Читать книгу Следы на сердце. Как травмы прошлого формирт настоящее - Наталья Соловьева - Страница 6

Представьте себе молодое, гибкое деревце, саженец. В самом начале своего роста его ствол пригнули к земле камнем или туго перевязали верёвкой. Год за годом деревце продолжает расти, но уже не вверх, к солнцу, а вбок, огибая препятствие. Проходят десятилетия, и перед нами предстаёт взрослое, могучее дерево причудливой, искривлённой формы. Его изгиб – это не его суть и не его изначальный выбор. Это застывшая в древесине история его выживания. Дерево приспособилось. Оно выжило. Но оно заплатило за это своей прямотой.

Когда человек, особенно в детстве, сталкивается с травмой, с его внутренним миром происходит нечто подобное. Событие извне – холодность, критика, отвержение, угроза – становится тем самым камнем, который давит на неокрепшую душу. И душа, чтобы выжить, начинает расти вокруг этой боли. Этот изгиб, эта вынужденная адаптация, со временем становится настолько привычной, что мы начинаем считать её своей истинной формой. Мы смотрим на себя в зеркало и говорим: «Я просто такой. Горбатый. Нескладный. Странный».

Боль, пережитая однажды, не остаётся просто воспоминанием. Она прорастает в нас, превращаясь в глубинные убеждения о себе и о мире. Эти убеждения становятся невидимыми линзами, через которые мы смотрим на всё вокруг. Мы настолько привыкаем к этим линзам, что забываем об их существовании. Мы думаем, что видим мир таким, какой он есть, не осознавая, что видим лишь его искажённое отражение.

– Если в детстве ребёнок постоянно чувствовал себя ненужным, брошенным, он надевает линзы с гравировкой: «Я никому не нужен. Любовь нужно заслужить».

– Если его часто критиковали и сравнивали с другими, его линзы говорят: «Со мной что-то не так. Я всегда недостаточно хорош».

– Если он жил в атмосфере непредсказуемой опасности, контроля или унижения, на его линзах выжжено: «Мир – опасное место. Нельзя доверять. Нельзя ошибаться».

Со временем эти установки врастают в нас так глубоко, что мы перестаём их замечать. Они становятся фоновым шумом нашей жизни, нашим внутренним компасом, который, увы, всегда указывает в сторону боли. Это уже не просто реакция на травму – это становится тем, что мы называем своей личностью, своим характером или даже судьбой.

На самом деле – это не личность. Это её броня. Это та самая искривлённая форма, которую приняло наше внутреннее дерево, чтобы выжить под давлением камня. И эта броня диктует нам, как жить, кого любить и чего бояться. Так рождаются жизненные сценарии – те самые «грабли», на которые мы наступаем снова и снова с фатальной предсказуемостью.

Это не карма и не злой рок. Это просто хождение по кругу по хорошо протоптанной тропе. Эта тропа была проложена в детстве, и она кажется нам единственно возможной. Мозг всегда выбирает знакомое, даже если это знакомое причиняет страдания. Неизвестность пугает гораздо сильнее.

– Человек с линзами «Я никому не нужен» будет либо отчаянно цепляться за любого партнёра, боясь остаться в одиночестве, либо, наоборот, бежать от близости, подсознательно провоцируя разрыв, чтобы в очередной раз подтвердить: «Я так и знал, меня всё равно бросят». Он сам создаёт то, чего боится больше всего.

– Тот, кто носит линзы «Со мной что-то не так», может превратиться в вечного «хорошего мальчика» или «удобную девочку», пытаясь угодить всем и вся, забывая о собственных желаниях. Или, наоборот, он может надеть маску агрессивного циника, нападая первым, чтобы никто не успел увидеть его уязвимость и несовершенство. Два разных пути из одной и той же точки боли.

– Переживший предательство, с линзами «Мир опасен», будет выискивать подвох в каждом добром слове, подозревать близких и строить вокруг себя стены недоверия, обрекая себя на вечное одиночество внутри своей неприступной крепости.

Травма напрямую влияет на нашу самооценку. Она становится внутренним голосом, который мы ошибочно принимаем за свой собственный. Тот, кого в детстве стыдили, будет всю жизнь носить в себе этот липкий, парализующий стыд. Тот, чьи достижения обесценивали, сам научится обесценивать любую свою победу. Этот внутренний критик – не вы. Это «эхо» тех голосов из прошлого, которое поселилось у вас в голове и получило постоянную прописку.

Травма замораживает и наши чувства. Кто-то не позволяет себе радоваться, потому что когда-то за радостью следовало наказание. Кто-то разучился злиться, потому что проявление гнева было под запретом. Кто-то живёт в вечной, фоновой тревоге, потому что так и не вышел из состояния «жди беды». И снова – это не особенности темперамента. Это застывшие эмоциональные реакции, оставшиеся с тех времён, когда чувствовать было слишком опасно.

Самое главное и самое обнадёживающее, что нужно понять во всей этой истории: мы такими не рождаемся. Мы такими становимся. Наша суть, наше истинное «Я» – это не кривые линзы, не тяжёлая броня и не искривлённый ствол. Наша суть – это то самое гибкое, полное жизни деревце, которое хотело расти прямо к солнцу. И если что-то было сформировано под давлением внешних обстоятельств, значит, это можно изменить.

Работа с травмой – это не война с собой. Это не попытка «переломить свой характер» или «выкорчевать недостатки». Это путь бережного исследования. Это как если бы мы подошли к своему искривлённому дереву и вместо того, чтобы рубить его, начали бы аккуратно разбирать завал из камней у его корней.

Это процесс, в котором мы учимся различать: где мой подлинный голос, а где – чужое эхо? Где мои истинные желания, а где – страх не угодить? Где я, а где – моя боль?

Когда это понимание приходит, то, что казалось неотъемлемой частью личности, начинает терять свою власть. Броня становится не нужна, и её можно потихоньку снимать. Линзы можно протереть или даже заменить. И человек вдруг обнаруживает, что он – это не его сценарии, не его страхи и не его боль. Он – это тот, кто всё это пережил и выстоял.