Читать книгу Родные души - Наталья Медведева - Страница 3

 На следующее утро Алёнка проспала дольше обычного, видимо из-за того, что поздно заснула. Разбудил её шум во дворе – громче обычного кричали куры, будто голодные, и истошно блеяла коза. Она так шумела, только когда приходило время дойки. В доме же наоборот царила неестественная тишина, которая почему-то показалась Алёнке зловещей. Не слышно было обычной бабушкиной возни на кухне, только громко жужжала противная назойливая муха.

– Неужели бабушка проспала? – подивилась Алёна.

 Девочка спустила ноги с кровати на пол, немного посидела, прислушиваясь. Тишина. Сердечко её от чего-то забилось часто-часто. Какое-то неприятное чувство, совсем осязаемое, похожее на липкое чудовище со скользкими щупальцами, охватило всё существо девочки.

 «Страшно» – мелькнуло в голове у Алёны.

 Но девочка ненавидела чувство страха, поэтому в следующее мгновение уже соскочила с кровати и опрометью кинулась к бабушкиной комнате.

 Валентина Петровна спала, отвернувшись к стене лицом.

– Бабушка, – почему-то шепотом позвала Алена.

 Валентина Петровна не отреагировала. Тогда девочка потянула бабушку за руку. Рука была холодная и твёрдая.

– Бабуля! Бабушка! Бабулечка!!! – уже кричала изо всех сил Алёна и трясла женщину за онемевшую руку.

 По щекам девочки полились слёзы, внутри все похолодело, плечи сотрясались от рыданий. В какой-то момент Алёна перестала осознавать происходящее, в глазах стало совсем темно, руки и ноги перестали её слушаться.

 Очнулась девочка уже на половине дома, в которой жил Алексей, от резкого неприятного запаха. Она лежала на кровати, а над ней склонились Алексей и соседка тётя Зина. Выглядели они обеспокоенными.

– Что случилось? Почему я здесь? – не успела Алёнка спросить, как в памяти чередой всплыли события сегодняшнего страшного утра. Слёз почему-то не было, только в груди, будто застрял большой горячий ком.

– Выпей, девочка, выпей, – тётя Зина заставила Алёну выпить какие-то горькие капли.

 Девочка почувствовала, что голова у неё снова стала тяжелой и её заклонило в сон.

– Там врачи и полиция приехали. Вы, Алексей, можете идти. Я с ней побуду, – предложила Зина.

 Молодой человек посмотрел на соседку и решительно покачал головой. Не нравилась ему эта грузная, неряшливая женщина, а интуиция Алексея редко подводила. Поэтому он решительно выпроводил Зину, и сам остался с Алёной.

 Даже во сне девочка напряжённо сжимала губы и выглядела несчастной. Молодой человек накрыл Алёнку тонким одеялом, придвинул к кровати старенькое кресло и сел рядом.

 Пока девочка спала, Алексей позвонил в районный центр, вызвал похоронную бригаду и заказал всё необходимое. Алёнка же то и дело начинала метаться по кровати, но как только молодой человек брал её за руку, успокаивалась.

 В дом тихонько зашла Мария Васильевна – подруга Валентины Петровны. Это была маленькая, сухенькая старушка, но в отличие от Зинаиды, от неё исходило человеческое тепло и участие.

– Как Алёнка? – шепотом спросила старушка.

– Спит пока, – Алексей поднялся на ноги, уступая кресло пожилой женщине. – Мария Васильевна, вы побудьте с ней, я пойду встречать похоронную бригаду. Нужно ещё все организовать.

– Не волнуйтесь, Алексей. Я побуду, идите, – закивала пожилая женщина, с трудом опускаясь в кресло. – Спасибо вам большое за помощь. Там у Петровны деньги на похороны припрятаны…

 Алексей не дал договорить, махнул рукой и скрылся за дверью.

 Весь день прошел в хлопотах, и только к вечеру молодой человек смог вернуться к Алёне. Она только проснулась и жадно пила воду из большой кружки. Алексей помог девочке умыться, заставил немного поесть. Его очень тревожило, что Алёна молчит. Ни ему, ни Марии Васильевне не удавалось вытянуть из неё ни слова.

 Старушка немного посидела, сокрушенно покачала головой и, видя, что девочка в надёжных, заботливых руках, засобиралась домой.

 Алёнка подождала пока за бабой Маней закроется дверь и попросила Алексея:

– Лёш, мне очень нужно туда, к бабуле.

– Алён, может быть, ты ещё поспишь, а завтра утром мы вместе сходим. – Алексей боялся за Алёну.

– Нет, Лёш, завтра там опять народ соберётся. А мне надо одной с бабулей попрощаться, – девочка подняла на Алексея абсолютно сухие, полные невыплаканного горя глаза. Взгляд у неё был серьёзный и решительный. Теперь уже совсем взрослый.

– Одну я тебя не отпущу. Если хочешь, пойдём вместе, – нехотя согласился Алексей.

 Алёнка закивала в ответ.

 В комнату, где в тёмном дубовом гробу лежала Валентина Петровна, Алёна вошла первая. Она жестом остановила Алексея, как бы попросила дать ей время побыть с бабушкой. Молодой человек тем не менее тоже вошёл в комнату, но остановился возле двери. Он с напряжением наблюдал, как тоненькая, точно былинка, девочка решительно подошла к гробу. Она аккуратно поправила белое кружевное покрывало и, замерев у изголовья, что-то начала тихонько говорить, обращаясь к покойной.

 Слов Алексей разобрать не мог. Он напряженно вглядывался в Алёнкино лицо. Девочка не плакала, но была очень бледна и серьёзна. Потом она на мгновение замолкла, но уже в следующую минуту вначале тихо, а потом все громче и громче запела. Алёнка стояла у гроба бабушки и низким, напевным голосом исполняла любимую старинную балладу Валентины Петровны.

 У Алексея по коже пробежал холод. Он перестал сдерживать накатившиеся слезы. Все происходящие было настолько трагичным, что просто не могло быть правдой. Маленькая хрупкая девочка прощалась с единственным родным человеком на этой земле. Своим пением она давала понять бабушке, что не сдастся, не опустит руки, что будет жить за неё и за маму, будет их продолжением на этой земле, что память о них навсегда останется в ней, в её сердце, душе, в её песнях.

 Даже после того, как голос Алёны затих, Алексей ещё долго не решался ничего говорить. Он подошел поближе к девочке и встал рядом с ней. Две фигуры: крупная мужская и крошечная девичья на какой-то момент застыли рядом в скорбной, гнетущей тишине.

 Первой заговорила Алена:

– Мне нужно переодеться.

– Да, иди. Я тебя подожду, – Алексей кивнул и опустился на стул возле двери, всем своим видом давая понять, что не оставит Алёну ни на минуту.

 Через какое-то время Алёна вышла из своей комнаты в темном платье, волосы она убрала под бабушкину чёрную косынку. У неё было серьёзное, строгое выражение лица. В этот момент она показалась Алексею совсем взрослой. Казалось, что детство её покинуло навсегда.

– Лёш, я не хочу, чтобы бабушка здесь была одна, – тихим умоляющим голосом вымолвила девочка. Слова давались ей с трудом.

– Как скажешь, Алёна. Давай сегодня останемся рядом с ней, – Алексей пересел на диван и усадил Алёнку рядом. Тоненькие девичьи руки дрожали. – Алена, ты не сдерживайся. Если хочешь, поплачь, тебе станет немного, но легче.

 Алёнка уткнулась Алексею в плечо и дала волю слезам. Потом они ещё долго разговаривали о Валентине Петровне, о том, как они жили всё это время. Аленка рассказывала, вспоминала и не могла остановиться. Алексей её не перебивал. Когда у девочки иссякли слезы и слова, она почувствовала себя опустошенный, но вместе с тем пришло облегчение. Горячий ком в груди, будто растворился, тело больше не сотрясала мелкая дрожь.

 Алексей положил Алёнкину голову к себе на колени, накрыл её покрывалом и начал потихоньку укачивать. После того, как девочка уснула, молодой человек тоже закрыл глаза, усталость и напряжение сегодняшнего дня давали о себе знать.

 Так их утром и застали деревенские бабы, пришедшие готовить поминальный обед.

 Алёна, будто взрослая, готовила с женщинами на кухне. Она то и дело спускалась в погреб за соленьями, проворно чистила картошку, мыла и нарезала овощи. Девочка хотела, что бы все было так, как любила бабушка.

 Алексей какое-то время понаблюдал за ней, убедился в том, что девочка чувствует себя хорошо, на сколько это, конечно, возможно в её положении и направился на свою половину дома. Он хотел умыться и переодеться.

 Но когда молодой человек вышел на крыльцо, то его заставил приостановиться странный разговор. Беседовала соседка Зинаида с почтальонкой Верой.

– Нет, ты, Зин, видела, что твориться? – спросила Верка, на полтона понизив голос.

– Видела, Вера, видела. Если бы не видела, в страшном сне не приснилось бы, – в тон ей отвечала соседка. – Виданое ли дело, он взрослый мужик, а полюбовничает с девчонкой. Я мужу своему Кольке сказала, так он мне не поверил. Представляешь?

– Так я давно об этом всем говорила. Сама видала, как они на крыльце вечёрили, обнимались, да прижимались. Он её в Париж вести собрался. А бабке её покойнице, прости меня господи, хоть бы что. Небось ещё радовалась, что девку-то пристроила, – от возмущения Верка разорялась уже во весь голос. Никак ей не давало покоя то, что Алексей на её прелести не позарился, а всё с этой вертихвосткой расхаживал.

– Может показалось нам? – сделала вид, что сомневается Зинаида, чтобы раззадорить собеседницу на новые сплетни.

– Ещё чего, показалась, – поймала наживку Верка. – Она и раньше с одними только пацанами по деревне носилась, да видать, взрослый мужик поинтересней показался. Ты на неё не смотри, что мелкая, да худая, ей уже 15 стукнуло, во видать гормоны и поперли. А мужику что? Дают – бери. А ещё я видела…

 Но договорить Верка не успела. Алексей, который первое мгновение стоял, будто громом пораженный, решительно шагнул за террасу. Молодой человек застыл напротив женщин и смерил обеих таким холодным и пренебрежительным взглядом, что обе посчитали за благо ретироваться.

 Зинаида мелкими шажками засеменила в сторону своего дома, а Верка выпалила скороговоркой:

– Спешу, работа, работа, нужно письма разносить, – вскочила на велосипед и поспешила скрыться из поля зрения рассерженного Алексея.

 Молодой человек в этот момент очень сильно пожалел о том, что не бьет женщин. Это что же за люди такие? Это надо же такое придумать, да ещё и вслух сказать про ребёнка. Да ещё когда? В момент такого страшного горя.

 Но не людские сплетни, ни косые взгляды не помешали Алексею на протяжение всего этого страшного и тяжёлого для девочки дня находиться с ней рядом. Он держал её за руку на кладбище, на его груди она рыдала, когда гроб с телом Валентины Петровны опускали в могилу. Алексей ни на шаг не отошел от Алены в течение всего поминального обеда и не спустил с неё глаз, пока последний человек не покинул её дома.

 На ночь с девочкой вызвалась остаться Мария Васильевна.

– Идите, Алексей, Вы и так сегодня ночь не спали, да и хлопоты сегодняшние все на себя взяли. Отдохните, – предложила старушка.

– Я нормально себя чувствую, – возразил Алексей. – Но за Алену волнуюсь, она совсем бледная.

– Я прослежу, милый, не волнуйся, не переживай. Так для неё лучше будет, – многозначительно добавила мудрая старушка.

– Неужели вы тоже поверили этой ахинеи? – хотел было возмутиться Алексей.

– Нет, милый, я на свете долго живу и зерно от плева отличать умею. Но все же Алене тут жить, и лучше будет если сплетни поскорее утихнут, – увещевала Мария Васильевна.

– Да, разве можно Алену здесь оставлять? Я этого не допущу, – возмутился Алексей.

– А куда же её? В детский дом что ли? Думаешь там слаще? – сокрушенно покачала головой старушка.

– Нет, Мария Васильевна, я уже обо всем подумал. Буду оформлять опеку, заберу Алёну в Москву. Вот только с ней завтра поговорю об этом и поеду в город, – решительно заявил Алексей.

– Хорошо ли ты Алексей подумал, прежде чем такое решение принять, – всплеснула руками старушка. – Алёнка же ребёнок – живой человек. Вдруг она тебе в тягость станет.

– Не станет, Мария Васильевна. Мне Алёнка, как родная, – покачал головой Алексей.

– Ну, тогда помогай тебе Бог, Алексей, – Мария Васильевна перекрестила молодого человека и проводила. Тем более что Алёна, измученная событиями последних дней, спала уже в чем была, полностью одетая, свернувшись калачиком на диване.

 С утра Алексей встал пораньше, умылся, оделся, выпил свой утренний кофе и поспешил к Алёне. Его по-прежнему беспокоило её душевное состояние, но прежде всего молодой человек хотел обсудить с девочкой её будущее. События вчерашнего дня, грязные пересуды соседей, только укрепили Алексея в его намерении увести Алёну с собой в Москву.

 Жизнь Алексея складывалась таким образом, что до сегодняшнего дня он ни разу не задумался о детях. Вначале учеба, потом работа. Он по-настоящему горел своим делом. Их семейный строительный бизнес отнимал у молодого человека почти всё свободное время. Когда отец стал замечать, что сын стал настоящим профессионалом своего дела, что он не только талантливый архитектор, но и хваткий бизнесмен, то начал потихоньку отходить от дел. Конечно, Алексей находил время и для друзей, и для семьи, и для общения с противоположным полом, но тем не менее работа всегда оставалась для него на первом плане.

 Теперь в его жизни появится ребёнок. Не младенец, конечно, но тем не менее. Стать опекуном Алёны – это значит взять на себя ответственность за её воспитание, учебу, здоровье. Но молодого человека это не пугало. Напротив, он горел желанием дать этой искренней, умной и талантливой девочке возможность найти своё место в жизни.

 По дороге к Алёнкиному крыльцу он уже выстраивал в голове план действий. В какую школу устроить девочку, что ей показать в Москве в первую очередь, куда отвести, конечно, нужно организовать для неё уроки музыки.

 Но ход размышлений молодого человека прервался, когда он заметил возле калитки незнакомый автомобиль и услышал, что в доме раздаются чужие голоса. Алексей почувствовал неладное и поторопился войти.

 Посередине просторной кухни за круглым обеденным столом восседали две дамы казенного вида. Одна из них была очень худая. Одета она была в серый деловой костюм. Дама сидела с прямой ровной спиной, разложив перед собой какие-то документы. Вторая женщина, видимо её коллега, расположилась рядом. Она наоборот была очень упитанной и сидела, опираясь на стол. Выражение лица у обеих было серьезным. Всем своим видом они пытались продемонстрировать значимость собственных персон. Подобный тип людей был Алексею хорошо знаком.

 Напротив стола на стуле сидела соседка Зинаида, которая, видимо, по случаю визита этих дам сменила свой засаленный халат на синее платье, нелепо облегающее её грузную фигуру. Рядом с ней, на соседнем стуле, о чудо, разместился её супруг – алкоголик Николай. Как ей в столь ранний час удалось ни только вытянуть его из дома, но и облачить в видавшую лучшие времена белую рубаху и потрепанный костюм, оставалось загадкой. Но тем не менее он был здесь и восседал посреди комнаты, распространяя кругом себя стойкий аромат перегара, смешивающийся с резким запахом дешевого одеколона. Тут же неподалеку от них стояла Алёнка. Девочка опустила голову и сцепила перед собой руки. За её спиной находилась баба Маня. Старушка опустила руку девочке на плечо, будто стараясь оградить её от какой-то опасности.

 Алексей остановился в дверях, окинул собравшихся беглым взглядом, будто оценивая ситуацию, и поинтересовался официальным тоном строгого начальника:

– Могу я узнать, что здесь происходит.

– А вы, простите, кто? – отозвалась одна из дам, та, что похудее. Она старалась сохранять грозное выражение лица, но тем не менее нервно поправила очки на переносице.

– Меня зовут Соболев Алексей Евгеньевич. Я родственник Алёны, – Алексей, помня о деревенских сплетниках, посчитал правильным приукрасить свой статус по отношению к Алёне.

– Мы из органов опеки и попечительства. В настоящий момент решается вопрос об определение малолетней Волковой Алёны Александровны под опеку в новую семью, – снизошла до пояснений всё таже дама. Видно было, что её тревожит появление нового участника совещания. Его внешний вид, как и манера держаться, говорили о высоком статусе и привычке давать распоряжения. Мужик явно не из деревенских, одежда и обувь на нём дорогие, стрижка модная, да и держится высокомерно.

– В какую семью? – тут же потребовал отчёта Алексей.

– Вот, пожалуйста, Ивановы Зинаида Васильевна и Николай Тимофеевич великодушно согласились взять сироту к себе, – поспешила вмешаться упитанная дама. – Разрешение опекунского совета уже готово и подписано руководителем.

– Попрошу предоставить его мне, – Алексей властно протянул руку и взял из рук худой дамы документ.

 На какое-то время молодой человек углубился в чтение. После он вернул документ и задал вопрос:

– Алёне уже исполнилось четырнадцать лет. По закону должно быть учтено её мнение.

Худая дама теребила документы и смотрела прямо перед собой, полная покрылась красными пятнами, но тем не менее продолжила разговор:

– Так как других соискателей нет, а детский дом в районе переполнен, то мнение девочки учесть не представляется возможным.

– Я готов взять на себя опеку над Волковой Аленой Александровной, – веско произнес Алексей. В комнате повисла тишина, поэтому он добавил. – Ну, что же вы, уважаемые, теперь у Алёны есть выбор. Спрашивайте мнение ребенка.

 В этот момент Зинаида буквально подскочила со своего стула:

– Девочке будет лучше у нас в привычной для неё обстановке. А этот человек… – тут женщина запнулась под грозным взглядом Алексея, благоразумно проглотив готовые сорваться с её уст грязные сплетни, – Коля, скажи что-нибудь. – Зинаида попыталась призвать мужа в союзники, но Николай с трудом вскинул голову и посмотрел на неё тусклым взглядом. Его неумолимо тянуло в сон.

– Присядьте, – распорядилась худая дама, обращаясь к Зинаиде. Потом перевела взгляд на Алексея и продолжила, – а вы предоставили в опеку сведения о своих доходах и условиях проживания, справку о состоянии здоровья?

– В течение часа эти сведения поступят в ваше ведомство, – спокойно отреагировал Алексей.

– Ваш возраст? Семейное положение? – продолжила наступление упитанная дама.

– Мне 28 лет, холост. – ответил Алексей.

– В таком случае не трудитесь, ваша кандидатура не может быть рассмотрена. Холостой мужчина вашего возраста не может быть опекуном девочки-подростка, – отчеканила худая дама.

– Иванова Зинаида Васильевна и Иванов Николай Тимофеевич назначаются опекунами Волковой Алены Александровны, – подытожила упитанная дама, передала Зинаиде документы и поторопила свою коллегу, спеша ретироваться из этого дома.

 Зинаида выскочила на крыльцо вслед за дамами. Алексей же, воспользовавшись их уходом, подошел к Алене.

– Ну, же, Алёнка, выше нос! Я тебя заберу от сюда. Потерпи пару дней, – Алексей взял Алёну за руку и усадил на диван. – Ты же не против уехать со мной в Москву?

– Нет, Лёша, я очень-очень хочу с тобой. Я не хочу с ними жить, – Аленка вытерла рукавом непрошенные слезы.

Алексей хотел ещё что-то сказать, но в комнату прибежала Зинаида. Она своим мощным бюстом оттеснила молодого человека от Алены.

– Не подходи к ней. Теперь я несу ответственность за эту девчонку. И если её выжившая из ума бабка потворствовала вашим шашням, то я не позволю разврата в своём доме, – вопила Зинаида. – Коля, выгони его от сюда. – требовала Зинаида от супруга немедленного вмешательства, но ответом ей послужил протяжный храп. Отчего женщина разъярилась ещё сильнее и продолжила сама наступать на Алексея. – Если ты посмеешь вмешиваться в наши дела, то я сообщу куда следует о том, что вы здесь вытворяли с этой дрянью малолетней. Я её научу приличному поведению.

– А теперь послушайте меня, Зинаида Васильевна, – Алексей сделал шаг в направлении Зинаиды и угрожающе навис над ней. Его глаза метали молнии, и, хотя голоса мужчина не повышал, но в его тоне слышались стальные нотки. – Я сейчас уйду, но вернусь очень и очень скоро. Вы же потрудитесь проследить, чтобы ни один волос не упал с головы Алёны, и ни одна слезинка из глаз, иначе вам и вашему никчёмному супругу придётся об этом жалеть всю свою оставшуюся жизнь. Я ясно выражаюсь?

 Алексей замолчал, но продолжил сверлить Зинаиду пронзительным взглядом. Женщине ничего не оставалось, как только кивнуть в ответ.

 Потом Алексей пренебрежительно отвернулся от Зинаиды, посмотрел на Алену долгим успокаивающим взглядом, и пообещав, что вернется очень скоро, ушёл.