Читать книгу Не входи - Ольга Горелова - Страница 5

Подвешенный на длинном шнурке к карнизу Ангел парил в луче мягкого утреннего сентябрьского солнца. Его фарфоровое лицо, отражающее безмятежность и покой, было обращено в сторону окна с полукруглым верхом, старыми деревянными рамами, и причудливыми латунными замками-задвижками. Квартира, которую вот уже почти десять месяцев снимала Алёна, располагалась в красивом старом здании, в историческом центре Петербурга, и выходила окнами на канал Грибоедова. Её решение переехать в прошлом октябре из Новосибирска, ставшего ей окончательно чужим, в Питер – похоже, было подхвачено самой судьбой, настолько легко складывались кусочки нового паззла.

Туров поставил на стол тарелки с яичницей, и уже разливал кофе из медной турки с восточными узорами, когда на кухню заглянула ещё заспанная Алёна.

– Давай, давай! Просыпайся уже, соня! Умывайся и будем завтракать.

Алена скрылась за дверью ванной, и вышла оттуда через 5 минут причёсанной, с порозовевшим от холодной воды лицом.

– Ну, ты когда уже ко мне соберёшься переехать? Я ведь два месяца как ремонт в квартире закончил. Сколько ты ещё собираешься тут на съеме сидеть, солнце? Или у нас будет гостевой брак? – Туров пододвинул к ней тарелочку с сыром.

– Дим, ну дай мне здесь ещё немножко побыть… мне тут так хорошо, в этом доме. Ты только посмотри: изразцовая печь! Подоконник такой, что я на нём спать могу. Он живой, этот дом. Он дышит и иногда ворчит во сне. Я, ребёнок, вЫРАЩЕНЫЙ типовыми панельками – словно в другой мир попала, честное слово, не смейся. Знаешь, я где-то читала высказывание о Екатерине второй: о том, что она, не будучи русской по крови, смогла стать ею в большей степени, чем иные потомственные русские дворяне – так сильно она полюбила Россию и Петербург.

И вот у меня сейчас период романтической влюблённости в этот город, мне так хорошо здесь, мне хочется, чтобы мы с ним по-настоящему породнились, я даже разговариваю – с ним, с его хозяином в Петропавловке, с этим старым домом, с кариатидами в нашей парадной. Не смейся, говорю!

– Ну и ладно, пока ты флиртуешь с Петром первым, я тогда ещё немного хоть поживу на новой квартире спокойно. – Он получил от Алёны лёгкий пинок тапком под столиком.

– И тут невероятно хорошо спится, правда? Заметил? Тут ко мне стал приходить один интересный повторяющийся сон… Знаешь, я раньше думала, что повторяющимися могут быть только кошмары, как мой старый сон про лабиринт из прошлой жизни (туров на секунду замер). – А тут, знаешь, приходит светлый волшебный сюжет. Будто я обнаружила в квартире, где живу – тайную дверь, скрытую раньше под обоями. Я открываю эту дверь, и оказывается, что в моей квартире, давным-давно, есть ещё одна комната, и никто об этом не знал! Я прохожу туда – и словно, наконец-то попадаю в то пространство, где я и должна была жить! И это вызывает невероятные чувства! Комната ещё запылённая, со старой мебелью – но я сразу понимаю, что она – моя! И из окна – открывается совсем другой мир! И я счастлива…

– Ты недавно «Нарнию» пересмотрела? – Дмитрий снова заулыбался.

– Да ну тебя… такой сон, между прочим, в глазах психоаналитика – дорогого стоит, чтоб ты понимал!

– Вот, кстати, и переходила бы в частную практику психоанализа, как твой учитель-спаситель Краснов? Или ты уже всё-таки освоилась в этом вашем крутом центре психиатрии? Нравится тебе?

– Не знаю, Дим, до сих пор не знаю. Я ведь уже говорила, как трудно было освоиться в строгих условиях исследовательского центра, мне – после стольких лет расслабленного психологического консультирования. Там, под новый проект, набрали матёрых психиатров, клиницистов, и я по компетенциям рядом с ними – как студенткой себя чувствую порой. А ведь мы изучаем и диагностируем самые тяжёлые расстройства, ты знаешь… Да и с завотделением же у меня сразу как-то не заладилось. Но! Что касается установления контакта с пациентами, и живой разговорной терапии с ними – я вывожу прекрасно, вообще-то. И именно меня порой бросают на амбразуры, когда надо подготовить сложного пациента к большому обследованию. Так что пока выгребаю, спешно добирая базу в сфере психиатрии.

– Вот, мне кажется, ты только в этом всём и варишься, круглосуточно. Вечные переживания, идёт ли на контакт обследуемый, правильно ли ты строишь гипотезы, совсем замученная уже полгода, бедняжка. А я теперь настраиваюсь и учусь жить спокойно, скучно, и долго – долго. И всё-таки с тобой. Хотя…, а знаешь, я ведь собрался заглянуть в нашу районную больницу, может, у них есть вакансия хирурга в травмпункте? Я хочу хоть немного вернуть кусочки судьбы обычного врача, если получится…

Алёна нежно погладила его по руке, и одобряюще кивнула.

– Слушай… – Туров помялся, будто собираясь спросить что-то стыдное – вот ты говоришь, что тебе трудно сейчас на работе, навыки добираешь… а ты, правда, не пытаешься с трудными пациентами «заглянуть поглубже»?

– Дим, – Алёна нахмурилась, и отвернулась к окну – Ну ведь мы это уже обсуждали. Ты думаешь, что мне неймётся опять испортить себе жизнь?

– Прости. Ладно, собирайся, я тебя на работу увезу.

Он поднялся из-за стола и принялся переставлять посуду со стола в мойку. Его достаточно крупное, по-мужски, тело двигалось очень мягко и текуче, с грацией большого кошачьего. Алёна любила из-подволь наблюдать, как он двигается. она засмотрелась на его руки, подхватывающие со стола чашки и тарелки… Но надо было уже спешить на работу.