Читать книгу На ту сторону реки - Наталья Коноплева - Страница 3

Смеркалось. Электричка Чехов – Москва выплюнула Варю на заснеженный перрон. Поток закутанных людских фигур подхватил ее и понес к зданию вокзала. Поток лавировал между столбами, вздымающимися над промерзшим асфальтом, словно ледяные сталагмиты. Поток огибал ожидающих поезда заиндевелых пассажиров с дрожащими в руках паспортами, будто с почетными грамотами. Поток дышал теплом и перегаром. Если бы не праздник, то Варя, учуяв запах чеснока и колбасы, поморщилась бы и зажала бы нос ладошкой. Но сейчас девушка устало улыбалась и прислушивалась к голосам. Бормочущим: старичок заплетающимся языком доказывал существование оленей и Деда Мороза. Воркующим: пара в любовном трепете мечтала друг о друге. Лепечущим: подвыпивший мужчина грезил о сытном столе с бутылочкой.

Варя завидовала им: «Везет же! Их ждут жены, умытые детишки, стишки-песенки. Елка. Коро́бки, коро́бочки, коробищи с подарками. Крабовый салат, огурчики. Эх, надо было и мне приготовить! Да ладно. Кто это все есть будет: Маус, Бусинка?! Может, и мне стишок рассказать и тогда Дед Мороз исполнит желание? “Новый год, Новый год, встали дружно в хоровод. Все кружится, все искрится, ходит задом наперед. Кто грустил – развеселится, кто печалился – поет”».

Варя отделилась от потока и, пиная осколок сосульки, пошла к выходу на автобусную станцию. У дверей льдинка с хрустом вре́залась в стену и разлетелась на кусочки, да так, что один из них уколол девушку в щеку. Раздосадованная, она стерла холодной перчаткой стылую капельку, поежилась и спустилась в подземный переход. Уворачиваясь от пакетов с позвякивающими бутылками и торчащими еловыми ветками, она наконец оказалась у остановки.

Заметив рекламу кошачьего корма, ойкнула и побежала в магазин у дороги. На праздничные дни накупила лакомых подушечек и две упаковки крабовых палочек Маусу, кочан капусты – Бусинке. Себе на сладкое решила взять торт «Прага», напоминающий о ночных прогулках по Карлову мосту еще во времена студенчества.

Облизала губы и ощутила ноющую пустоту в груди, вспомнив, как десять лет назад она смычком скрипки триумфально открыла двери консерватории в Праге, а сломанный палец прикрыл эту дверь до щелочки, через которую просачивался запах электричек в Реутов, Мытищи, Балашиху… Тридцатое декабря – Чехов. Двенадцатое января – Одинцово…

С тяжелым настроением Варя вернулась на остановку.

Веревка на коробке с тортом норовила развязаться. С риском уронить его в черную кашу под ногами, Варя влезла в маршрутный автобус, оттеснив мужчину с большим рюкзаком. Сев у прохода и водрузив покупки на колени, она перевела дух и взглянула на мужчину в черном пальто поверх красного атласного костюма. Розовые щеки, белесые брови, покрытые пудрой, белые волосы, выбивающиеся из-под шапки, и длинная сине-серебристая палка, хорошо заметная сквозь полупрозрачный чехол. Мужчина, сутулясь и норовя ударить Варю по голове рюкзаком, выглядывал в окно, будто боялся проехать свою остановку.

– Эй! Мешок-то уберите, а то вся маршрутка поляжет, – испугалась она.

– Простите. – Мужчина неловко развернулся и задел стоящего рядом насупленного господина.

– Осторожней! – взвизгнул тот.

– Да снимите вы его, наконец! – Варя вовремя отстранила рюкзак от своего лица. – Убьете.

– Куда? Видите, народу полно, – отозвался мужчина, краснея до ушей.

– Ставьте на пол. – Варя поправила съехавшую коробку, сокрушаясь, что в такой давке пострадает торт.

Волна обиды подступила к горлу. До дома оставалось каких-то три остановки, а она… а он…

– Нельзя. Испачкается.

– Если испачкается, надо такси брать. – Насупленный повел широченными плечами, отчего по маршрутке прошла недовольная волна.

– Товарищи, ну давайте не будем ссориться сегодня. – Лицо мужчины с рюкзаком просияло. – Ща решим. Держите.

Он вручил палку Варе и, неуклюже вертясь, стянул рюкзак. Поискал в карманах пальто, достал крючок и, закрепив его на поручне у выхода, пристроил мешок.

Салон одобрительно выдохнул.

– Дед Мороз, о, да ты кудесник! – Юношеское хихиканье донеслось с заднего ряда.

– Машина подвела, морозы. Еще три заказа на сегодня, – ответил владелец рюкзака. – Вот приходится…

Варя сидела с палкой-посохом, как царь горы. Ей казалось, что жизнь происходит где-то далеко от нее. Голоса слышались гулко, протяжно, со смешками и подтруниваниями: пассажирам было весело. Ее же собственная жизнь не сложилась и походила на бледную моль на цветастых обоях. Варя хотела объездить с оркестром весь мир, но занималась репетиторством и ездила к ученикам в область. Она писала никому не нужные статьи по музыкальной культуре и гасила злость в беге по утрам.

Настоящей ее семьей были Маус и Бусинка. Остальные далеко. Мама. Отец. Брат… Мама умерла, когда Варе было восемнадцать; отец был в ее, Вариной, жизни подобно песчаной буре, которая унесла его в Америку; брат уехал работать в Испанию.

Окончив консерваторию по кафедре музыкального драматического искусства (хотя поступала на кафедру музыки), Варя вернулась в Москву и с тех пор ни разу не видела ни отца, ни брата.

Но как же в их семье любили крабовый салат!..

С соседнего кресла немолодая улыбчивая женщина обратилась к пассажирам:

– Давайте, что ли, загадывать желания. Когда такое еще будет: с Дедом Морозом едем. А?

Все оживились. Посыпались желания – от варежек до домика в горах.

– Давайте-давайте, а то я скоро выхожу. А вы, девушка? – обернулся Дед Мороз к Варе. – Хорош грустить! На счет «три» поднимаете посох и бьете им о пол. Договорились?

Варя удивленно захлопала глазами.

– Товарищи, приготовились…

Повисла театральная пауза.

Варе не верилось, что вот так, в общественном транспорте, можно совершить новогодний ритуал и он сбудется. Не верилось, что это вообще возможно. Период ее детских сказочных мечтаний давно закончился, и будоражить сердце никчемными ожиданиями было непозволительно и опрометчиво. Она поискала глазами, кому бы передать посох, и протянула его улыбчивой женщине, но та отказалась.

– Девушка, ну что же вы?..

Варя растерянно повела плечами и задумалась о своем желании. Диссертацию дописать… Получить гонорар за статьи… Замуж… Нет, нет, совсем не то… Чего же я хочу? Может, уехать… в Варшаву, Австрию?..

– Приготовились. – Дед Мороз сделал глубокий вдох. – Раз, два, три! – и махнул рукой.

Варя зажмурилась и со всей силы ударила посохом о пол. Железный кончик посоха звякнул, и она, в гомоне попутчиков, прошептала:

– Пусть приедут отец и Сашка, – и тут же испугалась.

Дома Варя распаковала покупки, насы́пала коту корма и отщипнула капустный лист черепахе. Неуверенно заглянула под крышку торта и осталась довольна ровненьким, нигде не поврежденным шоколадным покрытием. Повертев в руках упаковки с крабовыми палочками, убрала их в холодильник. Минут через тридцать, когда два куска «Праги» были съедены и запиты чаем с лимоном, она поставила варить яйца, рис, почистила огурцы. Под черно-белую немую комедию порезала лук и достала семейную вазу.

Первая СМС пришла в двадцать три сорок тридцатого декабря, когда Варя спала: «Гуд-бай, Америка! В Москве буду в семь вечера. P.S. Если не усну в такси после перелета, у тебя – около десяти».

Вторая – в шесть сорок восемь тридцать первого декабря: «Встречай! Выезжаем из аэропорта. Надеюсь, не застану тебя врасплох и ты дома».

Варя проснулась около восьми утра под трель дверного звонка. На пороге стоял Саша, одной рукой обнимая жену, а другой стряхивая снег с шапки пятилетней дочери.

К вечеру тридцать первого декабря они вместе накрыли стол. Не зная, приедет отец один или со своей новой семьей, Варя расставила восемь тарелок: для себя, брата с женой и дочерью, отца с женой и сыновьями. В десять вечера, когда Саша в коридоре обнимался и целовался с отцом и сводными братьями, Варя достала из холодильника крабовый салат, поставила салатник в центр стола и, счастливая, подумала: «Наконец-то вся семья в сборе!»