Читать книгу Не входи - Ольга Горелова - Страница 1

Ощущение того, что в самую глубину глазницы – там, где зрительный нерв уходит в мозг – воткнули раскаленную стальную спицу, стало потихоньку утихать. Он стоял под струями прохладной воды – сколько уже времени? Эти приступы мигрени когда-нибудь доконают его… надо будет ещё раз поменять невролога. И поточнее выяснить – есть ли опасность инсульта? Проблемы лучше обнаруживать заранее – и брать под контроль. Сорок пять лет – самое время усилить внимание к своему здоровью. И пусть приятели поддразнивают его, называя занудным святошей – посмотрим, кто и как встретит свой очередной юбилей лет через десять-пятнадцать?

Хорошо хоть, дикие приступы боли приходят довольно редко, и уровень невыносимого пика надвигается постепенно, поэтому он успевает понять это заранее – и, хотя бы, как-то подготовиться. Ну, как так… до сих пор врачи разводят руками и говорят, что такое простое явление – специфическая головная боль – не полностью исследовано, и не имеет панацеи. Нужно просто больше заботиться о размеренном здоровом образе жизни и избегать стрессов. Но кто, как не он – образец размеренности и благоразумия? А стрессы… – разве возможна жизнь в современном мегаполисе без них?

Андрей выключил воду, и переступил из запотевшей душевой кабинки на лохматый коврик. Вытащил из ушей водонепроницаемые наушники. Классная современная штука, надо признать. Ему очень помогает сочетание прохладной воды и медитативной музыки одновременно. И в уши вода не затекает. Он тщательно вытерся свежим махровым полотенцем (жена знала, как привередлив он к свежести и чистоте белья и одежды, и почти ежедневно меняла полотенца).Он застегнул домашнюю пижаму, и вышел из ванной, довольный тем, что на этот раз с приступом удалось справиться достаточно быстро, не дойдя до пика агонии.

Андрей потянул носом воздух, пытаясь понять, что жена готовит сегодня на ужин. Но вместо кулинарных ароматов он уловил что-то совсем другое, настораживающе-неприятное.

– Лен! А что у нас так пахнет в доме?

Тишина. Совсем тихо. Куда могли уйти жена с сыном, пока он был в душевой? И мама… Время вечернее, а вечером всегда все дома.

– Лена?

Он прошёл коридор… и вдруг дёрнулся, словно от удара током, резко остановившись на пороге гостиной. Бесконечно долго он оставался неподвижен, уставившись на представшую перед ним страшную картину. Ему даже показалось сперва, что он, каким-то непостижимым образом, оказался на пороге у соседей, и это – не его квартира…

Недавно они сделали с женой современный ремонт, в светло-бежевых тонах. А сейчас всё было кричаще-ярко-алым… Вся гостиная была залита кровью. Это она так странно пахла. Кровь. Много, очень много крови – она заливала пол, была на стенах, и даже на потолке были брызги.

В центре большой просторной комнаты, на полу, в причудливо заданных позах, лежали изуродованные тела его жены, его матери, и его двенадцатилетнего сына. Андрей сделал свистящий судорожный вдох и зажмурился. Был ведь один крошечный шанс – что это невероятная зрительная иллюзия – в его только что освободившейся от мигрени голове? Нет, красное светилось даже через сомкнутые веки. И запах, этот невыносимый запах.

Андрей повернулся, взял лежащий на полочке в коридоре сотовый, сбивчиво, будто задыхаясь, продиктовал скорой и полиции свой адрес. Сразу отпер входную дверь. После чего пошёл в комнату сына, сел на его кровать, обняв огромного плюшевого гуся, закрыл глаза, и стал ждать помощи.

Первыми зашли служители закона, потом врачи скорой. Незнакомые люди всё прибывали, каждый вошедший останавливался на пороге гостиной и издавал сдавленный возглас, либо прорывалось восклицание покрепче. Увиденная картина «пробивала» даже повидавших достаточно экспертов.

Андрей так и сидел в комнате сына, прижав к себе его игрушку, и всё меньше понимал, что происходит, и что хотят от него все эти незнакомцы, расхаживающие по его дому в грязной обуви. Рядом с ним неотлучно находился молодой человек в форме – словно караулил. Сам он молчал, но очень внимательно наблюдал за любыми мельчайшими проявлениями Андрея. Подошла пожилая врачиха, оценила его состояние, зачем-то взяла кровь на анализ, вышла из комнаты. Потом появился мужчина в гражданской одежде, лет тридцати пяти. Несмотря на то, что он явно всеми силами старался сохранять нейтральное выражение лица – этих усилий было недостаточно. С нажимом потерев пальцами висок, он сел напротив Андрея и мягко, даже участливо поинтересовался, насколько он способен сейчас что-то отвечать. Но поговорить надо – всё так же мягко, но уже настойчиво обозначил он.

Один за другим стали наплывать вопросы: «Когда? Где? Кто? Почему не слышал? Наушники, вода? Вымылся? А одежду, в которой был – сразу положил в стиралку, и сразу запустил стирку? Привычка такая? Понятно… Придётся одеться и проехать… Одеться лучше во что-то удобное, и попроще». Андрей двигался, словно в тяжёлом полусне, направляемый этими вежливыми, но холодно-отстранёнными чужими людьми, зачем-то изображающими к нему участие. Его правильная, благополучная, размеренная жизнь закончилась.