Читать книгу Акармара - Ольга Козырева - Страница 9

Вот за это она их так любила － за бесшабашную молодость. Мои Александры вовсе не были беспечными. Просто не соглашались считать, что им на двоих почти полторы сотни лет. Даже сердобинская дача отличалась от общепринятых норм.

Это был не маленький дачный домик, который часто и от туалета не отличишь, а длинный с заострённой крышей дом, немного смахивающий на сарай. На высоких просмолённых бетонных сваях стоял он на самом берегу Волги, там, где остальные дачники не решились даже забор поставить － в половодье и нередкие осенние разливы вода забирала всё.

Когда объявилась Ляля, большинство участков уже были заброшены. Моих Александров это не смущало, они приезжали сюда побыть тет-а-тет с Волгой, без посторонних. Ходили рыбачить, пили чай из жестяных кружек сидя на высоких ступеньках или возле открытой дверки раскочегаренной буржуйки. Вы знаете, что волжская вода весной пахнет приключениями, летом － бездельем, а осенью Силой? Ляля теперь это знала. Она очень любила это место. Сидишь себе на высоком крыльце, болтаешь ногами и жуёшь шоколадку с орехами, а вокруг ни души и только бескрайняя даль…

Как сказал позднее, уже в Москве, один из дядей-апостолов, «Саша и Шура неоценимо много предоставили тебе в жизни, деточка.Такие люди встречаются не часто и вряд ли тебе так повезёт ещё раз. По крайне мере, второй шанс надо очень заслужить».

Иногда мои Александры брали у друзей моторку и они втроём на несколько дней уходили на острова. Там, на песчаных пляжах, жаркими летними днями, дядя Саша учил Лялю плавать. Приятно удивило его Лялино внезапно открывшееся умение подолгу задерживать дыхание и сидеть под водой. Но скоординировать движения рук и ног она не могла. Ох, и намучился дядя Саша! Оба худющие, они очень быстро замерзали и подолгу отогревались на горячем песке.

Частенько навещал участковый. На встревоженный взгляд Александры Александровны отвечал отрицательным покачиванием головы. Чем больше проходило времени, тем больше успокаивались «опекуны» － ребёнка никто не искал. А вот дяденька Скалов, наоборот, становился мрачнее, опасался, что ребёнка раньше держали в каком-нибудь тайном обществе или секте.

В гости Валера Скалов приходил всегда один, с его женой опекуны найдёныша старались не общаться. Алёне Скаловой не хотелось постоянно чувствовать себя благодарной тёте Шуре за помощь при родах…

Что в школе её ожидают большие ежедневные проблемы Ляля поняла в первый же день. За исключением пары девочек и ещё одного мальчика, одноклассники походили друг на друга, как инкубаторские цыплята. Цвет волос, разрез глаз, строение лица, короткие ноги и, в противовес им, длинное тело…

В восьмидесятые годы молодые мужчины-казахи, оставив семьи на родине, потекли непрестанным потоком в Россию, на заработки. Заводили новые «семьи» здесь. Кто-то оставался, кто-то возвращался или уезжал насовсем дальше на запад в поисках лучшей доли. А дети, помесь разной крови, оставались, одинокие и ненужные. Их матери, работая за двоих, от неустроенности и усталости срывались на детях, а ребята… Ребята не были злыми, они были не добрыми. Их тоска по любви и нормальной, людской, семье искала выход, выливаясь в мир воинственной враждебностью.

Первое детское любопытство к новенькой сменилось упорной мстительностью. Проблемы Ляля обсуждала с дядей Сашей, от тёти Шуры таились. Во-первых, у неё давление, а во-вторых, с её характером…

«Не бойся, Ляля, грязь и гадость вылезает на поверхность, да первым сильным дождём её смывает. Так и с людьми. Победа будет за нами!».

«Не знаю», думала Ляля, «каким должен был быть ливень, чтобы смыть мой класс».

Школьных друзей у неё не было, зато, на зависть одноклассницам, у Ляли Тумановой были поклонники. Мальчики из старших классов. Разные мальчики. Хулиганы и выпивохи, от которых её ограждал Скалов. Примерные «лапочки», предлагавшие помощь в учёбе за «плату, разумеется». Какая это должна быть плата, её девчоночий мозг, подпитываемый образами барышень из классических романов и тёти Шуриным воспитанием, ещё не осознавал. Перестали обращать внимание на «дылду» в девятом классе. Спасибо одноклассницам! В отличии от Ляли － длинной и тощей, у девочек образовалось всё, что нужно и там, где нужно. Мальчишечьи глаза и руки стали заняты.

Накануне второго тысячелетия, пережив выпускной, Ляля созналась моим Александрам, что поступать она никуда не собирается. Восприняли они это известие без шума, весь дискуссионный запал исчерпался у тёти Шуры перед выпускным вечером («Платье! Только платье! Воздушное девичье платье!», а хотелось белый брючный костюм а-ля Марлен Дитрих).

Наступило изумительное время. Вольное и весёлое. Ляля симулировала занятость, посещая то танцы, то йогу, то курсы английского и немецкого языков, уверившись к концу лета 2000-го, что не будет ни медиком («Прости, тёть Шур!»), ни инженером («Прости, дядь Саш!»), ни, тем более, учителем.

－ И что же ты, в таком случае, собираешься делать? － спросил дядя Саша печально. － Ты взрослая девочка и понимаешь, что в жизни должно быть занятие, приносящее пользу обществу. Готовиться к своему призванию надо начинать сейчас, пока мы ещё живы и можем помочь.

Эти слова, а, главное, тон, каким они были произнесены, больно царапнули сердце. С каждым годом дяде Саше и тёте Шуре становится труднее. Всё, за что отдали жизнь их друзья-однополчане, летело в тартарары. Грядущий век не вызывал у моих Александров оптимизма. Новое поколение молодых и предприимчивых слабо представляло себе, что это такое － победители. Дядя Саша и тётя Шура стали Историей, которая по недосмотру обитала не в музее, а все ещё занимала соседнюю квартиру…

Но, пожав плечами, голосом энтузиастки из старых советских фильмов Ляля провозгласила:

－ Буду дальше работать. Кем угодно, почтальоном, дворником, продавщицей…

－ А тебе не будет неудобно, что…

－ Нормально ей будет, － прервала тётя Шура Александра Васильевича и, положив свою руку поверх его руки, предложила. － Давайте чаю попьём. Очень травяного чая хочется. Ляля, ты за тортиком.

За время её отсутствия, они накрыли стол. Праздничная белая скатерть, мельхиоровые, с росписью, ложки, старые саксонские чашки. Тётя Шура сменила халат на яркую блузочку, дядя Саша дополнил белую рубашку своим единственным галстуком в полоску.

－ Иди, переоденься по-наряднее, － велела тётя Шура, силясь без очков прочитать название торта, приподняв коробку до уровня глаз.－ У тебя новая жизнь начинается. Нужно быть при параде.

Лялю сосватали на работу волонтёром в детском доме…