Читать книгу Дом, который построили мы - Октавия Белл - Страница 4

Первые дни после катастрофы прошли в состоянии шока, похожего на кому. Алиса сидела в своей комнате, запертая матерью под предлогом «беречь силы». Комната, ещё недавно казавшаяся убежищем, стала тюрьмой. Белое платье висело в шкафу, похожее на саван. Телефон молчал. Максим не звонил. Не писал. Это молчание было страшнее любых слов. Оно означало, что кошмар реален. Что мост сожжён, и по ту сторону пропасти – только тишина.

Ольга Викторовна превратилась в ледяной автомат. Она приносила еду, убирала, но её глаза смотрели сквозь дочь. В них бушевала внутренняя буря, следы которой виделись только в тёмных кругах под глазами и в нервном подёргивании пальцев. Она не говорила ни слова о случившемся, как будто достаточно просто замолчать, и всё рассосётся. Но напряжение в квартире было таким густым, что им можно было резать ножом.

На пятый день терпение Алисы лопнуло. Она вышла на кухню, где мать с автоматом мыла уже чистую чашку.

– Мама. Скажи мне всё. Кто такой Игорь? Кто ты? Кто я?

Ольга замерла. Спина её напряглась.

– Тебе не нужно это знать. Это всё в прошлом.

– Это моё настоящее! – голос Алисы сорвался на крик. – Это разрушило мою жизнь! Я имею право знать, почему я больше не могу видеть человека, которого люблю!

– Любовь? – Ольга резко обернулась. В её глазах горел холодный, яростный огонь. – Ты называешь это любовью? Это… это извращение! Несчастье! Проклятие нашей семьи, которое вернулось, как бумеранг!

– Почему? – Алиса ухватилась за этот крючок. – Почему проклятие? Что он сделал?

Ольга долго смотрела на неё, будто взвешивая. Потом, словно плотина прорвалась, она медленно опустилась на стул, уронив голову на руки.

– Игорь. Мой старший брат. Мой… защитник, – её голос, всегда такой чёткий, стал тихим, сбивчивым, детским. – После смерти отца он стал главным мужчиной в доме. Но он был гордым, взрывным. Вечно лез в драки, спорил с матерью. А потом… однажды, после жуткой ссоры из-за его компании и каких-то денег, он ушёл. Просто взял и ушёл. Ему было шестнадцать. Мать ждала его неделю, потом месяц, потом год. Писала в милицию, ходила по моргам… Он исчез. Будто сквозь землю провалился. А мама… она не выдержала. У неё случился инсульт. Потом второй. Она умерла, не дожив и до сорока, зовя его. Игорёша… Игорёша… – Ольга сглотнула ком в горле. – А я осталась одна. Одиннадцатилетняя девочка. Родственники были далеко. Меня… меня взяла в семью дальняя родственница матери, у неё не было своих детей. Они дали мне свою фамилию – Щербатова. Заботу, образование. Но они не могли дать мне назад брата. Я думала он погиб. Зарезали в подворотне или замёрз где-нибудь. Я оплакивала его. Я похоронила его в своей памяти. И всю жизнь носила этот страх – страх быть брошенной, остаться одной. А он… он был жив. Жил в этом городе. Завёл сына. И даже не… даже не поинтересовался, жива ли я.

В её голосе прозвучала такая горечь, такое ощущение предательства, что Алисе стало физически больно.

– Но может, он пытался? Может, он не мог?

– Не мог? – Ольга вскинула голову. Глаза её были сухими и горящими. – Он смог же вырастить сына, построить бизнес! Значит, смог бы и найти сестру, если бы захотел! Но он не захотел. Он вычеркнул нас. Вычеркнул мать. Вычеркнул меня. А теперь его сын… – она не договорила, закрыв лицо руками. – Бог наказал нас. Это возмездие за его грехи и за мою глупую веру в то, что прошлое можно похоронить.

Алиса смотрела на согнутую спину матери и не находила слов. В её истории не было места для объяснений Игоря. Только боль, растянувшаяся на десятилетия. Боль брошенной девочки, потерявшей всё.

В это же время, в квартире над мастерской, бушевала другая буря. Игорь пил. Не для удовольствия, а методично, мрачно, как делал это в первые годы после тюрьмы. Пустая бутылка водки уже валялась под столом, вторая была на исходе. Максим, бледный, с ввалившимися глазами, наблюдал за этим впервые в жизни. Его отец, скала, опора, разваливался на глазах.