Читать книгу Стынь. Самая темная ночь - Ника Лемад - Страница 4

О нем будто бы забыли. Но Кирилл не обманывался. Он знал, что у них тактика такая, хотят заставить его нервничать и заговорить первым.

С отцом он встретился два дня спустя, тот заглянул после очередного визита адвокатов. Остановившись у изножья больничной койки, Влад Ликарис так пристально рассматривал сына, что тому стало неудобно в растянутой футболке, после чего выдал:

– Тебе следует переписать клуб на брата. Там проблем выше крыши. Если хочешь сохранить его, передай тому, с кем люди захотят работать.

Несколько мгновений Кирилл пытался по лицу угадать, что последует за этим странным советом, пока не понял, что добавлять отец ничего не собирается.

– Это все? – уточнил растерянно. И стянул воротник у шеи.

– Этого мало? – вскинул бровь старший Ликарис.

– Мы видимся впервые после…

– … того, как ты ославил нашу семью на весь город?

Кирилл старался не показать страх, преследовавший его все время, пока находился в больнице; боязнь, что отец как обычно отвернется и закроет глаза, сделав вид, что ничто его не касается. Видимо, именно так он и планировал поступить, не в его привычках замечать неудобства, ведь это проще простого. Кирилл начал подозревать, что задачей адвокатов было совсем не доказать его невиновность, а уменьшить ущерб для членов семьи.

– Почему Виктор? – обреченно спросил. Почему сразу не его мать? – Почему не ты?

– Потому что мне некогда разбираться с твоими махинациями, – отрезал старший Ликарис, – а у Виктора есть желание и время. Если потребуется, помогу ему.

Что ж мне не помогал, хотелось спросить у отца, но Кирилл и сам понимал, что значил для Влада Ликариса он сам и его мать. Было бы иначе – не было бы другой женщины и ребенка, которого она родила практически сразу после рождения официального наследника.

– Махинациями, – горько усмехнулся. – Ты даже не спросишь ничего? – Сказал, особо ни на что не рассчитывая. Желание выговориться перед родным человеком и ощутить его поддержку из навязчивого стало вполне терпимым, перестало заедать. Однако… Однако он так ждал, пока сможет поговорить с отцом с глазу на глаз.

– Я видел бумаги и говорил с адвокатами, – сухо уведомил старший Ликарис и обратил на сына прохладный взгляд, похоронивший смешные надежды. – Что еще тут добавить? Разве что подробности, о которых знать не хочу. Если тебе мало денег было, почему выбрал такой способ? Если тебе не хватало секса, чего цеплялся за эту девчонку? Не нашлось никого посговорчивее? Брат твой никогда! Таких проблем! Не доставлял! Чем бы он ни занимался, никто не жаловался!

Всего-то нужно было стать незаметным.

– Достаточно, – тихо прервал его Кирилл и закрыл глаза. Губы кривились в улыбке, а в горле стоял ком. – Я в состоянии сам заниматься делами клуба.

– Ты в состоянии только довести его до банкротства.

– У меня есть управляющий.

– Он сбежал. Пока ты числишься владельцем, люди обходят «Ликарис» стороной. Поставщики выплатили копейки неустойки и расторгли договоры. За последний месяц туда забредали только туристы, и то случайно, днем, искали, где поесть. Счета продолжают расти, зарплата людям капает. Добавь туда штраф, который тебе придется выплатить.

– Я платил все налоги! – не выдержал Кирилл, садясь в кровати. – Что за подстава? Я хочу видеть все бумаги, которыми меня пугают! Хоть понимать, о чем речь идет!

– Не строй из себя жертву, – ровно произнес Влад Ликарис. – Чем больше пафоса, тем меньше веры. Пока ведется предварительное расследование, ты вправе только не скрываться от следствия.

Кирилл поперхнулся и уставился на отца, подбирая слова. По родителю не видно было, что он чувствует себя обязанным как-то смягчить слова. Скорее, он выглядел раздраженным тем, что приходится пояснять очевидные вещи.

– Думаешь, сюда полицию нагнали ради забавы? Еще немного, если не раньше, и тебе предъявят обвинение. Заключат под стражу и отправят в изолятор. Тебя не задержали только потому, что ты в больнице, но следователи не спускают с тебя глаз.

Это Кирилл заметил.

Оглядел невзрачную палату и подумал, что она хотя бы светлая. Попытался представить ее меньше, темнее и с соседями. Губы дрогнули и крепко сжались прежде, чем он умудрился настроить отца против себя еще больше просьбой о помощи, потому что нет нужды сотрясать воздух, а оправдания без подтверждения ничего не стоят. Следовало поблагодарить его за адвокатов.

– Я не делал этого, – тускло проговорил Кирилл, решив зайти с другой стороны. – Чем засадить меня и забыть, не лучше ли доказать, что я невиновен? Для твоей репутации будет выгодно. Для твоего бизнеса. Для… Оксаны и Виктора, ведь за их спинами не перестанут шептаться.

– Ты им не родня, – сухо напомнил Влад Ликарис.

Спасибо, папа, я помню, подумал Кирилл, не изменившись в лице.

– Для слухов это не помеха.

– С этим мы разберемся. Клуб, – приказал старший Ликарис, – отдай брату. Он приносит деньги и должен продолжать это делать.

– Временно, – не сдался Кирилл. От одной только мысли о том, что детище мамы попадет в чужие руки, сжималось нутро. Но выхода в данный момент, очевидно, не было, поэтому попробовал выпросить компромисс: – Виктор станет управляющим. Пока не пройдет суд. Если не в мою пользу, то напишу дарственную. Если в мою – то… он останется там работать.

Отец задумался, скрестив на груди руки. Невольно Кирилл попытался представить их на своей голове в ласковом жесте, но память подкидывала только небрежные тычки, которые означали, что папа ребенка заметил. Перебирала его волосы только мама и Антон в детстве. Карина еще.

В груди заныло при мысли о девушке, не жалевшей для него нежности.

Кирилл глубоко вдохнул, игнорируя резь по всей грудине. Нервное раздражение пронеслось по всему телу, зацепило даже пальцы на ногах, и они задергались. Одновременно задрожал подбородок. Чтобы не удариться в истерику, усилием воли Кирилл очистил голову, и туда немедленно полез ночной клуб и то, чем он являлся помимо стен с крышей и прибыли, позволяющей не зависеть от милости папы.

Для всего города «Ликарис» означал нескончаемые вечеринки с размахом. Для Кирилла – память и связь с мамой. Она умерла бы повторно, узнав, что сын продался так легко. Кирилл чувствовал себя ужасно. На отца не смотрел. И даже в отдаленном уголке сознания хотел получить отказ от позорной сделки.

– Хорошо, – неожиданно согласился Влад Ликарис, а Кирилл пропустил удар сердца. И в замешательстве посмотрел на отца, хлопнувшего ладонью по спинке кровати. – Может, так и правда будет лучше. Есть на примете кто-то?

– Кто?

– Кто возьмет на себя всю эту помойку. Расскажешь о нем адвокатам.

– Я не делал этого! – повысил голос Кирилл. – Если и искать, то не козла отпущения, а настоящего преступника!

Старший Ликарис некоторое время рассматривал пошедшего пятнами Кирилла, а потом фыркнул.

– Что позеленел? Самому тошно от того, что натворил?

– Я… – задохнулся Кирилл. А потом вспомнил, что из-за особенностей дальтонизма разобрать оттенки красного отец не может. И видит его в серо-зеленом цвете.

Потрогал горящие щеки.

– Ты безнадежен, – заключил Влад Ликарис и ушел, оставив сына трястись от бессилия.

– Безнадежен, – повторил Кирилл в пустоту со смешком. – Слышали?

Звук, вырвавшийся из него, на смех походил мало. Растерев по лицу повисшие на ресницах слезинки, ощупав себя и подвигав пальцами, вернувшими гибкость, направился в туалет. Там его и настиг запоздалый откат от папиного визита. Наклонившись над раковиной, куда хлестал поток воды, упершись в боковины умывальника, Кирилл пытался не задохнуться от беззвучных рыданий. Из зеркала выглядывала жуткая перекошенная физиономия, по небритым щекам которой ручьями текли слезы, а в светлых отросших волосах проглядывало серебро.

Оно завладело вниманием.

Кирилл сглотнул и потрогал отливавшую на свету прядь, потом еще одну. Перебрав пробор, засмеялся громче, и со злостью выдернул волосинки, бросив в воду, где они закрутились и исчезли в воронке.

– Черт… седой…

Вздохнул, кривясь и клонясь на одну сторону. Захотелось содрать все бинты, не дававшие двигаться. Кости должны были срастись, так что от этого корсета толку не видел уже.

Не успел довести идею до конца, только стянул через голову футболку, как пришлось вспомнить о замечании отца. О полиции, которая сновала везде, даже в туалете. Из той компании в помещение ввалился не кто иной как следователь Деместров, который ничуть не удивился встрече. Он даже не сбился с шага, проходя мимо застывшего Кирилла. Только метнул взгляд на открытый кран.

– Это ты тут плещешься? Боюсь, тебе придется выбрать другое место, чтобы утопиться. – Развел руками. – Не могу больше терпеть. Или… подожди минутку, я быстро, и освобожу место.

Параноик, подумал Кирилл, комкая снятую одежду и не зная, одеваться ему или действительно ждать, пока следователь уберется из туалета. Пожалел, что не озаботился запереть дверь.

– На двоих не рассчитано.

– Как грубо, – глянул Деместров на парня. – Имей в виду, что в течение пяти минут тебя еще могут откачать, захлебнешься или удавишься… – указал на снятую футболку, – …не важно. Обычно так и случается.

Кирилл после паузы принялся одеваться, решив перенести разматывание бинтов в палату.

– Ты ссать пришел или трепаться?

Деместров усмехнулся.

– Вызвался ходить за тобой. А стоя под дверью, страсть как приперло. – Кивнул на воду. – Больницу решил разорить счетами? Она-то не виновата, что тебя сюда засунули. Просто ближе других оказалась.

– Ходи молча, раз вызвался, – буркнул себе под нос Кирилл и начал умываться. Следователь немного понаблюдал за ним.

– Не могу, – признался с громким вздохом. Зеркало отразило лицо Кирилла и пожатие плеч Деместрова. – Вдруг ты о чем-нибудь проболтаешься. Надо же быть рядом в этот момент. Хотя… Тем остается все меньше, даже не знаю, что еще придумать. Вот туалет, что-то новенькое, да?

Кирилл молча одернул футболку и повернул кран, перекрывая потоп. Пальцами зачесал назад волосы.

Деместров хмыкнул.

– Не нравится туалет?

– Ты в нем, скорее.

– Так открыто было, почему б не заглянуть?

Кирилл стиснул зубы.

– Это допрос?

– А что, похоже?

– Отстань по-хорошему тогда.

– А то что?

Кирилл опустил голову ниже.

– Я и прирезать могу. И голову дверью разбить. Забить еще до полусмерти.

– Я при исполнении. Ничего не смущает?

– Записываешь? – огрызнулся подозреваемый, бросая взгляд исподлобья.

Деместров чертыхнулся.

– Кирилл…

– Отвали, сказал! – резко выдохнул Кирилл, отступая к двери. – Вон унитаз, весь твой. А я пойду. Не бойся, насиловать не буду. Презервативы все отобрали.

– Кирилл, послушай…

Слушать Кирилл не стал, с грохотом стукнул дверью, оставляя следователя в тесной комнатушке. И кипя, вдавливая ноги в линолеум при каждом шаге, потопал к себе, на ходу вытирая мокрое лицо.

Не сразу дошло, что следователь намеренно отвлек его пустой болтовней.

Микрофон в палате он, конечно же, нашел, только оставил его прилепленным к задней стенке тумбочки и просто запомнил, что говорить самому с собой чревато осмотром психиатра.

***

– Мне кажется, мы спешим. Складно все до приторности. Я б посомневался чуток только из-за одного этого.

– Сомневаюсь, если не заметил, – проворчал Радик Деместров. И глянул на темное небо. Зябко укутался в куртку. С Вешковичем они заняли одну из скамеек в больничном дворике. На плечи падали листья, по шее гулял прохладный ветер. Чего сидели – у самого не было внятного ответа, но после шокирующей по своей пустоте сцены между отцом и сыном и последующей стычке в туалете с самим Кириллом внутреннее чутье сошло с ума окончательно. Начал замечать за собой, что где бы ни находился, а в голове крутятся отношения в семье знакомого, которыми не интересовался никогда. Да и по Кириллу не сказать было, что у него проблемы. Он всегда улыбался, приветливый и приятный человек.

– Папаша Кирилла, интересно, стал таким после того, как родителей похоронил? Или всегда был сухарем?

Вешкович напряг память.

– Это ж давно было.

– Давно, – согласился Радик. – На перекрестке всю семью грузовик снес. Их водитель на красный выехал. Дед, бабка и сам водитель тогда погибли. Выжил один сын. Лечился долго.

Он нахмурился и поднял глаза на окно, темное и едва угадываемое на плоскости стены здания. Внутри той палаты не раздавалось ни звука, и следователь, потормошив наушник в ухе, против воли начал переживать, не удумал ли что парень, там запертый.

– Может ли человек изменить свою сущность внезапно? – Встал и расправил джинсы по ногам. Напарник остался сидеть, глядя снизу вверх с прищуром.

– Нет. Но он может быть хорошим притворщиком.

– Настолько хорошим, что станет притворяться перед самим собой?

Вешкович пожевал губу, прежде чем ответить:

– Ликарису ведь ты услужил, намекнув на прослушку?

– Сам не знаю, что на меня нашло, – оправдался Радик. Хотя лукавил, знал: родитель парня перед этим вогнал в ступор, и захотелось ободрить. – Но наш дружок и до этого вел себя образцово, когда еще не знал. Я прям уверовал, что его горе подлинное.

– Приобщишь к делу?

– Возможно… Да. Или нет. В конце концов, я не его адвокат. У меня другая задача. Я должен найти улики, которые выведут на преступника.

– Подозреваемый еще не значит обвиняемый.

– Поэтому он еще здесь. – Радик вздохнул, не в силах отвязаться от тревожных ощущений, гнавших его в здание. – Проверю.

– Наверху наши ребята.

– Они снаружи палаты.

– Внутрь будет засунуть их проблематично.

– Поэтому и проверю, – с заметным раздражением отозвался Деместров.

– Есть основания?

Деместров воскресил в памяти выражение лица Кирилла у зеркала. Ему не хотелось бы думать, что оно означает что-то иное помимо усталости и расстройства.

– Надеюсь, что нет.

– Пойти с тобой?

– Вот еще. Наслаждайся вечером.

Вешкович с тоской оглядел закрытый участок, куда выпускали гулять больных, и в который раз пожалел, что повелся на просьбу напарника и выполз из дома в свой выходной. Теперь вот застрял здесь. И приготовился бездарно убивать время, откинулся назад, на перекладины скамейки.

Бледная луна сияла так красиво.

В приоткрытое окно забирались запахи осени, и через него же выветривался удушливый букет лекарств, который так приелся, что уже стал естественным. После недолгих размышлений Кирилл распахнул окно полностью и улегся грудью на подоконник, вдыхая острую прелость ночи. В рассеянной темноте различалось движение внизу, но он смотрел вверх, туда, где далеко мерцали звезды. Высокие тополя шелестели серебром верхушек, от долгого созерцания луны на ее поверхности нарисовались точки. В памяти сменялись вечера с похожими пейзажами, но тогда он не был один. Тогда он любовался вселенной с Кариной, а перед ними простиралось будущее.

Дыхание перехватило, руки напряглись, судорожно цепляясь за гладкий пластик. Воспоминания не знали жалости и били наотмашь; вновь и вновь Кирилл возвращался в моменты, заставлявшие трепетать сердце. Крепко зажмурившись, попытался вообразить себя не здесь, почувствовать ласковые руки на шее и перебиравшие волосы пальцы. Знал, что это в прошлом. Желал бы сейчас оказаться рядом с Кариной и убедиться, что она дышит, пусть и не сама. Что она все еще здесь. Что крохотная частичка ее существует.

Но надежд не питал, что ее семья смягчится хоть на минутку. Ее папа держал себя в руках только потому, что вокруг Кирилла слонялась полиция, мама смотрела как на пустое место. Кира плевалась ядом. А чего он ожидал?

От звука открывшейся двери Кирилл с проворством вора отпрянул от подоконника, неловко отряхивая ладони. И постарался вернуть равновесие, которым и не пахло здесь. Торопливо закрыл створку, только после рискнул повернуться. В палате стояла темнота, так что лицо не прятал, прямо смотрел на силуэт в ожидании, пока он озвучит цель позднего визита. То, что навестил его Деместров, было ясно, как лунный свет, проникающий в окно. Следователь прилип, словно жвачка, и путался под ногами, с завидным упорством выводя из себя подозреваемого. Его не останавливало молчание, и Кирилл бы расслабился, если б не уроки адвокатов и тень отца. А еще был Олег Вешкович, и он не раз предупреждал, что прошлое знакомство следует оставить там же, в прошлом.

– Не спишь? – раздался голос. В нем Кирилл уловил тень облегчения, причин которого не понял. – Спуститься вниз не хочешь?

– Нет.

Деместров запнулся лишь на секунду. Свет включать не стал. Потянув за дверную ручку, лишь немного разбавил густые тени в палате.

– Размяться?

– Нет.

– Поболтать?

– Я рассказал все, что знаю и видел, раз сто, не меньше. Добавить нечего.

– Я даже выучил твои показания, так что слушать еще раз не хочу, – парировал следователь, явно усмехаясь.

– Что тогда?

Деместров, столкнувшись с полнейшим равнодушием к своей персоне, ничуть не стушевался.

– Ничего особенного. Выпивки у меня нет, но внизу сидит мой напарник, а у него термос с кофе, какого в больничной столовой не варят. Могу поделиться. На улице ветер, так что куртка пригодится.

Только теперь Кирилл обратил внимание, что одна из рук следователя занята верхней одеждой, которая чуть погодя была ему предложена для утепления. На молнии и замки уставился, смутно угадывая в них что-то свое.

– Твой брат привез, – сообщил Деместров, заметив, каким взглядом Кирилл изучает одежду. Открыл дверь шире и успел заметить выражение его лица прежде, чем оно было стерто. Ничего по этому поводу не сказал, но подумал, что поднялся на этаж не зря. Интуиция его не подвела и в этот раз. Пациенту требовалось отвлечься, чем он и собирался заняться. Предложил бы консультации специалиста более квалифицированного, но ответ знал заранее, поэтому ограничился собой и своими раздражающими талантами, что тоже в общем-то неплохо работало.

Кирилл не делал ни движения, чтобы одеться. Ночной гость терпеливо ждал.

– Кофе, выгул. Куда уж мне одному столько милостей, – наконец озвучил Кирилл и отступил назад.

– Шутить изволишь?

– Удивляюсь. Тронут, конечно, и все же откажусь. Посижу здесь. В палате как-то спокойнее, не буду нервировать твоих коллег, болтаясь ночью по больнице, а то померещится им еще что. Побег, например.

– Адвокаты плохо на тебя влияют, – фыркнул Деместров. – Язвишь как они.

– Перенимаю манеры. Они уж точно не такие недоумки, как я.

Комментарий Радик пропустил мимо ушей.

– С тобой пойду, – сказал. – Коллеги поймут, что побега нет.

Сердце Кирилла забилось быстрее, а взгляд метнулся к двери.

– С чего ты меня выпихиваешь на улицу?

– Воздухом подыши, – мягко произнес человек из тени. – Синий уже. Следствие следствием, но доводить тебя до полусмерти у нас цели нет.

– Кислорода достаточно в аппарате, – отрезал Кирилл. – Спасибо. Если что, обращусь к нему.

Деместров протяжно вздохнул.

– Завтра тебя выпишут.

При этих словах Кирилл напрягся. Быстро перебрал в уме все последствия выписки, стараясь сохранять спокойствие.

– И что с того?

– Поедешь домой.

– Домой? – переспросил Кирилл, чувствуя, что перестал вообще что-либо понимать. Папа с адвокатами предсказали совсем другой выход отсюда, к которому он себя подготовил и даже смирился.

Из ступора его вывел стук по двери. Следователь размахивал курткой и указывал на коридор, куда воспаленные глаза Кирилла смотрели с трудом и щурясь.

– Ну так что насчет кофе? Заодно объясню тебе правила. Сразу после выписки наведаешься в участок и напишешь подписку о невыезде. Я пришел к выводу, что ты слишком много теряешь, а потому в твоих интересах разобраться. После можешь шататься в пределах города и не увиливать от помощи следствию.

Машинально Кирилл прикрыл глаза от света, шагнув к двери. И все ждал сюрприза, когда протягивал руку за курткой, а также пока шел следом за насвистывающим следователем по коридору и ловил на себе взгляды караула. Но никто его не остановил и ничего не спросил, а полицейский впереди после всех поворотов лестницы придержал тяжелую наружную дверь и беспрепятственно выпустил подозреваемого на улицу. Вышел сам, потянулся всем телом.

– Хорошо, – протянул и крикнул в темноту: – Олег, ты еще здесь? Доставай свою заначку.

– Я не должен вам двоим верить, – пробормотал Кирилл, отворачиваясь и глядя вдаль.

– Не стоит, ты прав. Но я ж пил кофе в твоем клубе. Вот и ты наш выпей.

***

Мера пресечения, которую следователь избрал для молодого Ликариса, всколыхнула притихший было город, и разговоры поползли вновь. Первые несколько дней Кирилл сидел в своей комнате, ругая себя за то, что не съехал из дома раньше, когда его знали только как владельца клуба. Теперь же отыскать жилье означало собрать толпу под окнами. В родительском доме, где журналистов и зевак сдерживал забор, в тот момент казалось безопасней. Потому там и остался.

Не сказал бы, что ему рады: отец встретил ледяным молчанием, на лице его жены восторга тоже не наблюдалось. Смерив взглядом с головы до ног того, кого не ожидала уже видеть в доме, она поднялась на второй этаж с видом покойницы. Кирилл почувствовал себя лишним. И вновь подумал об отдельной квартире. Глаза мозолить не собирался, поэтому, подняв небольшую сумку, в которой уместились вещи, бывшие при нем в больнице, пошел к лестнице. И остановился сразу же, как отец прочистил горло.

– Через час спустись в кабинет.

Для чего – Кирилл уже знал. Кивнул. На втором этаже поджидал его Виктор.

Брат шагал по проходу и лохматил свою дорогостоящую прическу. Услышав, что Кирилл поднимается наверх, он остановился и настороженно следил, как тот выворачивает из-за угла а, глянув на дверь в родительскую спальню в конце коридора, отводит глаза. Перед своей комнатой замедлился, порылся в карманах в поисках ключа.

– Кирилл, – дал знать о себе Виктор. Кирилл зашевелился быстрее. С кем с кем, а с этим подхалимом общаться не хотел. Даже не посмотрел в его сторону. Сводный брат лицом походил на мать, симпатичный, но его постоянная готовность улыбаться и в лучшие времена выдавала неестественность. А еще он прогибался по щелчку пальцев.

Совсем как я, невесело рассудил Кирилл.

– Позже.

– Мы можем поговорить о клубе?

Кирилл аккуратно вставил ключ в замок, стараясь скрыть дрожь в пальцах. Имя Карины не прозвучало, а именно этого он ждал. Потока проклятий и брызг слюней, а Виктора всего лишь интересует клуб и ничего больше.

– Я сказал, позже.

Виктор положил руку на запястье Кирилла, не давая повернуть ручку.

– Позже будет поздно.

Кирилл стряхнул с себя пальцы и открыл дверь.

– Папа сказал, что поможет тебе, – выдавил, пинком заталкивая через порог сумку. – Не о чем переживать.

– Но…

Кирилл захлопнул дверь.

Привалился к ней спиной, растирая лицо. Окинул взглядом свою комнату, в которой вырос. И понял, что домом он это назвать не может уже давненько. То, что проводился обыск, заметил сразу, как и то, что после были попытки навести порядок. Подозревал, что работа эта досталась Оксане, и от мысли, что эта женщина рылась в его вещах, в тех мелочах, что остались от родной мамы, стало тошно.

Еще раз пнув ни в чем не повинную сумку и вспомнив о времени, направился в ванную приводить себя в порядок перед встречей. С адвокатами. Подошел срок выполнять обещания.

Юридических советников у старшего Ликариса было много больше разумного, и всех их Кирилл не знал. Того, кто явился, видел впервые: обычный мужчина в синем костюме с портфелем, с короткой стрижкой и подвешенным языком, бывший в курсе, зачем его вызвали, и договор между нанимателем и новым управляющим у него уже был готов. Документы он, проигнорировав Кирилла, передал своему клиенту, который первым их и прочитал, после чего с кивком передал Виктору, а тот долго мусолил ручку, прежде чем поставить свою подпись.

Кирилл же тщательно изучал предложенный ему текст сделки. Кривил губы.

– Это завещание? – наконец спросил и опустил бумаги на колени.

– Мы должны предусмотреть все, – пожал плечами хозяин дома.

– Договоренность была иная.

Взгляд Влада Ликариса потяжелел, и Кирилл почувствовал себя крайне неуютно под ним, но выдержал. Только заметно побледнел и вцепился в стул, на котором сидел.

– Ты будешь подписывать?

Неуютно уже стало и адвокату. Он не поднимал головы, изучая чашку перед собой.

– Убери пункт об условиях перехода права собственности, – упрямо возразил Кирилл. – В таком виде я ничего подписывать не стану.

Адвокат прикрыл глаза и, судя по его виду, захотел оказаться как можно дальше отсюда, пока стороны не придут к согласию. Очевидно, он был уверен, что Кирилл Ликарис со всеми камнями знаком и согласен.

– Владислав Евгеньевич…

– Ты будешь подписывать? – резко оборвал адвоката Ликарис.

– Нет!

Виктор обхватил лоб, косясь на брата, но не решаясь подать голос.

На лице Влада Ликариса разгоралась злость, которую он безуспешно пытался подавить. Губы шевелились, и Кирилл примерно представлял, что они все тут могут услышать, как только отца прорвет. От того, что произносил его рот, сжимался желудок, и Кирилл боялся, что его стошнит. Боялся, что все это написано у него на лице. Но заставил себя разорвать договор и положил клочки бесполезной теперь бумаги на столик рядом с чаем, которым давился адвокат.

– Без той оговорки я подпишу немедленно. И Виктор хоть сегодня может брать на себя управление.

Кабинет погрузился в тишину.

Догадаться о ее причинах было несложно. Кирилл отсчитывал удары пульса в висках и сосредоточился исключительно на них, потому что о другом было думать страшно. Впервые он так жестко обрубил отца и не знал, во что это выльется. Обычно старался избегать таких ситуаций либо шел на уступки, и пока их интересы не пересекались, они вдвоем нормально сосуществовали. Кирилл знал, чего от него ждали, и насколько несущественным Владислав Ликарис считал соблюдать в точности уговор в палате, но когда спустя минуту юрист получил отмашку внести требуемые правки, Кирилл с трудом сдержал эмоции. Адвокат зашевелился, а все трое следили за ним, не рискуя смотреть друг на друга.

Незаметно Кирилл выдохнул. По спине ручьем стекал пот. На сводного брата, на то, как он воспринял изменения в своих возможных шансах, не глядел. После того, как поставил подпись, забрал свой экземпляр и ушел.

Знал, что этот прилюдный мятеж ему еще припомнится. Надеялся только, что не сегодня. Сегодня он был вымотан полностью и все, чего хотел, чтобы мозг отключился. Поэтому принял таблетки, которые выдали ему в больнице, и лег в кровать. Проспал до самого утра, как и обещала инструкция. А когда спустился вниз, его уже там поджидали.

Кира. Она общалась с Виктором. Ему следовало подготовиться к тому, что когда-нибудь она появится в доме.

Не подготовился.

Кира налетела, он понять ничего не успел. Только что растирал глаза, как в следующую секунду оглох от крика, зазвенело в голове, а нижняя часть лица моментально онемела. Запульсировала тупой болью. Кирилл со свистом втянул в себя воздух, отшатнувшись.

– Выпустили? – наступала на него девушка, размахивая руками. – А моя сестра осталась там!

– Мне… – пробормотал Кирилл. Пронесшийся мимо Виктор толкнул брата и обнял Киру за плечи. Она вырывалась, потом начала плакать. После шепота на ухо припала к Виктору и позволила себя увести.

Все случилось в считанные секунды. Пока затрещина укладывалась в голове, ошеломленный взгляд Кирилла проводил парочку вверх по лестнице, а от мысли, что сестра Карины где-то здесь и в любой момент может повторить, стало не по себе. И вряд ли брат прислушается по поводу своих гостей.

Пальцы ощупывали подбородок. Кирилл осторожно подвигал челюстью и потряс головой, разгоняя туман в ней. Не сразу разобрал, что за креслом стоит еще один человек и наблюдает.

– Прелестно! – прошипела Оксана, поворачиваясь к Кириллу, державшемуся за лицо. – Сколько еще мне терпеть это?

Отняв пальцы, Кирилл увидел на них кровь. Видимо, Кира учла свой прошлый промах, потому что в этот раз чехол ее телефона обзавелся острыми краями.

– Это – это я? – спросил. Оксана скривила лицо. – Умоюсь, – тогда коротко сказал, не желая вступать в перепалку. – Постараюсь с ней не встречаться. Здесь.

– Нигде! – процедила мачеха. – Не хватало еще, чтобы и ее…

Кирилла обожгло как от еще одной пощечины. Он вскинул на Оксану глаза, а она едва справилась с собой, чтобы не закончить мысль. Видно было, что сказать хотела многое, только помешал спустившийся к завтраку отец. При виде Кирилла он нахмурился. Перевел взгляд на жену.

– Что у него на лице? Это кровь?

– Ничего, – ответили в один голос оба.

Мысль о том, чтобы сидеть за столом между отцом и его женой с расквашенной физиономией не казалась здравой, поэтому Кирилл протиснулся между Владом Ликарисом и перилами и взбежал по лестнице. Там, закрывшись в ванной, внимательно рассмотрев себя в зеркало, пришел к выводу, что вода и холод не справятся, и полез искать средство эффективнее.

Оно не помогло, а Радик Деместров уставился на заклеенный пластырем подбородок с огромным интересом.

Они встретились в загородном клубе. Там следователь в последнее время бывал частенько, а Кирилл после дотошного изучения пределов разрешенного перемещения – впервые за полтора месяца.

Дни шли, а предъявлять обвинение никто не торопился. Неделю просидев на иголках в ожидании, Кирилл рискнул своими глазами посмотреть обстановку в клубе. Его внедорожник грудой искореженного металла сложили в гараже, только арестованные счета вряд ли в ближайшее время позволяли его восстановить. Альтернативой оставалось вызвать такси, но развлекать собой водителя был не готов.

Еще был мотоцикл, на котором колесил до армии, а потом пересел в более подходящий ожиданиям общественности транспорт. Коляска от него до сих пор где-то валялась на заднем дворе. Скоростью с Тойотой он не сравним, но благодаря двум колесам и управляемой мощи можно было не придерживаться дороги.

С Урала Кирилл и смахнул пыль. Провел пальцами по шершавому баку, отметив, что он нуждается в заботе механиков. Вообще давно пора было обновить краску. И не только ее, правда в данный момент любое движение упиралось в отсутствующие средства. Но система работала тихо, отзываясь во всем теле мягкой вибрацией, до нее время еще не добралось. И амбиции свои мотоцикл не растерял. Вместо изученной дороги Кирилл намеренно выбрал щекочущее нервы бездорожье.

Низко растущие ветки били по шлему, легкие жадно втягивали тягучий хвойный аромат, навечно застывший под густым пологом. С непривычки кружилась голова; Кирилл давно тут не был и теперь вернулся в места, которые изучал в детстве. Колеса мягко шуршали, вырывая из цельного покрывала облака игл. Погруженные в зеленый полумрак, леса совершенно не тронуло время. Они были тут сто лет назад, они останутся и впредь. Лишь новые глаза станут восхищаться и другие руки их касаться.

Размышлял, будто прощаться с этими местами собрался; человек задыхался от нахлынувшей тоски по тому, чего мог не увидеть долгие годы. Представил только суд, приговор и возвращение дряхлым стариком, если вообще вернется, и зубы заныли от желания затеряться в громаде гряд и ущелий, может, добраться до вечных ледников; их еще не видел. В насмешку прикинул, сколько сможет продержаться, если прямо сейчас рванет в чащу.

На ходу стянул с головы шлем и захлебнулся чистым воздухом.

Идиот, прошептал, резко уворачиваясь от размытого очертания ствола и вздымая за собой облако сухой земли.

На границе владений природы и человека Кирилл остановился. Заглушив двигатель, одной ногой уперся в землю и оглянулся.

Среди деревьев что-то пронеслось. Ослепительное, блик, да так быстро, что глаз не заметил. Но запечатлелось в сознании, заставив парня нахмуриться и засомневаться в себе.

– Эй…

Светлое. Наверное. Потому что там, откуда он только что вырвался, стояла темень.

Кирилл прислушался к себе. Шею закололо, громче застучало сердце. Ощущение чужого присутствия никогда не было столь отчетливым.

Он сдвинул брови сильнее, суженными глазами вглядываясь в изменчивые тени.

– Что там? – поинтересовался голос, и у Кирилла от неожиданности подкосилась нога. Локоть улетел в пустоту, говоривший оказался дальше, чем думал. Потеряв опору, тяжелый мотоцикл начал заваливаться вбок.

Следователь, видя, что Кирилл остолбенело таращится на него и не думает что-либо предпринимать, схватился за руль и бедром уперся в топливный бак, крякнув от натуги. Ноги заскользили по хвое, хвоя поехала по земле. Немного промедления – и есть риск переломать кости.

– Держи, чего застыл? – крикнул.

Кирилл спохватился и оттолкнулся, выравниваясь. Убедившись, что тот держится, Деместров нагнулся, поднимая упавший мотошлем. Смерив водителя испытующим взглядом, протянул ему защиту. Наклонил голову, рассматривая взлохмаченную шевелюру.

– За смертью гонишься?

Кирилл качнул головой.

Неосознанно боковым зрением следил за местом, где померещилось что-то, чему сам названия дать не мог.

– Что с бородой? Свалился-таки?

– Нет.

– Подрался?

– Нет, – отмахнулся Кирилл от следователя. Тот устал стоять с протянутой рукой и вдавил в грудь Кирилла шлем.

– А что тогда?

– Упал.

– Упал?

Кирилл замолчал, отвлекаясь наконец от стены стволов, над которыми ветер раскачивал пышные сосновые ветви. Перевел взгляд на Радика, потом – на видимые уже закрученные шпили декоративных башенок клуба.

– Упал? – с преувеличенным недоверием повторил Деместров. – Ты ж только что сказал, что…

– С кем не бывает, – перебил Кирилл.

Следователь отступился. Вряд ли поверил, как показалось Кириллу, но настаивать не стал. Вместо того указал на оставленный позади лес.

– Так что? Увидел что-то? Лесных духов?

– Господи, скажешь тоже… – рассмеялся Кирилл. Что бы там ни было, но мелкая дрожь не проходила. – Показалось.

– Чего валишься на ровном месте тогда? Напился?

– Дорога… немножко неровная.

– Ага, – глубокомысленно согласился Деместров и рывком выпрямил мотоцикл, балансировавший крайне неустойчиво. Потом только рассмотрел транспорт, который оседлал парень, и его брови полезли вверх. – Это откуда у тебя такой антиквариат?

– Сразу видно эксперта. – Кирилл любовно погладил потертые рукояти. – Мотоцикл всего семь лет назад собран, а на дороге провел и того меньше.

– Ох ты ж. Значит, что-то из современного? На эти штучки байкерские, на которых девчонок катают, не похож.

Запоздалая мысль о том, что полицейский вряд ли ради развлечения купит себе мотоцикл, заставила Кирилла прикусить язык. Редкое оживление пропало так же быстро, как и появилось, а сам он улыбнулся слегка виновато.

– Садись. Доедем.

– Тут твой братишка, – сообщил Деместров, не спеша лезть на заднее сиденье. Ожидаемо для него парень окаменел, голубые глаза помрачнели. Стало еще интереснее. – Ты за ним следом приехал? Он теперь распоряжается клубом?

Некоторое время Кирилл крутил в руках шлем.

– Знаешь ведь.

– Знаю. И что? Спросить не могу?

– Можешь, – вздохнул парень и закрыл голову. Щелкнул щитком, спрятал лицо. Долго возился с застежкой. – Виктор теперь управляющий.

– Почему ты так решил?

– Потому что со мной люди не хотят работать. В первую очередь от этого страдает клуб.

– А что прежний твой мэн? Антон знал этот клуб лучше, чем свою квартиру.

– Он уволился, зачем спрашиваешь?

– Как вовремя он это сделал, да?

Кирилл кивнул, а Радик пожалел, что не видит его в этот момент.

– И уехал неизвестно куда. Не оставил контактов?

Кирилл покачал головой.

– А Виктор брат, родня все же, – пробормотал Радик, усаживаясь за спину Кирилла и прилаживая на себя второй мотошлем. – Кому, как не ему, доверить самое дорогое. Понимаю. Значит, пришли к согласию с братом?

Кирилл выдавил сцепление и повернул до упора ключ. Взревевший двигатель перекрыл слова, а Радик поспешно схватился за бока водителя. Ответа среди шума не разобрал. Наверное, решил, так и задумывалось.

Ехать оставалось от силы минут десять. Попетляв в упорядоченных насаждениях, мотоцикл вылетел на покрытую тротуарной плиткой дорожку, а оттуда уже попал на отведенную под транспорт территорию, где Кирилл отметил до ужаса много свободных мест. По сути, занята была служебная парковка, а простирающиеся вдаль гостевые ряды создавали ощущение заброшенности.

Никаких посетителей.

Подобную картину наблюдал только после похорон мамы, когда «Ликарис» находился в процессе переоформления, а новый собственник был слишком измучен, чтобы наблюдать за весельем. Тогда он просидел здесь не меньше месяца, прежде чем понял, чем перерыв чреват для предприятия. Та же причина заставила и сейчас не топить клуб, а передать его. Опасался только, чтобы временное не переросло в окончательное.

Заглушив двигатель, Кирилл дождался, пока спрыгнет Радик, потом сам перекинул ногу через сиденье.

– У меня есть шанс? – глухо спросил, окидывая взглядом захватывающее дух здание в форме соцветия. Его насыщенный красный цвет горел среди темной зелени как маяк, как источник силы. Здесь Кирилл сгибался под тяжестью утраты, прощался, и здесь же собирал волю жить дальше.

Символ возрождения для него.

До определенного времени всерьез полагал, что мама возит его во дворец. Неудивительно, что каждый гость стремился сюда вернуться. Отец только не любил это место. Его глаза не различали всей его красоты, клуб казался ему серым и грязным.

– Шанс?

– Сохранить это все. – Кирилл обвел рукой вокруг себя и посмотрел на полицейского. По выражению его лица ничего не угадал.

– Тайны следствия, – туманно произнес Радик и покачал пальцем перед собой. – А ты еще не обвиняемый, чтобы тебя в них посвящать. Имей терпение.

Сохранять терпение с петлей на шее было не с руки, но Кирилл старался изо всех сил. Деместров полагал, что парень прибыл в клуб наставлять неопытного брата, а потому он свободно разгуливать остерегся, вслед за следователем направился внутрь. Там Радик потерялся, а у полукруга бара Кирилла обступили сотрудники. Видеть знакомые лица он был рад, как и слышать их всех, только разговор не клеился. Что у каждого на уме, не было ясно, а потому долго стоять в окружении работников Кирилл не стал, освободив и их, и себя от неловкой ситуации. Ушел в свой кабинет, где обнаружил Виктора и гору папок, вытащенных со стеллажей, рядом с которыми тот чувствовал себя неуютно. По какому принципу новоиспеченный управляющий отбирал себе чтиво, не понял: годовые планы чередовались с чертежами здания и архивными меню.

Разодетый по последней моде новый руководитель смотрелся чужеродно среди массивной устаревшей обстановки. С настенного портрета на его затылок взирала прежняя владелица. Синий блейзер небрежно накрывал бронзовую зонтичницу.

По своей воле ли брат оказался в кабинете управляющего или с подачи своей матери – это не объясняло того, почему он в одиночку пытался разобраться с бедламом. У Кирилла в свое время были мама и Антон, они наставляли, вводили в курс дел. Вот на что надеялся Виктор, разложив перед собой груду бумаг, в которых блуждал как слепой котенок в коробке, не понимал. Но тот рылся в них с таким рвением, будто на самом деле решил докопаться до всего своим умом. Даже не обратился за помощью к папе. Такой себе примерный сын семьи, у которого хребет гнулся в любую сторону; причем Кирилл так и не определился для себя, напрягает это брата хоть сколько-нибудь.

Не стал распинаться о потере времени и мусоре в голове. Короткий промежуток времени между своим приходом и обнаружением потратил на сканирование полок и мысленно воспроизвел прежний порядок: настоящий бардак не имел с ним ничего общего. Решив, что нужно либо начинать разговор, либо уходить, Кирилл коротко стукнул пустым ящиком, возвращая его на место.

– Много забрали?

– Коробками выносили, – отозвался Виктор, поднимая голову.

Ради интереса Кирилл прошелся вдоль шкафов, изучая надписи на твердых корешках папок. Виктор не шутил: все, что имело отношение к договорам и бухгалтерии, было изъято, иначе Деместров не подпустил бы к бумагам. Осталось то, что не представляло интереса.

– Людей нет.

– Клуб закрыт. Мы не можем даже вывоз мусора оплатить сейчас.

Мы, повторил про себя Кирилл, медленно выдыхая. Приложение к штату в виде Виктора затронуло сильнее, чем ожидал, и дело было не в конкуренции, начало которой положил не он, но участие в которой принимал. Просто чужой человек силком влез в его отдельный мир.

– Папа обещал тебе помочь.

Виктор со вздохом уронил меню.

– Почему ты не слышишь меня, Кир? Я ж знал, что так и будет. Все, что я могу – это просить в долг и в случае чего брать кредиты, чтобы рассчитаться. Тут да, папа обещал помочь с гарантиями. Не знаю, что ты наворотил, но налоги – это яма, из которой вылезать сложно. Как правило, шутки с ними заканчиваются впечатляющим штрафом.

Кирилл и сам замучился искать момент, когда все полетело к чертям, его бил мандраж от простого упоминания проверок.

– Я ничего не воротил, – отрезал, злясь. Виктор предостерегающе вскинул руку.

– Проверка считает иначе. Оправдания ничего не значат, ты обязан был знать. И от ответственности тебя это не спасет.

Подавив острое желание хлопнуть дверью и уйти, Кирилл прислонился боком к шкафу. Руки сунул в карманы кожаных брюк. Они уже давно прилипли к ногам, как и футболка к спине.

– Знаешь что-нибудь? – без особой надежды спросил. – Допрашивали договорников? Взятки за вечеринки… кто брал?

– Твой драгоценный Алекс. – Алексом звали бармена, и он в своей области был компетентен; как оказалось, не только в своей.

– Где он?

– Сбежал. На пару с начальником Татским. Могут, конечно, всплыть где-нибудь… И лучше бы им поторопиться, потому что у тебя, как понимаю, в запасе только голые клятвы и характеристики из школы.

Кирилл разглядел на лице брата беспокойство. Это его удивило. Практически сразу же – насторожило и вернуло к первому вопросу:

– Кто надоумил тебя подписаться под договором? Неужели не знал, что просто не будет?

– Ты. Я вызвался сам.

У Кирилла вырвался недоверчивый смешок.

– Я? Чушь.

Виктор погладил матовую поверхность огромного рабочего стола.

– Ты смог, и я смогу.

Тут Кирилл разозлился опять и, выпрямившись, пересек кабинет, чтобы опереться ладонями на стол. Нагнулся к брату, в который раз отмечая, как же он похож на свою мать. Те же непослушные темные волосы, смешанного цвета глаза, то ли серые, то ли голубые, плотный, смуглый. И на лицо простодушный. Поведение только не соответствовало картинке.

– Я получил отлично работающий механизм и кучу помощников в придачу. Ты же…

Виктор вызывающе вздернул брови, предлагая продолжать. Кирилл опустил голову, заставляя себя не вымещать раздражение без очевидной причины. Ведь Виктор, судя по деятельности, которую развел, и правда старался что-то предпринять.

– Где Антон?

– Я ему не сторож.

Кирилл расстегнул молнию куртки и распахнул края, остужаясь. Эскизы меню, в которых он узнал свои работы, рассыпались по столу. Проследив за взглядом брата, Виктор начал сгребать наброски в аккуратную кучку, при виде которой из головы Кирилла улетучились мысли об уничтожении, сжигании и прочем надругательстве.

– Стиль, – нехотя пояснил новичок свое любопытство, – не хочу его упустить. Тут круто на самом деле.

Круто, мысленно повторил Кирилл. Отступил от стола.

– Самого Антона видел? Он действительно испугался и сбежал, а заявление по почте отправил? Говорил с ним перед увольнением? Он оставил хоть какие-то указания? Дела передал?

– Позвони, – буркнул Виктор, не глядя на высокую фигуру брата.

– Звонил. Он недоступен. Квартира закрыта, – предупредил Кирилл следующий совет. – Соседи видели его с чемоданом.

– Ты сам ответил на свой вопрос, – подытожил Виктор. Ничего другого на ум не приходило с такими фактами, как налет налоговой, спешка с увольнением и экстренный сбор вещей. Очевидно, что управляющий поддался панике.

Виктор откинулся назад, утонув в высоком кресле, стоявшем здесь еще со времен покойной Ирины Ликарис, и не прочь был получить передышку от горы работы, на которую, очевидно, не рассчитывал. Разглядывал кожаный прикид сводного брата с долей зависти. Взгляд скользнул по черному мотошлему. Вечность прошла, прежде чем разлепил губы:

– Ты на мотоцикле?

И снова Кирилл, успевший взвинтиться до взрывоопасного состояния в ожидании обвинений, почувствовал себя в ловушке. Раз речь уже зашла о преступлениях, то спросив об одном, было бы логично затронуть и остальное. Кирилл почти это слышал, в ушах звучал голос, заладивший одно и то же. Как он мог. Как смотрит людям в глаза. Удается ли заснуть ночью.

На самом деле он отвратительно спал, просыпаясь в поту и дико озираясь, а все тело сводило судорогой, так тянулся вытащить Карину из-под машины, о чем сказал бы, если б кого действительно это заботило. Старик маячил на задворках сознания, но его слабо помнил. В собеседниках почему-то всегда оказывались следователи, а Кирилл делал вид, что все в порядке, и поедал таблетки, ссылаясь на боли.

– Да. Машина разбита. Уверен, ее сложно не заметить!

Виктор растерялся от внезапной агрессии и моргнул.

– Ну… думал, ты с ним… – кивнул на дверь, – … со следователем. Или на такси. – Взгляд пробежался по Кириллу, пропустил пластырь и, добравшись до головы, сразу же изменился. Пошарив по панели сбоку стола, Виктор добавил яркости освещению и изумился: – Что у тебя с волосами?

– Помыл.

– А-а… Странно.

– Не страннее, чем твои завитушки.

Виктор не мог не видеть, как брат слегка побледнел, а зрачки расширились в волнении. Машинально провел рукой по вьющимся прядям и промолчал, явно не зная, чем еще поддержать беседу.

– Тебя папа попросил приехать?

– Да, – с облегчением выпалил Кирилл, хватаясь за подсказку.

Пока что им вполне успешно удавалось обходить стороной Карину и утренний визит Киры, хотя глаз Виктора то и дело цеплялся за пластырь. Тем не менее недавняя вспышка ярости со стороны возможного учителя убедила его быть осторожнее и в словах, и в выражении эмоций, что позволило им двоим просидеть два часа в кабинете и ни разу не поцапаться. Кирилл думал, что вздохнет свободнее после того, как появится человек, заинтересованный в том, чтобы клуб работал, но на душе было гадко. Будто предал те стены.

Покидая клуб, наткнулся на Вешковича, прятавшего за пазуху блокнот.

– Вернулся бы ты к учебе, – дал тот совет, и в кои-то веки Кирилл ему последовал.