Читать книгу Родные души - Наталья Медведева - Страница 2

 С этого дня Алёнка с Алексеем стали совсем неразлучными. Рано утром молодой человек уезжал в город, а после обеда всё его внимание посвящалось девочке. Про себя он её иначе, как сестрёнка, не называл. Алёнка при помощи Алексея подтянула математику. Теперь она почти всё время была дома, позабыв своих приятелей, которые тем не менее каждый день пытались вытянуть девочку на прогулку. Но Алёнка старалась справиться со всеми домашними делами, пока Алексей был на работе и очень боялась пропустить его приезд.

 Алексей всё время привозил своей подружке из города всевозможные сладости. Так же он старался, чем мог, помочь по хозяйству Валентине Петровне, которая в благодарность угощала Алексея вкусными домашними блюдами.

 Но тем не менее женщина переживала за внучку. Рано или поздно молодой человек уедет обратно в Москву и позабудет про Алёнку, а девочка будет чувствовать себя брошенной. Как-то после ужина, когда Алёнка была занята в палисаднике, поделилась с молодым человеком своими сомнениями.

– Зря вы, Алексей, балуете Алёну. Вам же скоро уезжать. У вас своя жизнь, работа, дела, семья. Алена вам чужая. Вы-то и думать забудете, а она, сами понимаете, будет расстраиваться, скучать, – Валентина Петровна хотела предостеречь Алексея и старалась сделать это как можно мягче. Молодой человек-то не плохой: и добрый, и отзывчивый, и заботливый. Не смотри, что большой бизнесмен, а совсем не важничает.

– Вы знаете, Валентина Петровна. На самом деле я свои дела мог закончить ещё на прошлой неделе, но так мне не хочется уезжать. Я ведь тоже привязался к Алёне. Она мне, как сестра, родная душа. Если вы меня поймете. Вот она в какой-то момент – ребёнок, просто дите-дитём, а через минуту уже рассуждает, совсем по-взрослому. И так мне её мысли и представления о жизни близки и понятны, что сам удивляюсь. Я так по душам, как с Аленкой давно ни с кем не говорил, – Алексей задумался, неспеша сделал глоток ароматного чая на травах и продолжил. – Если вы, Валентина Петровна, позволите, мне очень хотелось бы в дальнейшем приезжать к вам иногда проведывать Алёну. А в будущем, когда она вырастит и захочет в ВУЗ поступить в Москве, я могу ей помочь. И не только могу, но и хочу это сделать непременно.

– Да, какой институт, – махнула рукой Валентина Петровна. – У неё одни песни на уме.

– У Алёны талант. Я слышал, как она поёт. А ведь Алёна даже не знает нот. Есть же и институт искусств, и консерватория. Жаль, конечно, что Алёнка не может посещать музыкальную школу, – Алексей задумался, загляделся в окно. На улице начало темнеть, на душе было неспокойно. Он сам себе удивлялся, что так привязался к этой девочке. Но на самом деле, она каким-то непонятным, волшебным образом коснулась тех струн в его душе, о которых он уже и думать забыл. В суете, в заботах, в своих деловых проектах, в общение с в общем-то пустыми представительницами противоположного пола, он, казалось, утратил некую часть своей души. А эта девочка своей непосредственностью, живостью, легкостью и искренностью её оживила, растормошила. Он уже и забыл, когда столько смеялся от души, как в последние три недели.

– Так что скажите, Валентина Петровна? Разрешите навещать Алену? – нарушил затянувшееся молчание Алексей.

– От чего же не разрешу? Навещайте, конечно, если вам это не в тягость, – кивнула Валентина Петровна и задумалась о том времени, когда Алёнка вырастит и уедет, как другие, в город. Тяжело ей будет без внучки, но держать не станет. Может быть этого молодого человека к ним сам бог послал, глядишь, поможет чем её девоньки в жизни, посоветует, подскажет. Родных-то у них никого нет, одни они с Алёнкой во всём белом свете.

– Где Алёнкины родители? – Алексей будто прочитал мысли Валентины Петровны.

– Это грустная история. Но вам, Алексей, раз уж вы так сдружились с Алёной, расскажу, – Валентина Петровна вздохнула от тяжёлых воспоминаний, поплотнее закуталась в шаль и начала свой рассказ. – Дочь я родила поздно, здоровье у неё было не очень крепкое, и мы с мужем всячески её оберегали. Когда ей было шестнадцать, мой супруг скончался. Мы с Томочкой очень переживали его раннюю кончину, и как-то так случилась, что даже с соседями перестали общаться, замкнулись в своей беде. Дочь моя выросла совсем не приспособленной к жизни, наивной до крайности, людей дичилась, все время находилась со мной дома. Вот только петь любила, это от неё Аленке талант к музыке перешёл.

 Когда Тома закончила одиннадцать классов, то начала проситься в Москву, поступать в театральное училище. Я долго не решалась, но в конце концов собрала все сбережения, отдала ей на первое время и отпустила. В училище Тамара не поступила и по осени вернулась домой. Ходила смурная, совсем в себе закрылась. Я, честно говоря, думала, что по учёбе убивается, успокаивала, как могла. А накануне Нового года заметила, что у неё животик появился. Оказалось, что Тома в положении. Сколько ни расспрашивала, но кто отец, так она мне и не рассказала.

Валентина Петровна на какое-то время замолчала, погружаясь в воспоминания о том нелёгком времени, когда её ещё совсем юная дочь столкнулась с суровой реальностью жизни. Алексей не торопил, не пытался задавать вопросов, просто ждал продолжения рассказа. Он и сам не знал, почему ему так важно узнать об Аленке побольше, возможно, всему причиной так внезапно вспыхнувшие в его душе братские чувства к девочке и желание хоть чем-то ей помочь, поддержать.

– Когда беременность уже невозможно было скрыть, – продолжила свой рассказ Валентина Петровна, – Тамара перестала выходить из дома. У наших-то деревенских – язык без костей. Видно, кто-то что-то ей сказал, бабы судачили, конечно. Так она до самых родов дома и просидела. Тома была такая же маленькая и худющая, как Алёнка. Так за беременность, она и вовсе высохла. Руки стали, как тростинки, под глазами появились чёрные тени, скулы совсем провалились. Как она живот-то носила – не понятно. В больницу ложиться отказывалась. Есть я её силком заставляла. Как пришло время рожать, приехала скорая помощь, Тому забрали, но до больницы не довезли, умерла она по дороге, много крови потеряла, да и сердце не выдержало. Девочку, слава богу, спасли. Врачи сказали, что, то, что она ребёнка выносила – уже чудо. Строение матки у неё оказывается было какое-то неправильное. Вот с тех пор мы с Алёной и живем вдвоём. Совсем одни на всём белом свете.

– Как же вы одна со всем справились, ещё и с ребёнком на руках? – подивился Алексей. Молодой человек лишний раз убедился, что именно вот на таких простых русских женщинах и держится мир. Не на депутатах, финансистах и бизнесменах, а на таких вот, обычных русских женщинах, которые живут свою жизнь просто и незатейливо, а на самом деле каждый день совершают маленький подвиг.

– Да, потому и справилась, что с ребёнком осталась. В ней же, в Алёнке – вся моя жизнь, – развела руками Валентина Петровна. – Она же моя кровиночка, моя душа, продолжение моей доченьки. Я когда слушаю её песни, то понимаю, что моя Томочка живёт. В дочери в своей живёт, в её таланте, в её песнях.

– Вы очень хорошо воспитали Алёну, – похвалил Алексей.

– Надеюсь. Я старалась растить её более самостоятельной, поменьше опекать, ну, а получилось у меня или нет – жизнь покажет, – вздохнула Валентина Петровна и поспешила закончить печальный разговор. – Что-то мы засиделись. Вам, Алексей, завтра опять рано вставать, в город ехать. Я вот только удивляюсь, почему у нас в деревне вы искали постой, почему в городе в гостинице не поселились?

– Я, Валентина Петровна, страшно не люблю гостиницы. А в районном центре гостиница всего одна, и она мне очень не понравилась – грязь, шум, да, и тараканчики пробегают. Вот в деревне мне, наоборот, очень нравиться. Я спросил у женщин, что молоком торгуют на станции, не сдает ли кто домик. Ну, а дальше вы и сами знаете, – Алексей допил свой чай и поспешил распрощаться с хозяйкой, тепло поблагодарив её за вкусный ужин и душевный разговор.

– Если Алёнка ещё в палисаднике копается, отправьте её домой. Она там уже и сорняков-то не увидит, – попросила напоследок Валентина Петровна и принялась убирать со стола.

 Алексей сошел с крыльца и увидел Алёну. Она стояла посередине двора и смотрела в звёздное небо. Её лицо было задумчивым и совсем взрослым. Огромные синие глаза подернулись слезами.

– Ты чего это, Алёнка, загрустила? – спросил Алексей.

– Я вот думаю, – сказала девочка тихо-тихо. – Если моя мама на небе, может ли она меня видеть? Любит ли она меня или наоборот сердится, что я заняла её место в этой жизни.

– Алёна, я не знаю, могут ли нас видеть с неба души умерших людей, но мне, как и тебе, хочется в это верить. Я часто вспоминаю своих покойных бабушек и дедушек и мне очень хочется верить, что пусть далеко, пусть на небе, но они есть в этом мире. – Алексей взял Алёнку за руку и усадил рядом с собой на скамейку возле крыльца. – Но другое я знаю точно – никто на земле не занимает чужого места и не живет чужую жизнь. У каждого из нас своё предназначение и своя судьба. И твоя мама тоже это знает, и её душа тебя очень-очень любит и оберегает.

– Правда? – спросила девочка и с надеждой заглянула Алексею в лицо. Молодой человек кончиками пальцев смахнул слезинку с Аленкиного лица.

– Правда-правда, – ответил Алексей и добавил, чтобы немного отвлечь девочку от грустных мыслей. – Как правда и то, что подслушивать не хорошо.

– Я не подслушивала, просто так получилось, случайно, – Аленка постаралась сделать невинное лицо, но потом подумала и спросила. – Это правда, что ты будешь меня навещать.

– Абсолютная. – подтвердил Алексей.

– А Москва она какая? – продолжала расспрашивать Аленка.

– Она большая и шумная, иногда очень пыльная и хмурая, но всегда величественная и красивая. Так и не расскажешь. Но я уверен, что придет время, когда ты все увидишь своими глазами, – пообещал Алексей. Он накинул свой пуловер Алёне на плечи. На улице вечером становилось прохладно. В траве стрекотали кузнечики, в воздухе витал аромат цветов из палисадника. – Ты знаешь, я в этом тебе немного завидую.

– В чем? – удивилась девочка. – Ты же там живешь и каждый день ходишь по московским улицам, можешь посещать разные театры или, к примеру, цирк.

– Ты Алёнка ещё совсем юная и тебе впервые предстоит открыть для себя такие города, как Москва, ну, или Питер. Первое впечатление всегда самое сильное и незабываемое. Я все это уже видел, и оно мне все примелькалось, уже не так интересно и ярко, – объяснял Алексей.

– Но ты можешь поехать ещё куда-нибудь, например, в Париж. – с придыханием проговорила Алёна. – Ты был в Париже?

– Да, был. Я много, где успел побывать, но в какой-то момент устал от шумных городов. Сейчас у вас в деревне мне намного лучше и уютнее, чем в Париже или Лондоне.

– Знаешь, Лёш, я думаю, что, даже если я увижу когда-нибудь Москву и Санкт- Петербург, и даже Париж, я все равно буду любить нашу деревню, – задумчиво проговорила Алена, поплотнее закутываясь в пуловер Алексея. От него пахло терпкой мужской туалетной водой и ещё чем-то неуловимым, и очень приятным. Девочку эти ароматы одновременно и волновали, и успокаивали. – Ведь здесь бабушка и дом, который строил мой дед, здесь жила моя мама.

– Да, Алёнка, так и будет, – Алексея в очередной раз поразило, как эта маленькая девочка умеет так тонко и глубоко все чувствовать и понимать. – А сейчас иди спать, а то бабушка рассердится.

– Я, по правде говоря, совсем не хочу спать, но пойду, чтобы бабушку не огорчать. Она в последнее время так часто пьет свои капли и руку прикладывает к груди, там, где сердце, – задумчиво проговорила Аленка, потом, нехотя, стянула с плеч пуловер Алексея, пожелала ему спокойной ночи и тихонько скрылась в доме.

 Алексей ещё немного посидел на скамейке, поразмышлял об Аленке, о нелегкой судьбе Валентины Петровны, о работе и тоже отправился спать.

 Аленка вертелась в своей постели и никак не могла уснуть. Сначала она думала о маме и о бабуле, потом представила лицо Алексея. Ей нравилось в нем все: волевой подбородок, внимательный взгляд серых глаз, четкий контур губ. За эти три недели он стал для неё всем: её другом, её героем, её рыцарем без страха и упрека. А ведь скоро он покинет её мир. У него своя семья, люди, которые его любят и ждут и которых он тоже любит. А, может быть, у него даже есть невеста.

 Нет, мысль о невесте совсем огорчила Аленку. Ну, почему она ещё совсем маленькая, вот бы ей уже было восемнадцать лет. Вот тогда бы Алексей мог в неё влюбиться и даже позвать замуж.

 Последняя мысль совсем смутила девочку, и она стала думать о том, как они с Алексеем вместе ходили на речку, решали задачки, катались на велосипедах. Какое замечательное у неё нынче выдалось лето, самое лучшее. Но заснула Алёнка почему-то в слезах, почему она и сама не знала. Может быть, этой ночью от неё потихоньку уходило детство, а на пороге уже стояла юность со своей первой любовью. Вот только влюбилась Алёнка, простая деревенская девчонка, не в соседского мальчишку, а во взрослого мужчину 28 лет, серьёзного бизнесмена, красавца и любимца женщин. Вот только чудес, увы, в жизни не бывает.