Читать книгу На ту сторону реки - Наталья Коноплева - Страница 5

Желтый диск солнца поднимался над Улахан-Чистаем. Его холодные лучи тронули стылую землю и пролили свет на невысокий балаган, в дверях которого стояла закутанная в шубу старуха. Лучи коснулись покрытых пигментными пятнами рук, мелькнули в белесых глазах и озарили лицо, испещренное морщинами. Солнце поднялось выше, лучи скользнули по земляной кровле балагана и унеслись в зимнюю тундру. Ежась от ветра, Кюннэй ощутила, как снежная пыль осела ей на лоб и морозный воздух опалил губы. Сосулька, что была во рту вместо леденца, хрустнула. Взрыв воспоминаний вонзился осколками в мягкую плоть сердца, и горький вздох усталости вырвался из ее иссеченной груди.

Пора устраивать поминки.

Год прошел, как не стало Мургуна. Сильный, ловкий, он оставил ее тихо: вечером пообещал помочь приготовить кровяную колбасу, а утром… Она хорошо помнила кровавую кляксу на подушке, похожую на оскал медведя, и ту злость, что возникла в ней, когда она перевернула его на спину. Муж не исполнил обещания. Он забыл взять ее с собой, хотя еще на свадьбе они договорились уйти в вечность вместе.

Справа от Кюннэй скрипнул снег. Она прислушалась.

– Хорошее… Все будет готово в срок. – Харысхан, старший сын, бросил к ногам матери старое дерево и глухо похлопал по стволу.

Кюннэй втянула в себя запах рыбьего жира, которым пропах сын, и спросила, легко ли пойдет резка. Сын ответил, что ствол мягкий и изваяние отца получится на славу. Они обсудили приготовления к обряду. Харысхан попросил мать не стоять на ветру, ведь она только оправилась от болезни. Кюннэй промолчала. Ей не хотелось расстраивать сына. Он умелый охотник и рыбак, молод и здоров, единственная ее опора.

Но мальчик не знает, что она должна как можно скорее перейти на ту сторону реки, чтобы согреться.

Харысхан проводил мать внутрь балагана, а сам взял большой нож и провел линию, как бы отделяя голову от тела будущего изваяния.

День приближался к полудню.

Пахло вареным мясом. Похожая на высушенного кузнечика, Кюннэй сидела у потрескивающего очага и растирала замерзшие пальцы: год назад безжизненные руки Мургуна разомкнули цепь тепла, и Кюннэй стала такой же холодной, как до встречи с мужем…

Холодной с момента рождения: мать принесла кроху к двери детского дома и легла умирать, не оставив даже записки об отце ребенка. Сначала декабрьский ветер робко выбелил щечки и лобик девочки, затем, осмелев, ущипнул маленькое, закутанное в стеганое одеяло тельце, потом на хозяйских правах проник в ее грудь. С тех пор у Кюннэй с ветром начались особые отношения. Семнадцать лет девочка спала на кровати, стоящей у плохо закрываемого окна, и страдала от отитов. Ее изношенные одежды не уберегали от сквозняков, и начиналась ангина. Вихри целовали лицо Кюннэй, и на месте поцелуев появлялись фурункулы. Куда бы ни шла Кюннэй, ветер толкал ее в спину и бил в грудь, срывал шапку и трепал волосы, подбрасывал полы пальто и путал сухую траву в ногах.