Читать книгу За гранью привычного: Глубины гипноза и месмеризма - Николай Щербатюк - Страница 2

История месмеризма и гипноза – это захватывающее путешествие сквозь века, отмеченное открытиями, спорами, забвением и возрождением. Это история о человеческом стремлении понять и использовать скрытые силы разума, о поиске методов исцеления и трансформации. От мистических представлений о жизненной силе до строгих научных исследований, эта глава проследит эволюцию этих дисциплин, освещая ключевые фигуры и переломные моменты, которые сформировали наше сегодняшнее понимание. Мы увидим, как то, что начиналось как загадочное искусство, постепенно превратилось в мощный терапевтический инструмент, продолжающий развиваться и сегодня.

1.1. Франц Антон Месмер и животный магнетизм: Рождение концепции

Франц Антон Месмер (1734–1815) – фигура, без которой невозможно представить историю гипноза. Именно его имя стало нарицательным для обозначения первого этапа в развитии этих феноменов – месмеризма. Месмер, австрийский врач, верил в существование невидимой, всепроникающей субстанции, которую он назвал «животным магнетизмом» (magnetismus animalis). Он постулировал, что эта флюидная энергия, подобно гравитации или магнетизму, заполняет вселенную, пронизывает живые существа и может быть передана от одного человека к другому, а также от неодушевленных предметов, таких как магнетизированная вода или деревья. Дисбаланс или блокировка этого флюида в организме, по его мнению, являлись причиной болезней. Соответственно, восстановление правильного потока магнетической энергии должно было привести к исцелению.

Месмер разработал оригинальные методы лечения, которые, хотя и вызывали скепсис у современников, приносили удивительные результаты. Его клиника в Париже стала местом паломничества для многих страждущих. Изначально Месмер использовал физические магниты, прикладывая их к больным частям тела своих пациентов. Однако вскоре он пришел к выводу, что не столько сами магниты, сколько его собственное, наполненное «животным магнетизмом» тело является инструментом воздействия. Он проводил сеансы, во время которых, облаченный в шелковые одежды, совершал «магнетические пассы» над пациентами, касаясь их или просто проводя руками на расстоянии. Пациенты часто впадали в трансоподобные состояния, испытывали судороги, кризы, конвульсии, которые Месмер называл «кризами» или «магнетическими кризами». После этих кризов многие сообщали о значительном облегчении симптомов или полном выздоровлении.

Наиболее известным методом лечения Месмера стал «бакэ» (baquet) – большая деревянная ванна, наполненная водой, стеклянной крошкой и железными опилками, из которой торчали металлические прутья. Пациенты садились вокруг бакэ, держась за эти прутья, что, по задумке Месмера, должно было усилить передачу магнетического флюида. Сам Месмер входил в комнату, иногда касаясь пациентов или играя на стеклянной гармонике, чтобы усилить воздействие. Атмосфера была наполнена ожиданием, мистикой и коллективным возбуждением. Эффект от бакэ был поразительным: многие пациенты впадали в массовый транс, испытывая те самые «кризы», после которых наступало облегчение.

Успех Месмера в значительной степени объяснялся его харизмой, уверенностью в себе и способностью создавать мощное ожидание у пациентов. Он был виртуозным шоуменом, и его сеансы нередко напоминали театральные представления. Его методы были новаторскими и вызывали горячие дебаты в медицинских кругах. Официальная медицина того времени, основанная на кровопусканиях и грубых медикаментах, не могла объяснить феномены, наблюдаемые у Месмера.

В 1784 году, по требованию медицинского факультета Парижского университета и Французской академии наук, была создана Королевская комиссия для расследования феномена животного магнетизма. В состав комиссии вошли выдающиеся умы того времени, включая Бенджамина Франклина и Антуана Лавуазье. Комиссия провела серию экспериментов, которые были призваны проверить объективность существования магнетического флюида. Результаты были однозначными: комиссия пришла к выводу, что наблюдаемые эффекты объясняются не существованием гипотетического флюида, а воображением пациентов, их сильным ожиданием и эффектом внушения. Они продемонстрировали, что люди, которые ожидали магнетического воздействия, испытывали те же ощущения, что и под прямым влиянием Месмера, даже если никакого воздействия на самом деле не было. Это был первый значимый удар по теории Месмера и признание огромной силы внушения.

Несмотря на официальное осуждение, Месмер оказал колоссальное влияние на дальнейшее развитие психологии и медицины. Хотя его теория о животном магнетизме была отвергнута, он привлек внимание к феномену состояний, похожих на транс, и к силе разума в процессе исцеления. Он невольно открыл дверь к пониманию роли психосоматики и эффекта плацебо. Сама природа его лечения, основанная на создании мощного эмоционального и психологического опыта, предвосхитила многие элементы современной психотерапии. В сущности, Месмер, пусть и через призму псевдонаучных представлений, стал пионером в использовании того, что мы сейчас называем внушением и силой разума для изменения физического и психического состояния человека. Его наследие, хоть и оспариваемое, заложило фундамент для дальнейших исследований гипнотических состояний.

1.2. Ранние последователи и их вклад: От Пуйсегюра до Эсдейла

После осуждения Месмера официальной наукой, его идеи, однако, не исчезли бесследно. Напротив, они продолжили развиваться и трансформироваться благодаря усилиям его учеников и последователей. Именно в этот период начался медленный, но уверенный переход от мистических представлений о «животном магнетизме» к более рациональному и психологическому пониманию феномена.

Одним из самых значимых учеников Месмера был маркиз Арман-Мари-Жак де Пюисегюр (1751–1825). В отличие от своего учителя, который стремился вызывать яркие «кризы», Пюисегюр обратил внимание на более спокойные и умиротворяющие состояния транса, которые он назвал «искусственным сомнамбулизмом». В 1784 году, работая со своим пастухом Виктором Расом, Пюисегюр заметил, что тот впадал в необычное состояние, напоминающее глубокий сон, но при этом мог говорить, отвечать на вопросы и выполнять команды. Виктор демонстрировал удивительную ясность ума и усиление интеллектуальных способностей в этом состоянии. Он мог «диагностировать» свои собственные болезни и предлагать методы лечения. Это было совершенно новое явление, отличающееся от бурных кризов Месмера.

Пюисегюр заметил, что в состоянии искусственного сомнамбулизма пациенты проявляли не только повышенную восприимчивость к внушениям, но и феномен, который он назвал «постингресным внушением» (в современном понимании – постгипнотическое внушение), когда команды, данные в трансе, выполнялись после пробуждения. Он также наблюдал феномены амнезии (забывание того, что происходило в трансе) и гипермнезии (способность вспоминать забытые детали). Самое главное, Пюисегюр уделял большое внимание установлению раппорта (доверительных отношений) с пациентом и использованию доброжелательного, эмпатичного подхода, что отличало его от более авторитарного стиля Месмера. Его вклад был колоссальным: он перенес акцент с флюида на психологическое взаимодействие между оператором и субъектом, заложив основы современного понимания гипноза как состояния повышенной внушаемости.

Дальнейшее развитие месмеризма происходило в разных направлениях. Во Франции, например, продолжала процветать так называемая «Эколь де Нанси» (Нансийская школа), представители которой, такие как Амбруаз Огюст Льебо и Ипполит Бернгейм, уделяли особое внимание внушению как основной движущей силе гипнотического феномена. Они утверждали, что все эффекты, наблюдаемые в гипнозе, являются результатом прямого или косвенного внушения, а не передачи некоего флюида. Это стало важным шагом к демистификации процесса и приближению его к научному осмыслению.

Параллельно с развитием во Франции, месмеризм проник в Великобританию и Индию, где он нашел неожиданное практическое применение. Одним из ярких примеров был Джеймс Эсдейл (1808–1859), шотландский хирург, который работал в Британской Индии. В середине XIX века, когда еще не был открыт эфир и хлороформ, анестезия в хирургии практически отсутствовала. Операции были мучительными и часто приводили к шоку и смерти от боли. Эсдейл, вдохновленный сообщениями о месмерических феноменах, начал использовать месмерический транс в качестве анестезии для своих пациентов.

Его результаты были поразительны. Он провел тысячи операций, включая ампутации, удаление опухолей и сложные полостные операции, используя только месмерический транс для обезболивания. Его пациенты не чувствовали боли, не испытывали шока и демонстрировали удивительно низкий уровень смертности по сравнению с обычными хирургическими практиками того времени. Эсдейл тщательно документировал свои случаи, опубликовав свои наблюдения в книге «Месмеризм в Индии и его практическое применение в хирургии и медицине» (1846). Он доказал, что глубокий транс может вызывать полную анальгезию, что было революционным открытием.

Однако, несмотря на очевидный успех Эсдейла, его методы не получили широкого признания в медицинском сообществе Великобритании. Отчасти это было связано с тем, что в Европе уже активно развивалась анестезия с использованием эфира, которая казалась более предсказуемой и «научной». Кроме того, стигма, связанная с месмеризмом как «шарлатанством», продолжала висеть над ним. Тем не менее, Эсдейл продемонстрировал огромный потенциал гипнотического транса в медицинских целях, задолго до того, как гипноз был признан как легитимный терапевтический инструмент. Его работа стала важным доказательством того, что ментальные процессы могут оказывать глубокое влияние на физиологию тела, открывая путь для изучения связи между разумом и телом.

Вклад этих ранних последователей был фундаментальным. Они постепенно отходили от идеи флюида, переключая внимание на психологические факторы: внушение, ожидание, раппорт и особенности состояния транса. Эти наблюдения заложили основу для дальнейшего научного изучения гипноза и его интеграции в медицину и психологию, проложив мост от мистического месмеризма к современному гипнотизму.

1.3. От месмеризма к гипнозу: Джеймс Брэйд и научная революция

Эпоха, когда месмеризм считался либо шарлатанством, либо мистической практикой, требовала нового подхода, который мог бы вывести эти феномены из области эзотерики и поставить их на научную основу. И этот поворотный момент наступил благодаря усилиям шотландского хирурга Джеймса Брэйда (1795–1860). Именно Брэйд стал тем человеком, кто дал новое имя феномену, который ранее назывался «животным магнетизмом», и переосмыслил его природу, открыв путь к его научному изучению.

Изначально Брэйд был скептиком по отношению к месмеризму, считая его фокусом. Однако, наблюдая публичные демонстрации месмеристов, он был поражен тем, как некоторые субъекты впадали в глубокое, трансоподобное состояние. Он заметил, что это состояние часто наступало, когда субъекты концентрировали свой взгляд на каком-либо блестящем объекте. В 1841 году Брэйд начал свои собственные эксперименты. Он попросил людей фиксировать взгляд на ярком предмете, расположенном немного выше уровня глаз, чтобы вызвать напряжение и утомление глазных мышц. Он заметил, что у многих это приводило к состоянию, похожему на сон, сопровождающемуся закрытием век и углублением дыхания.

Брэйд изначально назвал это состояние «нейро-гипнотизмом» (neuro-hypnotism), что буквально означает «нервный сон», поскольку он полагал, что оно является результатом функционального истощения нервной системы, вызванного перенапряжением глаз. Позднее он сократил термин до «гипноза» (hypnosis), от греческого слова hypnos (сон). Хотя впоследствии Брэйд осознал, что гипноз не является сном в буквальном смысле, и даже пытался изменить термин на «моноидеизм» (отражающий фиксацию на одной идее), но название «гипноз» уже прижилось и стало общепринятым.

Главное отличие подхода Брэйда от месмеристов заключалось в его научном методе и рациональном объяснении. Он полностью отверг идею о магнетическом флюиде или какой-либо мистической передаче энергии. Вместо этого, Брэйд утверждал, что гипноз – это психофизиологическое состояние, возникающее в результате фиксации внимания и утомления, что приводит к изменению сознания и повышенной внушаемости. Он продемонстрировал, что гипноз не требует особых «магнетических» способностей оператора, а зависит от способности субъекта к концентрации и реакции на внушение.

Брэйд также экспериментально исследовал различные феномены гипноза: анальгезию (обезболивание), каталепсию (застывание в определенной позе), амнезию, гипермнезию (улучшение памяти) и усиление чувствительности. Он показал, что эти явления можно воспроизводить и изучать в лабораторных условиях, что резко отличалось от мистических демонстраций месмеристов. Он опубликовал свои исследования, такие как «Нейро-гипнология, или Рациональное изложение нервного сна» (1843), что способствовало распространению его идей и признанию гипноза как легитимного предмета для научного исследования.

Однако, несмотря на усилия Брэйда, гипноз не сразу получил широкое признание в медицинском сообществе. С ним по-прежнему ассоциировалась стигма месмеризма, и многие врачи не хотели связываться с этой «сомнительной» практикой. Тем не менее, идеи Брэйда стали фундаментом для двух влиятельных школ, которые конкурировали и дополняли друг друга в конце XIX века:

1. Нансийская школа (École de Nancy), представленная такими врачами, как Амбруаз Огюст Льебо (1823–1904) и Ипполит Бернгейм (1840–1919). Они полностью приняли идеи Брэйда о том, что внушение является ключевым фактором в гипнозе. Они утверждали, что любой, кто способен быть внушаемым в обычной жизни, может быть загипнотизирован, и что гипноз – это просто состояние повышенной внушаемости, вызванное обычным внушением. Льебо, деревенский врач, использовал гипноз в своей практике для лечения самых разных заболеваний, и его методы были просты и доступны. Бернгейм, профессор медицины, систематизировал их подход, утверждая, что гипноз является проявлением универсальной психической функции – внушаемости. Их работы сыграли важную роль в интеграции гипноза в общую медицинскую практику.

2. Парижская школа (École de la Salpêtrière), возглавляемая выдающимся неврологом Жан-Мартеном Шарко (1825–1893). Шарко, известный своими исследованиями истерии, рассматривал гипноз как патологическое состояние, связанное с истерией. Он утверждал, что только люди, склонные к истерии, могут быть загипнотизированы, и что гипнотические феномены являются проявлением нервного расстройства. Шарко выделял три стадии гипноза: летаргию, каталепсию и сомнамбулизм, считая их специфическими симптомами истерии. Его авторитет как ведущего невролога привлек к гипнозу внимание широкой медицинской общественности, но его патологическое объяснение гипноза было позднее опровергнуто. Тем не менее, Шарко продемонстрировал, что гипноз может вызывать мощные физиологические и психологические изменения, привлекая к нему внимание многих будущих психоаналитиков, включая Зигмунда Фрейда.

Конфликт между Нансийской и Парижской школами, хотя и ожесточенный, способствовал глубокому исследованию гипноза. В итоге, подход Нансийской школы, подчеркивающий роль внушения и универсальность гипноза, оказался более влиятельным и получил широкое признание. Таким образом, Джеймс Брэйд, дав феномену новое название и предложив рациональное объяснение, стал катализатором «научной революции» в области гипноза, выведя его из тени мистики и положив начало его интеграции в клиническую практику.

1.4. Развитие гипноза в XX веке: От Фрейда до Эриксона

XX век стал периодом значительных перемен для гипноза, отмеченным его интеграцией в психотерапию, медицину и, позднее, в области саморазвития. Если XIX век был посвящен осмыслению и легитимизации гипноза, то в XX веке началось его глубокое практическое применение и теоретическое осмысление в контексте новых психологических парадигм.

Одной из ключевых фигур на заре XX века, чье отношение к гипнозу было сложным и противоречивым, стал Зигмунд Фрейд (1856–1939), основатель психоанализа. В начале своей карьеры Фрейд активно использовал гипноз для лечения истерических пациентов. Он обучался у Шарко в Париже и Бернгейма в Нанси, и был впечатлен их способностью вызывать амнезию, анальгезию и раскрывать вытесненные воспоминания через гипнотический транс. Фрейд использовал гипноз для снятия симптомов и для выявления подавленных травматических воспоминаний, которые, по его мнению, были причиной неврозов. Классический пример его ранней работы с гипнозом – случай Анны О., пациентки Йозефа Брейера, чье лечение, описанное в "Исследованиях истерии" (1895), стало одним из отправных пунктов для развития психоанализа. Брейер и Фрейд обнаружили, что симптомы истерии исчезали, когда пациенты под гипнозом вспоминали травматические события, связанные с этими симптомами, и выражали связанные с ними эмоции (катарсис).

Однако со временем Фрейд отказался от использования гипноза в своей практике. Причин было несколько:

1. Неравномерность результатов: Не все пациенты одинаково легко поддавались гипнозу, и не у всех удавалось достичь глубокого транса, необходимого для катарсиса.

2. Поверхностность изменений: Фрейд заметил, что симптомы, снятые гипнозом, могли возвращаться или проявляться в новых формах, что указывало на то, что гипноз не решал глубинные причины невроза.

3. Зависимость пациента от терапевта: Гипноз создавал сильную зависимость пациента от гипнотизера, что противоречило цели Фрейда – сделать пациента автономным и способным к самоанализу.

4. Развитие метода свободных ассоциаций: Фрейд разработал метод свободных ассоциаций, который, по его мнению, позволял пациенту самостоятельно исследовать свое подсознание без прямого воздействия терапевта. Этот метод стал краеугольным камнем психоанализа и привел к отказу от гипноза.

Отказ Фрейда от гипноза оказал огромное влияние на его статус. В течение многих десятилетий гипноз в значительной степени был изгнан из академической и медицинской психологии, ассоциируясь с эстрадными выступлениями и шарлатанством, и только медленно восстанавливал свою репутацию.

Восстановление интереса к гипнозу началось примерно с середины XX века, особенно после Второй мировой войны, когда он доказал свою эффективность в лечении боевых неврозов и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) у солдат. Военные врачи обнаружили, что гипноз может быстро помочь справиться с тревогой, страхами, амнезией и другими симптомами, возникающими после травматических событий.

Однако настоящей звездой и революционером в области гипноза в XX веке стал Милтон Х. Эриксон (1901–1980), американский психиатр. Эриксон был гением гипноза, чьи методы кардинально отличались от классического директивного подхода. Он разработал то, что сейчас известно как эриксоновский гипноз или недирективный гипноз.

Основные особенности подхода Эриксона:

1. Утилизация: Эриксон не пытался преодолеть сопротивление клиента, а "утилизировал" его. Он использовал все, что привносил клиент – его убеждения, симптомы, сопротивление, метафоры, особенности речи – как часть терапевтического процесса.

2. Непрямые внушения: Вместо прямых команд Эриксон использовал косвенные внушения, метафоры, притчи, юмор, вопросы, которые позволяли клиенту самому прийти к нужным выводам и изменениям. Это обходило сознательное сопротивление и активизировало бессознательные ресурсы.

3. Индивидуализация: Эриксон верил, что каждый человек уникален, и его гипнотические сессии были всегда индивидуализированы под конкретного клиента. Он не использовал стандартные скрипты, а подстраивался под язык, ритм и мировоззрение клиента.

4. Фокус на бессознательном: Эриксон рассматривал бессознательное как огромный резервуар ресурсов и мудрости. Его целью было помочь клиенту получить доступ к этим ресурсам и использовать их для решения своих проблем.

5. Естественный транс: Эриксон заметил, что люди постоянно находятся в легких трансовых состояниях в повседневной жизни (например, когда мечтают, читают книгу, смотрят в окно). Он использовал эти «обыденные трансы» для терапевтической работы, делая гипноз более естественным и менее "формальным".

Влияние Эриксона на психотерапию и гипноз было колоссальным. Его работы легли в основу таких направлений, как нейролингвистическое программирование (НЛП), стратегическая семейная терапия и многие другие формы краткосрочной терапии. Он показал, что гипноз – это не магическое воздействие, а способ коммуникации с бессознательным, использующий естественные человеческие способности к трансу и изменению. Благодаря Эриксону, гипноз вновь обрел научную и клиническую легитимность, став признанным инструментом в арсенале психотерапевта. Его подход подчеркнул важность терапевтического альянса, недирективности и активации внутренних ресурсов клиента, что значительно расширило возможности и применение гипноза в современном мире.

1.5. Месмеризм сегодня: Возрождение древних практик

После периода забвения и переосмысления, когда гипноз утвердился как научная и клиническая дисциплина, в последние десятилетия наблюдается любопытное явление: возрождение интереса к месмеризму. Этот интерес исходит не только от историков или эзотериков, но и от практиков, которые видят в древних месмерических техниках нечто большее, чем просто исторический курьёз. Современный месмеризм – это не слепое копирование методов XVIII века, а переосмысление их через призму современного понимания энергетики, психологии и нейронаук.

Одним из ключевых факторов этого возрождения является осознание того, что ранние месмеристы работали с феноменами, которые выходят за рамки чистого внушения. Хотя комиссия Франклина справедливо указала на роль внушения, она не могла объяснить все аспекты наблюдаемых эффектов. Сегодняшние исследователи и практики месмеризма предполагают, что помимо психологического воздействия, существует также энергетический компонент или, по крайней мере, специфическое невербальное, бессознательное взаимодействие между оператором и субъектом, которое отличает месмеризм от классического вербального гипноза.

Современные практики месмеризма, такие как Марко Парет, о котором упоминалось в предисловии, стали одними из главных двигателей этого возрождения. Парет, итальянский гипнотизер и исследователь, посвятил свою жизнь изучению и систематизации древних месмерических техник, а также их адаптации для современного применения. Его работы и обучения направлены на то, чтобы показать, как можно достичь глубоких трансовых состояний и мощных физиологических реакций (таких как каталепсия – непроизвольное застывание конечностей, или сомнамбулизм – состояние глубокого транса, в котором человек способен выполнять сложные действия) без использования словесных внушений.

Методы Марко Парета часто фокусируются на невербальной коммуникации, ритмичных пассах руками, использовании глазного контакта и создании особого «поля» между оператором и субъектом. Это не обязательно предполагает веру в мистический флюид, но скорее признание существования тонких, неосознаваемых сигналов и энергетического обмена, которые влияют на состояние нервной системы. Парет и его последователи подчеркивают важность:

Интенсивного внимания и намерения оператора: Способность оператора полностью сосредоточиться на субъекте и ясно сформулировать свое намерение, даже без слов.

Специфических движений и пассов: Различные типы движений руками, которые, по их мнению, помогают направлять внимание субъекта и вызывать специфические реакции в его нервной системе.

Создания «магнетического» поля: Концепция невидимого, но ощущаемого пространства взаимодействия, в котором сознание субъекта становится более восприимчивым.

Физиологических реакций: В отличие от вербального гипноза, где акцент часто делается на психологических изменениях, месмеризм часто вызывает выраженные физиологические реакции: изменение дыхания, пульса, мышечного тонуса, спонтанные движения.

Современные месмеристы используют эти техники для различных целей:

1. Глубокое расслабление и снятие стресса: Месмерические пассы могут вызывать очень глубокие состояния релаксации, превосходящие те, что достигаются обычными методами.

2. Работа с физической болью: Многие сообщают об уменьшении или полном исчезновении боли через месмерическое воздействие, что напоминает работы Джеймса Эсдейла.

3. Активация внутренних ресурсов: Путем глубокого погружения в транс, месмеризм может помочь людям получить доступ к своим внутренним способностям, интуиции и творческому потенциалу.

4. Развитие интуиции и чувствительности: Как у оператора, так и у субъекта, практики месмеризма могут способствовать развитию более тонкого восприятия и чувствования.

5. «Невербальный гипноз»: Месмерические принципы лежат в основе многих форм невербального гипноза, где используются только жесты, взгляд и телесные сигналы для индукции транса.

Возрождение месмеризма также связано с растущим интересом к холистическому подходу в медицине и саморазвитии, где признается взаимосвязь разума, тела и энергии. Современный месмеризм – это попытка интегрировать древние знания с новейшими открытиями в области нейрофизиологии и психологии, создавая уникальный и мощный инструмент для трансформации. Он призывает нас выйти за рамки традиционных представлений и исследовать глубинные аспекты человеческого опыта, где разум и тело неразрывно связаны, а внушение может проявляться в самых неожиданных, невербальных формах. Этот современный взгляд на месмеризм открывает новые перспективы для понимания и использования его трансформационного потенциала.