Читать книгу Следы на сердце. Как травмы прошлого формирт настоящее - Наталья Соловьева - Страница 4

Представьте себе старый дом, в котором вы живёте всю свою жизнь. В его электрической сети есть равновесие: свет горит, приборы работают, всё предсказуемо. Но однажды случается мощный скачок напряжения. Он настолько силён, что система не выдерживает. И чтобы спасти весь дом от пожара, в щитке срабатывает автоматический предохранитель. Он «вырубает» одну из комнат, погружая её в полную темноту. Весь остальной дом продолжает жить своей жизнью, но эта комната остаётся обесточенной, изолированной и застывшей во времени. Внутри неё остановились часы, а воздух стал неподвижным.

Психотравма – это и есть такое внутреннее «короткое замыкание». Это не столько само событие, сколько реакция нашей психики на него. Это любой опыт, который оказался для нас непосильным, превысил предел нашей способности его пережить, осмыслить и встроить в общую картину мира. Психика не смогла «переварить» этот кусок реальности. Он застрял внутри, словно осколок стекла, создав очаг постоянного, невидимого напряжения.

Мы привыкли думать, что травма – это всегда что-то оглушительное: война, насилие, природная катастрофа, смерть близкого человека. И это, безусловно, так. Это удары молнии, которые могут мгновенно перегрузить любую систему. Но скачок напряжения может вызвать не только гроза. Иногда его создаёт монотонная, изнуряющая капель, которая день за днём падает на одно и то же место.

Холодное молчание в ответ на вашу детскую радость. Обесценивающая фраза, брошенная вскользь: «Ничего особенного, мог бы и лучше». Ощущение, что тебя не видят, не слышат, что твои слёзы – это лишь досадная помеха. Одиночество в комнате, полной людей. Эти переживания, особенно если они повторяются снова и снова, подобны каплям воды, которые за годы выдалбливают углубление в самом прочном камне. Они не создают громкого взрыва, но медленно и верно подтачивают фундамент нашего самоуважения.

Детская психика подобна мягкой, ещё не обожжённой глине. Она податлива и беззащитна. У ребёнка нет жизненного опыта, который подсказал бы: «Дело не во мне, просто у мамы был тяжёлый день». У него нет возможности встать и уйти оттуда, где ему плохо. Для ребёнка его семья – это весь мир, а родители – главные зеркала, в которых он видит своё отражение. И если эти зеркала треснуты, замутнены или постоянно отражают его как «недостаточно хорошего», «неудобного» или «неправильного», этот искажённый образ врастает в самое ядро его личности. Он становится правдой о себе.

Важно понять: травма – это не объективный факт, а субъективная реакция. Это внутренний опыт. Два человека могут пройти через одну и ту же жизненную бурю. Один выйдет из неё промокшим до нитки, но в целом невредимым. Другой – с глубоким внутренним надломом, который будет болеть годами. И дело здесь не в силе или слабости характера. Дело в ресурсах, которые были доступны в тот момент. В индивидуальной чувствительности нервной системы. И, что самое главное, в том, был ли рядом кто-то, кто мог бы крепко держать за руку, пока бушевал шторм. Если такого человека не было, психике пришлось справляться в одиночку.

Когда напряжение в системе достигает критической точки, мудрый механизм нашего выживания включает аварийный протокол. Он совершает акт отчаянной самозащиты, похожий на хирургическую операцию: он «отщепляет» невыносимые чувства – ужас, стыд, беспомощность, одиночество – от сознательной части личности. Он изолирует их, чтобы они не разрушили всё остальное. Это похоже на то, как ящерица отбрасывает хвост, чтобы спастись от хищника. Жизненно необходимо, но болезненно, и на месте отрыва остаётся шрам.

Этот изолированный эмоциональный заряд помещается во внутреннюю «капсулу времени». Вы можете помнить само событие на уровне фактов, но его эмоциональная суть оказывается заперта. Она не исчезает. Она просто перестаёт быть доступной для вашего сознания. Это гениальная стратегия, которая позволяет нам подняться и идти дальше. Но у неё есть долгосрочные последствия.

Эта капсула не инертна. Внутри неё, в той самой обесточенной комнате, осталась запертой часть вас. Она не повзрослела. Она не узнала, что всё закончилось. Она навсегда застыла в том моменте боли и отчаяния, и из своего заточения она продолжает влиять на всю вашу жизнь. На поддержание её изоляции, на удержание стен этой внутренней тюрьмы уходит колоссальное количество психической энергии. Энергии, которая могла бы пойти на любовь, творчество, радость и развитие. Отсюда – необъяснимая хроническая усталость, апатия, ощущение внутренней пустоты или смутной тревоги, будто что-то вот-вот должно случиться.

А сама запертая часть, глядя на мир из своей тёмной комнаты, видит только тени прошлого. Её единственная миссия – не допустить повторения боли. И для этого она выставляет на границах вашей души целую армию «стражей», которых мы со временем начинаем ошибочно принимать за черты своего характера.

– Она создаёт Внутреннего Критика, чей едкий голос звучит у вас в голове, ругая за малейший промах. Его цель – заставить вас быть идеальным, чтобы вас больше никогда не отвергли и не унизили.

– Она порождает Вечного Контролёра, который заставляет вас просчитывать все шаги наперёд, составлять бесконечные списки и жить в постоянном напряжении. Его цель – больше никогда не оказаться в ситуации хаоса и бессилия.

– Она нанимает Холодного Отшельника, который держит других людей на безопасной дистанции, саботирует близкие отношения и убеждает вас, что в одиночестве надёжнее. Его цель – защитить вас от боли предательства или отвержения, которая однажды была невыносимой.

Мы живём с этими стражами годами, считая их собой. «Я просто перфекционист». «Я не командный игрок». «Я не создан для отношений». Но на самом деле это лишь устаревшие защитные стратегии, разработанные испуганной частью нас много лет назад и работающие до сих пор в автоматическом режиме. Они как старые карты, которые ведут нас по кругу, заставляя снова и снова приходить к знакомым разочарованиям.

Пока мы не осознаем существование этой раненой части и её стражей, мы остаёмся их невольными заложниками. Мы будем жить на автопилоте, управляемые болью, которую даже не помним.

Увидеть это, признать, что внутри есть надлом, есть та самая тёмная комната, – это не повод для отчаяния. Наоборот. Это самый первый, самый важный шаг к исцелению. Это как найти в доме тот самый щиток с выключенным предохранителем. Это не значит, что свет в комнате зажжётся мгновенно. Но это значит, что теперь вы знаете, где находится выключатель. Вы можете подойти к нему, изучить его и однажды принять решение вернуть свет в ту часть вашего дома, которая слишком долго оставалась в темноте. Именно с этого мы и начнём.