, как солонцы быстро расплачиваются с хозяйкой и торопятся уйти из заведения. А от внимательного взгляда молодого капитана не укрылись поспешность и страх, ее сопровождающий. Он осторожно кивнул своему спутнику, обменялся с ним совершенно трезвым взглядом и неспешно развернулся лицом ко входу. Солдаты, шедшие последними, втащили в кабак связанного пленника и швырнули его в угол как куль. Пленник осел на пол в тёмном углу и снова застонал. Одетые в черные мундиры посетители издевательски засмеялись и отвесили пленнику пару тычков, добавляя немолодому мужчине страданий и боли. А потом словно забыли о нем, обратив взгляды на матросов с «Южного Креста», которые не проявили при их появлении ни почтения, ни ожидаемого страха. За это следовало бы наказать беззаботных мореходов.

– Веселитесь, морячки? По какому поводу гуляете? – голос у говорившего был хриплым и недобрым, а тон очень нелюбезным.

Судя по поведению и эполету на левом плече, он считался в чёрной своре старшим по званию.

Экипаж «Южного Креста» слегка обалдел и немного протрезвел от столь невежливого обращения. Матросы увидели, что их капитан спокойно поднялся и положил руку на эфес палаша, а Медведь передвинул нож за поясом. Такое поведение главарей было для матросов с «Южного Креста» сигналом готовности к бою.

– На берег сошли, вот и гуляем, – грубо отозвался боцман и снова обменялся взглядом с капитаном. – А вам какие печали?

Солдаты в черных мундирах издевательски захохотали. Они смеялись, будучи совершенно уверенными в своей силе и превосходстве. Подумаешь, горстка пьяных матросов с корабля, стоящего в порту! Ни пистолетов у них в руках нет, ни клинков, разве что ножички. Во всей Морее хозяева нынче они – «черные волки» Родерика, что захочется им, то и сделают с матроснёй. Захотят – всех перебьют и в трюмах их посудины похозяйничают. Пустяки, матросом больше, матросом меньше. Печали им нужны? Сейчас слезами кровавыми заплачут! Это глумление отчётливо слышалась в гадливом, наглом хохоте. Последние посетители из местных сочли за благоразумное побыстрее ретироваться, чтоб не попасть в стычку с «черными волками», оставив испуганную Марту вместе с её кухарками и прислугой.

А моряки с «Южного Креста» вовсе не выглядел растерянным и испуганным. Они слаженно поднялись, распрямились и вдруг оказалось, что числом они не уступали людям в черной форме. Они напряженно ждали, образовав удобный в случае неминуемой стычки светлый полукруг. Выгоревшие на солнце робы составляли разительный контраст с мрачным сгустком злобы и черноты королевских солдат. Но капитан им знака пока не дал.

– А в трюмах вашего корыта что? – продолжил бесцеремонный допрос предводитель отряда.

Он неосмотрительно приблизился к противнику и остановился в самом центре кабачка. Был он некрасив. Лицо его, изъеденное оспинами, не выражало ничего кроме злобы и нахальства. Прямые жёсткие волосы торчали над низким лбом как-то странно вперёд, а близко сидящие глаза блестели искрами злобы. Он расставил по-хозяйски ноги, утвердил их на каменных светлых плитах пола и вызывающе подбоченился.

– Тебе, собака, какое дело до моих трюмов? – спокойно и холодно спросил капитан, выходя из тени лестницы. – Пришел пиво пить – пей, мои трюмы – не твоя забота.

Черный офицер резко повернулся на эти слова и сразу пошел на капитана, вынимая из ножен тяжелую шпагу. Он был заметно старше, выше и казался значительно сильнее. Он презрительно хмыкнул, увидев человека, посмевшего перечить ему.

– Тебя, безмозглый дельфин, сразу убить или прощения попросишь? – он добавил ещё омерзительно-непотребное ругательство, адресуя это молодому капитану, полагая смутить или испугать его грубостью. – Ты кто такой? Ты на кого рот свой поганый раскрыл?

– А ты? – капитан остался невозмутим, только в глазах его мелькнул убийственный ледяной свет, а на губах проступила хищная усмешка.

Он не выглядел испуганным или растерянным, или даже взволнованным угрозами в свой адрес. Он весь подобрался и двинулся навстречу «черному волку», ступая при этом мягко и осторожно. Куда-то исчезли его небрежность и лень. Походка стала напоминать кошачью, но крепкий злой бандит, осатаневший от многолетней безнаказанности, на мышку не походил. Стало очень-очень тихо.

Кабатчица вдруг подумала, что приятель капитана был совершенно прав, когда обозначил его как зверя, сейчас это стало заметно. Марта с ужасом ждала начала стычки. Всё так хорошо сегодня начиналось, веселый вечер обещал большой доход. Принесла же нелёгкая проклятых «черных псов». Что им в солонской глуши надо? Дерутся они в Западной Морее с королевскими войсками, ну и пусть себе дерутся! Делят власть молодой король Фредерик V с Эрнесто Родериком – и пусть делят. А при чем здесь Южная Морея? Что взять в этом захолустье, о котором все давно позабыли? Оно давно уже никому не нужно! Так нет же! Сюда добираться начали, значит, дела у молодого короля совсем плохи. «Черные псы» Родерика и кабак сожгут в отместку. Моряков перебьют и дальше куражится будут. Полиция или солдаты им не указ, сами жмутся от страха при виде чёрной стражи. Марте стало отчего-то жалко синеглазого капитана, хоть он и оказался грубияном. Скорее всего, моряки, пришедшие сюда из далёкой Вест-Индии, ничего не знали о творящихся вот уже пару лет беспорядках в когда-то славной Морее.

Команда «Южного Креста» ненадолго замерла, все знали, клинок в руках их капитана – смертоносная штуковина. И спорить с нею никто никогда не осмеливался. Действия капитана стали для моряков сигналом к бою. В их руках тоже блеснули длинные кубинские ножи, до сего момента мирно лежавшие на лавках и столах, и вошедшими бандитами в расчёт не принятые.

Молодой капитан приблизился к противнику, и показалось Марте, что резкого движения он никакого не сделал, а только быстро выбросил вперёд руку со шпагой. В следующее мгновение, ничего не успевший сделать в свою защиту черный офицер рухнул в проход между столами замертво, без стона и вздоха. А матросы, быстро переместились за спину своему вожаку.

– Ещё кого интересует, что в моих трюмах? – очень тихо и нарочито вежливо спросил молодой мужчина и призывно широким полукругом повёл клинком перед лицами остолбеневших чёрных солдат.

Его тихий голос привел «псов» в смятение. Матросы надвигались на них и, похоже, шутить были не намерены. Черные солдаты попятились, они столкнулись в забытой богом и всеми властителями Южной Морее с превосходящей их умелой и неробкой силой. Перед ними оказались совсем не мирные, добродушные мореходы, а люди сплошь отчаянные, знающие толк в драках и схватках. Чёрные солдаты ушли подозрительно быстро, выскочили за порог кабака, спотыкаясь и толкаясь, забыв и о своем убитом командире, и о несчастном пленнике. Боцман подошел к нему, разрезал ножом веревки на руках и ногах, вынул изо рта кляп.

– Вставай, дядя, – весело сказал он и помог подняться с грязного пола.

Пленником чёрных стражников оказался пожилой, благообразный, дорого одетый господин, судя по всему, дворянин. Его сильно избили, черты лица исказились, на скулах темнели синяки и ссадины, а в спутанных с проседью волосах запеклась кровь из рассеченной головы. Рукав тёмно-серого сюртука был оторван, в прореху виднелась тонкая батистовая сорочка, тоже перепачканная в крови. Пуговицы на сюртуке поотлетали, а из шейного платка чёрные бандиты сделали кляп его обладателю. Когда ему вынули изо рта тряпку, то он глубоко с облегчением вздохнул и опустил голову, демонстрируя полнейшее отчаяние от всего с ним произошедшего.

Капитан пока молчал, но внимательно разглядывал его, а потом так же молча, протянул свою кружку с пивом. Человек кивнул благодарно, поднёс дрожащими руками кружку к распухшим губам и стал жадно пить. Утолив жажду, он негромко хрипло проговорил:

– Спасибо, господа, вы спасли мне жизнь.

– Какие же мы господа, – возразил капитан и обвёл свою команду взглядом, полным насмешки, – мы – моряки.

Спасенный человек оглядел их всех и усмехнулся в ответ, демонстрируя известную степень проницательности:

– Видно, что вы за моряки. Откуда только в нашем захолустье?

Капитан улыбнулся уже открыто и добавил с напускным смирением:

– Мы из Вест-Индии пришли с грузом табака и рома.

– Ах из Вест-Индии, – улыбнулся и мужчина, догадываясь обо всём. – Ну там, конечно, только добропорядочные торговцы промышляют, вроде… вас.

Команда «Южного Креста» захохотала, и Медведь восхитился:

– Толковый дядя, все правильно понял!

Человек вытер влажным полотенцем, поданным заботливой Мартой, кровь с лица и головы, поправил порванные сюртук и сорочку и вздохнул:

– Совершенно напрасно вы рассорились с «черными волками», они вернутся сейчас и всех вас …прикончат. Похоже, что отправились за подмогой. Теперь в Морее они – сила. Безумная, дикая сила, взращённая сумасшествием Фредерика Кровавого и злобой Эрнесто Родерика. Они никому не подчиняются.

Но капитан удивился, выказывая некоторую осведомлённость:

– Они служат и подчиняются королю, разве нет?

– Вы в Морее давно не были, – заметил пожилой мужчина, снова отхлёбывая прохладного напитка, качая головой и сожалея о чём-то, – раз не знаете о последних событиях.

– Давно, – согласился капитан и почти приказал, – расскажите, чего мы не знаем?

– Фредерик Кровавый умер два года назад, и власть перешла к его младшему сыну. В Морее сейчас правит Фредерик V.

Члены команды запереглядывались. Они слишком долго были оторваны от родных мест. Капитан с трудом скрыл удивлённое восклицание, но тоже выглядел взволнованным.

– То есть как Фредерик? Но он же… Было ещё три старших сына!

Пожилой господин только вздохнул и горько усмехнулся:

– А Морея досталась самому младшему. Вот ведь причуда судьбы. Наш молодой король взошёл на трон и сразу же решил избавить Морею от жестокостей и страха, в которые погрузилась страна при его отце. Благородный порыв, ничего не скажешь, но…

Матросы подошли совсем близко, сгрудились, и слушали внимательно, стараясь не упустить подробностей.

– Но ему не позволили.

– Кто?!

– Молодой человек, власть очень сложный инструмент. Чтобы им пользоваться, надо вначале научиться. А у молодого короля времени на это не было. И появились желающие высшую власть у Фредерика Александра вырвать. Они почти достигли своей цели.

– Почти?

– В Морее смута. Она длится скоро два года. Во главе мятежа стоит граф Эрнесто Родерик, который достиг вершин власти при Фредерике IV и не желал бы расстаться с нею при Фредерике V. Графу Родерику подчиняются бесчисленные своры «черных псов», так их зовут в Морее. А власть молодого короля ослабевает, он теряет провинцию за провинцией в Западной Морее.

– Но армия?!

– Граф Родерик привлёк под свои знамёна некоторых удачливых военачальников. А у короля осталось совсем немного верных людей и солдат. Король заперт на Дворцовом острове в Тумацце и очень ограничен в действиях. В столице пожары и бесконечное кровопролитие. Страна беднеет и, практически, разорена. И если в Восточной Морее пока еще относительно тихо и спокойно, то на западе страны идут нескончаемые междоусобные стычки, несущие смерть и горе.

Капитан опустился на скамью рядом с пожилым дворянином. Он выглядел расстроенным и недовольным вновь открывшимися обстоятельствами. И снова задал вопрос, который беспокоил его сильнее всего.

– Но как так? Почему королем стал Фредерик, если у его отца было три старших сына и наследника. Что с ними, они где?

– Вы неплохо осведомлены о королевской семье, молодой человек. Но не знаете, что своего старшего наследника Георга сам Фредерик Кровавый и убил в припадке неконтролируемой ярости. Альберт простудился на военном смотре и умер от воспаления легких. А Карл… спился и умер в своей постели. Поэтому, трон перешёл к последнему, самому младшему сыну – Фредерику Александру.

– Весело, – заметил капитан совсем невесело. – Не думал, не гадал, в короли попал.

Моряки слушали новости, отрыв рот, не зная, что и думать. А капитан продолжал задавать вопросы.

– А как вы тут оказались, и какое дело у этих собак к вам, что возникла даже угроза вашей жизни?

– Я ездил по поручению молодого короля в Эбергайль за подмогой. Силы защитников короны тают на глазах, а армия проклятого Родерика растет. Единственное, что мне дал Эбергайль – две сотни матросов с кораблей и десяток офицеров. Это ничто. Эбергайль в бесконечной осаде, Родерику не терпится получить ключи от морских ворот Мореи. И слава богу, военные Эбергайля преданы королю, но они защищают только свой город, на большее у них сил и резервов нет.

– А Солон тогда при чем?

Пожилой дворянин отхлебнул пива из кружки и объяснил:

– Я отправился сюда в надежде, что возьму часть солдат солонского гарнизона с собой, но наткнулся на этот вот… отряд. Это была засада, ловушка именно для меня. Я понял это из их разговоров, пока болтался связанным на лошади. Похоже, что среди сторонников короля есть предатель, который информирует противника о наших планах. «Псы» охотились за мной, и если бы не вы, господин капитан, и ваши матросы, то меня бы скорее всего уже убили бы. Как вас зовут?

– Альсандер, – ответил капитан через небольшую паузу. – Меня зовут Альсандер. Мы долго промышляли в Вест-Индии, не совсем законным способом, скажем так, но захотели вернуться к чему-то мирному и знакомому. Вот и оказались здесь.

– Я – граф Грегор Лендэ, – представился в свою очередь спасённый мужчина. Хотя у него самого неожиданно возникло чувство, что капитану известно его имя. – Вы – мореец?

– Да, мы все морейцы, потому сюда и пришли. Англия или Голландия нас интересует мало.

– Неудачное время вы выбрали для возвращения. Власть молодого Фредерика держится на штыках четырёх, от силы пяти полков. Преданных людей у короля совсем мало.

– А почему?

– Последствия неудачного заговора против Фредерика IV и жестокость, проявленная к заговорщикам и их семьям, лишили короля опоры на родовую аристократию. Она была почти полностью уничтожена, даже дети заговорщиков оказались лишены дворянских привилегий, поместий и доходов. Многие полки обезглавлены грамотными действиями мятежников.

– Но кроме дворян и солдат, есть ещё церковники, торговцы, крестьяне, ремесленники. Неужели и они на стороне мятежников?

– Купечество разорено и бежит из страны со своими капиталами. Крестьянам все равно кому платить налоги, ремесленникам тоже. Все очень плохо. Думаю, что династии Дагонов приходит конец, скоро Морея будет короновать основателя династии Родериков.

– Тогда молодого монарха нужно спасать, раз ему грозит смерть.

Граф Лендэ снова горько усмехнулся и покачал головой:

– Я говорил ему об этом. Единственное возможное в его ситуации – бегство за границу и как можно быстрее. Но отчего-то его величество медлит, он сопротивляется уговорам и предпочитает оставаться в столице…Но это пока… Скоро и этой возможности у него не останется, как только падёт Эбергайль, то Фредерик V будет обречён.

Отчего-то капитану Альсандеру не понравилось то, что сказал граф Лендэ. Он недовольно поморщился и качнул клинком своего палаша, словно готовясь вступить в невидимый бой с невидимым противником, а потом перевёл взгляд на графа, встретившись с ним взглядом. Серые глаза Грегора Лендэ смотрели устало и печально, а в ярко-синем холодном взгляде капитана росла холодная, циничная злоба. Она странно мерцала на дне зрачка, пугая бездонностью и гипнотическим светом. Там просыпалось нечто дьявольское. Граф Лендэ поспешно отвёл взгляд. Моряки переглянулись. Именно этого состояния капитана всегда и все опасались на корабле, стараясь не доводить Альсандера до крайности. И вот нечто проснулось в нём внезапно и быстро поглотило разум.

А в тишине отчетливо стал слышен топот множества ног. Моряки «Южного Креста» вскочили по тревоге. Они имели богатый опыт схваток и драк, действовали слаженно и организованно. Чёрная стража действительно привела подмогу, но перевес был незначительным, тем более, что сразу следом на пороге появились и другие члены команды «Южного Креста». Их успел кликнуть ловкий гибкий парень, выскользнувший из питейного заведения несколькими минутами раньше, повинуясь едва заметному движению головы капитана.

– Отдай нам старика, капитан, и цел останешься!

Они начали с угроз Альсандеру, на что косолапый боцман злорадно ухмыльнулся. Самое время было угрожать Альсандеру, когда тот стал почти сатаной.

– Ещё чего, – зло ответил капитан, – он мой! Прочь с дороги, собака поганая!

Он толкнул графа Лендэ в угол и дал сигнал своим ребятам.

Марта пряталась за стойкой, пока кипела яростная короткая схватка, в которой пощады не было никому. Молодой капитан закрыл своим корпусом графа Лендэ. Он действовал расчётливо и спокойно, не делал лишних движений, но одного за другим опрокидывал рвущихся к нему и спасённому дворянину чёрных бандитов. Ему умело помогал экипаж. В какой-то момент всё смешалось, сцепилось, образовывая хаос. Слышались короткие хриплые вскрики, звон сшибающегося железа, стоны и треск рвущейся материи. Марта крепко зажмурилась от ужаса, сунула в рот кулак и сжала его зубами, даже не чувствуя боли. Ей казалось, что едва она вскрикнет, как вся ярость драки сразу обрушится на неё.

Но вскоре шум затих, и хозяйка кабака набралась смелости открыть глаза. На залитом кровью полу валялись изрубленные тела в про́клятых чёрных мундирах. Марта смотрела на всё, округлив от ужаса и одновременно восторга глаза. Вот тебе и молодой капитан! Редкой жестокости зверь оказался! Альсандер перешагнул через мертвое тело, отбросил ногой кровавый ошмёток и при этом даже не поморщился. Его смущал лишь беспорядок. Всю дьявольскую злобу он выплеснул в стычке и снова стал ленив и небрежен, словно пил пиво, а не умертвил полдюжины человек. Он даже не запыхался и имел довольный, аккуратный вид.

– Эх, хозяйка, всё мы тебе здесь кровью поганой перепачкали. Извини. Сейчас парни немного тебе помогут с порядком.

Капитан окликнул команду:

– Ну-ка, ребята, стаскайте этих тварей куда подальше и в море пошвыряйте. Да не трубите там на всю улицу, сделайте по-тихому, как всегда.

Ничем не смущённые матросы тоже успокоились быстро. Они нашли повозку, отобрав её у перепуганного простака, пошвыряли трупы чёрных стражников в неё бесформенной грудой и, действительно, отвезли мертвечину куда-то подальше.

Граф Лендэ смотрел на их деловитую возню в ужасе, он много повидал в своей жизни, но такое предстало его взору впервые. Это была быстрая расправа, жестокость пиратов, стоила жестокости «черных псов». Альсандер вышел на улицу, где ночной бриз уже тянул свои потоки с тёплого берега в сторону моря, воздух был наполнен запахом сухой травы и теплого камня. Далёкий маяк бросал в темноту белые вспышки. Лошади чёрных солдат пофыркивали у коновязи, а в темноте маячили фигуры ротозеев, перешёптывавшихся о невиданном прежде в Солоне побоище. Всё было неправдоподобно мирно и опять спокойно.

– Пойдемте, граф, ко мне на борт, – сказал Альсандер, словно и не рубил только что живых людей. Он аккуратно вытер клинок пучком сухой травы, вырванной с обочины. – Вряд ли на постоялом дворе найдётся место сразу всем нам, а на борту мне как-то привычнее и вам будет спокойнее. Каюта у меня большая, отдохнёте, качки в заливе нет, морская болезнь не грозит. А мы меж тем подумаем, как вернуть вас в столицу или в Эбергайль. В кабаке пока приберут, не будем мешать хозяйке, ей и так хватит переживаний на неделю.

Он ещё вернулся ненадолго и бросил Марте несколько золотых монет, что-то сказал о лошадях и известил команду о своём возвращении на борт. Те хором загомонили в ответ, а граф Лендэ побоялся отказаться. Едва он снова встретился взглядом с капитаном, как его обуял почти животный страх. В синих красивых глазах капитана Альсандера зияла смертельная пустота. Это были глаза мертвого человека.

***

Уже в ночи граф Лендэ вышел на палубу из душной каюты – ему не спалось – и увидел по правому борту неподвижно стоящего с совершенно отрешённым видом Альсандера. Тот вглядывался в черноту ночи и о чем-то размышлял. Он снял тужурку, и на фоне фиолетово-чёрных береговых склонов была чётко очерчена его поджарая, некрупная фигура в светлой лёгкой сорочке.

– Не спится вам, ваше сиятельство, – не оборачиваясь, проговорил капитан, заметив присутствие на палубе старого графа. – Полежите, день у вас нелегкий был, наверняка всё тело болит. После таких передряг лежать надо непременно.

– Не спится, – отозвался граф Лендэ. – Душно что-то и тревожно.

– Вот и мне, – ответил со вздохом Альсандер. Он продолжил разглядывать ночной мрак, и больше уже ничего графу Лендэ не сказал.

Он не сказал, что принятое им решение опрокидывало привычный бродячий уклад жизни. В груди возник непонятный холодок, от неопределённости знобило и кружило голову. А ведь он очень давно хотел покончить со своими скитаниями, осесть где-нибудь. Ему до смерти надоела неустроенность, бесцельность и бесполезность своего существования. Хорошо бы, думалось ему иногда, оказаться в Морее. Во время скитаний он сильнее всего тосковал именно по ней, по той стороне, где вырос, где недолго, но был счастлив. Свои сантименты он находил смешными и глупыми, но поделать с этим ничего не мог.

И вот он вернулся. Вот Морея, родной и знакомый Солон с его улочками и белым волшебным светом маяка. Возможно, здесь он снова станет собой хоть ненадолго. Какой удобный случай, чтобы остаться , пусть даже под другим именем, лишь бы быть. Он мог бы здесь закрепиться и вычеркнуть из жизни бесполезные страницы, принесшие ему так много разочарования. Здесь он избавил бы себя от жестокостей, подлости и грязи, в которых перепачкался так, что не отмыться уже. Какой же наивный он был идиот!

Да, он ожидал немного другой ситуации, и то, что узнал сегодня от графа Лендэ, его озадачивало и смущало. Получалось, что опять надо ввязываться в междоусобицу, череду убийств и кровопролития. Он не хотел этого, он устал от собственной жестокости, устал убивать ради убийства, не содрогаясь и не сожалея. Но увидеть Фредерика Александра, уничтоженным «черными псами» и ненавистным графом Родериком, он тоже не хотел. И, кажется, этого не хотел больше. У короля мало преданных людей, и он обречён. Но старый граф Лендэ верен по-прежнему, наверное, есть и другие благородные люди, которым невыносима победа Эрнесто Родерика. Лучше смерть, чем такой король для Мореи. Ну что ж, он станет человеком короля, а там уж как получится. Покрутимся.

В конце концов, это был удобный случай отомстить. Когда-то он о мести мечтал, но пришлось отодвинуть такие мысли в закоулки сознания, сначала нужно было спасаться самому. Но вот подвернулся случай подходящий. Опасно? Да, опасно, и что же? Он больше опасностей не боялся. Он теперь и сам был ещё каким опасным. Убийство и кровопролитие уже не вызывали у него ни отвращения, ни ужаса, ни угрызений совести. Её давно не осталось. Он был убийцей. Безжалостным, хладнокровным, беспощадным убийцей. И даже не знал, что способно вызвать в его сердце или рассудке жалость. Пожалуй, ничего.

А нынче в нем неожиданно шевельнулся и разгорелся холодный интерес и любопытство. Он себя знал, пока интерес не удовлетворён, покоя не будет. Вдруг захотелось попробовать себя в новом, доселе невозможном деле мести. Как оно получится? Почему-то захотелось увидеть Фредерика Александра, или просто Фреда, как он его звал в детстве. Интересно, каким он стал? С Фредом не виделись они почти двадцать лет. Двадцать – очень много.

Каким стал Артур Лендэ, отца которого он сегодня случайно выдернул у распоясавшихся «черных псов»? С Артуром он не виделся больше десятка лет. Тоже немало. Конечно, старый граф его не узнал, и не надо. Для него он был просто капитаном Альсандером, авантюристом и морским бродягой. Граф Лендэ оказался последним человеком из далёкой жизни, которую сломал Эрнесто Родерик. Отчего-то выплыло из глубины сознания яркое воспоминание о блестящей искре на ноже гильотины, запруженной зеваками площади Слёз, и среди этой толпы граф Грегор Лендэ и Тадеуш Равияр. Вдруг показалось Альсандеру очень символичным, что первая встреча в Морее, после тринадцати лет скитаний его, случилась именно с графом Лендэ, человеком, оказавшемся на рубеже важных для Альсандера событий.