Читать книгу Не входи - Ольга Горелова - Страница 3

Андрей Иванович Дергач сидел на неудобном стуле напротив следователя в специально оборудованном кабинете для допросов, безучастно уставившись перед собой, и по пятому кругу отвечал на бессмысленные, с его точки зрения, вопросы. Всё плыло перед его глазами.

– У нас была замечательная семья… Моя жена не работала, была образцовой хозяйкой и матерью… Всё было стабильно…

– Я не изменял жене, для меня понятие морали – не пустой звук.

– … Нет, никаких врагов у меня и у членов моей семьи не было. Никаких угроз не приходило.

– … Нет, у меня нет никаких предположений, о причинах произошедшего.

Следователь холодно-вежлив, и его будто не устраивают ответы…, и невыносимо уже отвечать на одни и те же перефразированные вопросы.Казалось, он ждал какого-то конкретного слова, которого Андрей Иванович не произносил.

В кабинете были лишь они двое, так как от адвоката Андрей Иванович опрометчиво отказался: «– Мне не нужен адвокат, я ничего не делал, мне нечего скрывать» – он посчитал, что это будет признаком его непричастности.

– Вы меня поймать на чём-то пытаетесь? – голос Дергача дрогнул – Поймите же, ну посмотрите на меня – разве такие люди убивают? разве я похож на человека, способного на такое?

– Я очень сожалею, Андрей Иванович, но такова стандартная процедура. Вы могли что-то забыть, а нам важна сейчас любая зацепка. – Алексей Дорожный походил в этот момент на удава, сосредоточенно пытающегося примериться: получится ли заглотить жертву. Что-то его в поведении Андрея напрягало, помимо странных обстоятельств, которые подозреваемый описывал раз за разом.

С одной стороны, было похоже, что дергач ведёт себя вполне искренне, и соответствующе происходящему. И пока не было обнаружено ни одного прокола в его ответах и описании особенностей и правил жизни его семьи – вполне обычных. И всё же, этот человек производил на него странное впечатление – возможно, описанием подчеркнуто размеренной, подчинённой жестким правилам и «эффективному расписанию» жизни – и всё это как раз легко можно было перепроверить. Но Дорожного смущала сама картина, которую излагал подозреваемый: вылизанная до стерильности, подчинённая жёсткому расписанию, слишком уж «образцовая». И всё это можно было легко перепроверить.

Пока они здесь сидели, оперативники уголовного розыска под руководством майора Шороха уже вовсю работали, собирали всю возможную информацию о реальной жизни этого человека и его близких: «пробивали» по базам связи и миграции, опрашивали соседей у подъезда, коллег в офисе, приятелей, даже бывших одноклассников. поднимали финансовые операции по картам семьи, изучали страховые полисы и возможные долги. Они прочёсывали жизнь Дергача частым гребнем, в поисках малейшей зацепки в этом идеальном фасаде.

Алексей монотонно постукивал пальцами по столу, наблюдая, как это действие начинает раздражать опрашиваемого. Зная, что перед ним перфекционист, крайне любящий порядок во всём, дорожный начал, как бы в задумчивости, медленно, но последовательно, передвигать предметы на своём столе, оставляя их лежать косо относительно края – и наблюдая, как этот хаос усиливает дискомфорт подозреваемого. даже сдвинул свою любимую «наследственную» лампу так, что её край вылез за границы стола, и возникало опасение, что она свалится. Лампа эта выделялась из современной обстановки, её дорожный получил «по наследству» от своего старого наставника и бывшего начальника, ушедшего на пенсию.

Дорожный собирался ещё разок пройти круг почти одних и тех же перефразированных вопросов, и завершить этот допрос, как услышал звук сообщения на своём телефоне. Когда он вчитался в то, что ему прислал эксперт, он на секунду замер и лицо его стало ещё более нейтрально-замороженным. Он поднял глаза на подозреваемого, и тихим, практически безразличным голосом вдруг произнёс:

– Андрей Иванович, наши эксперты изучили одежду, которую вы сняли перед душем. Так вот, сейчас, пришло предварительное заключение от наших экспертов-криминалистов. Они обработали люминолом одежду, которую вы отправили в стирку. Она дала яркое свечение. Это химическая реакция, характерная для присутствия следов крови. Обычная стирка не может убрать все следы. Но вы, видимо, просто об этом не знали. – Алексей проговорил эту фразу, не меняя интонации и выражения лица, и стал ждать реакции дергача.

Тот растерянно уставился на следователя, помолчал, и только произнёс: – Этого не может быть! И снова замолчал.

Дорожный придвинул от края стола к себе лампу, побарабанил пальцами по основанию, обдумывая следующие свои действия. Форсировать? Или продолжать парадоксально, в спокойном тоне? Пощёлкал в задумчивости выключателем.

Вспышка, вспышка, вспышка… Андрей почувствовал, что сейчас опять откроется очаг невыносимой головной боли… Он издевается над ним, этот сле… ВСПЫШКА.

Дорожный услышал всхлип, и перевёл взгляд с лампы на Дергача, лицо которого искривилось, сморщилось в гримасе отчаяния, губы тряслись.

– Не надо, пожалуйста! Я боюсь!!! – и дергач словно обмяк, зарыдал, размазывая тыльной стороной рук слёзы.

– Чего вы боитесь? – дорожный моментально перешёл в состояние сжатой пружины, голос его стал жестким, он будто воткнул эту фразу в подозреваемого.

– Он заставил меня смотреть! – всхлипы стали перемежаться с какими-то подвываниями – так рыдают дети, на пике отчаяния, и эта резкая перемена, произошедшая в облике и поведении Андрея, даже несколько озадачила следователя.

– Кто??? Кто он? На что он заставил смотреть??! Отвечайте, быстро! – Дорожный стал произносить слова хлёстко, они словно бичом стегали потерявшего контроль собеседника.

– Не надо! Не надо! – Дергач закрыл руками лицо, рыдания усилились, его тело забилось в судорогах, и мужчина упал со стула, в приступе, похожем на эпилепсию.

Дорожный тут же вызвал врача, плеснул на допрашиваемого водой из стакана. По тому, как цепко и сосредоточено он всматривался в происходящее, было ясно, что следователь ни на секунду не поверил в реальность этой истерики, перешедшей в странный приступ.

Но, к удивлению Алексея, явившийся медик заявил: «– У него пульс под 140, давление критическое, тремор. Это не симуляция, капитан, это реальный срыв – истерика с вегетативными нарушениями. Нужен покой и седация. Тебе же тут не нужен инсульт или сердечный приступ?». И Дергача отправили в лазарет.