Читать книгу По эту сторону. Дом с секретом и ночные крылья. Часть первая - Ольга Назарова - Страница 8

– Исконные земли становятся сильнее – вот что всё это значит! – разглагольствовала одна исключительно хитрая, сложная и умная личность, к которой Филипп прибыл на военный совет. – И это отлично! Просто замечательно!

– Да кто бы спорил, но что делать с ягишной и избой? – Соколовский откинулся на спинку кресла и чуть насмешливо покосился на здоровенного, серого в полоску кота. – Ты же знаешь, я ей в ведовстве не соперник.

– А силой остановить избунечку? Слабо? – фыркнул кошачий интриган. – Силушкой-то ты у нас никак не обделён!

– Силой остановить могу, а потом куда их? Вот прикинь, останавливаю я, значит, избу на полном скаку, а из неё вываливается мне на маковку карга и давай меня всякой гадостью поливать? И зачем мне всё это надо?

– Да ты никак родственницу боишься? – хихикнул собеседник.

– Не боюсь, а опасаюсь! Сам знаешь, я от родовых умений отказался, мне не с руки с каргой воевать, – пожал плечами Финист.

– Да кто тебя просит воевать-то? Но схватить ягишну за шкирку и зашвырнуть куда подальше, а точнее за врата, ты же в состоянии?

– Я в состоянии это сделать сейчас! – парировал Сокол. – Но если меня какой-нибудь пакостью обольют… ты же знаешь, у наших много чего может быть… я уже не смогу быть так в этом уверен! Положим, в ночного ворона я, конечно, не превращусь, кровь не позволит, но кто её знает, какая там у неё отрава может быть припасена!

– Н-да… но это не главное! – картинно вздохнул Кот.

– А что, по-твоему, главное? – Филипп вопросительно изогнул левую бровь.

– То, кому придётся тебя выручать из возможных проблем! – Баюн просто-таки наслаждался, почёсывая когти о самомнение Сокола, благо помнил его ещё с младенчества, да и с батюшкой его дружбу водил с давних времён.

– Вот же… невозможная ты личность! – досадливо усмехнулся Соколовский. – Ладно, потешился и хватит!

– Ой… прямо-таки княжеские нотки в голосе прорезаются! – фыркнул Кот. – А говорил, что тебе это не по плечу, скучно мол и напряжно!

– Да я-то говорил, но когда ты кого слушал? Вот из-за кого в кошках такое пренебрежение к окружающим! Небось, своим потомкам это передал, а они и остальных плохому научили!

– Потомков не трожь – это святое! – Кот сделал вид, что оскорбился. – А с избой и каргой всё решим в лучшем виде – откроем ей врата, чтобы мотала, так сказать, на место постоянного проживания!

– А если не захочет? Я послал одного из своих, чтобы за ней понаблюдали…

– Наблюдение – наше всё! – торжественно произнёс Баюн, и продолжил:

– А вот желания разных ягишен я в расчёт брать не должо́н, у меня и так работы хватает!

Филиппу очень хотелось слегка проехаться по обилию работы у лежебоки, который валяется на подушке с блюдом рыбы под боком, но он смолчал – если Кот избавит Подмосковье от ягишны и избы, то его сдержанность того стоит!

Баюн насмешливо покосился на Соколовского и заявил:

– Но ты мне за это должен будешь!

– С чего бы это ещё? – возмутился Сокол.

– За беспокойство! Я лапы просто так по подмосковным лесам бить не обязан, опять же Катеньку мою придётся побеспокоить, а ещё живца сподобить на гонку…

– Какого ещё живца? – насторожился Сокол.

– Как какого? А за кем изба должна будет бегать? Не за мной же! Если что, она скорее от меня побежит!

– Так, я этого не слышал, про живца твоего ничего не знаю, сам договаривайся! – Сокол предполагал, кого именно Кот прочит на это «почётное» место, но надеялся, что у кандидатов хватит ума в это дело не встревать.

Правда, он тут же сообразил, что если о живце можно не думать, то тем, что свинский кот захочет за услугу, ему точно придётся озаботиться!

– А за оскорбления «свинским котом» отдельно оплатишь! – сердито подобрался Баюн.

– А вот и нечего подслушивать мысли, которые тебе не озвучивали! – точно так же сердито воззрился на него Соколовский – он терпеть не мог этого котового свойства – тот, конечно, не мог все мысли слышать, но периодически кое-что да улавливал, и нет бы молчал, так непременно озвучивал что-то, неудобно подуманное собеседником, вслух!

Хмурый Сокол покосился на Кота и выдал:

– Короче, я вообще не собираюсь тебе что-то платить! Ты же не мне лично будешь помогать!

– Ой, да ладно тебе! Весь встопорщился, нахохлился! – Кот расплылся в ухмылке, от которой задрожали его густые и длинные усы. – Ты сначала послушай, что я хотел…

Финист послушал-послушал, а потом ему настолько понравилось услышанное, что хмурое настроение улетучилось, словно его ветром унесло!

– А вот это просто то, что надо! – подытожил он разглагольствования Кота. – Возьму с радостью!

– Вот то-то же! Ладно, как только твой наблюдатель вернётся, сообщи, что там и как, а я буду продумывать план!

Обнадёженный Филипп вернулся в гостиницу за полночь, спать не хотелось, он вышел в коридор, обнаружив там Сшайра, который расположился на подоконнике и читал какой-то том в бордовой обложке, причём нижняя часть его тела была спущена на пол красивыми змеиными кольцами.

– А ты здесь чего делаешь? – удивился Филипп.

Впрочем, змеевич, как выяснилось, изумился ещё больше – он просто зачитался, пока нёс от Татьяны томик Пушкина, вот и приткнулся на первый подходящий уступ.

– С ума сойти! И с кем я связался? – пробормотал Соколовский, глядя в спину торопливо удаляющегося и, как это ни странно было бы представить, смущённого Сшайра. – Вот что бывает, когда нормальные существа родом из исконных земель начинают общаться с такими как Татьяна!

Он покосился на дверь гостиничного номера, где, несмотря на позднюю, ночь работал Иван, потом прошёл чуть дальше – туда, где располагался несчастный Неместов, страдающий на спинке дивана рядом со спящей невестой, пожал плечами и повторил:

– И с кем я связался? Хотя… жить однозначно стало интереснее!

Тут он был прав! А припомнив, кого ему надо будет принять по просьбе Баюна, он разулыбался фамильной коварной улыбкой, которую старательно прятал от киношной братии, иначе пришлось бы ему играть одних злодеев отсюда и до конца карьеры:

– А ведь с этим «подарочком» жить будет ещё увлекательнее! – кивнул Сокол сам себе. – По крайней мере, некоторым!

***

Неместов действительно был несчастен и страдал, тут уж не поспорить!

Он сидел на спинке дивана, глядя на безмятежно спящую Аню, и понимал, что, очень возможно, это вообще последний раз, когда он может её так видеть.

– Если… если она меня испугается, если решит не оставаться со мной, то завтра, уже завтра она меня и не вспомнит! Я должен буду это сделать! Обязан! Но если она будет мучиться из-за меня? А вдруг ей встретится кто-то неподходящий!

Тут ворон снова распушился, гневно засверкал глазами и решил:

– Буду следить! Если увижу, что к ней пристал какой-то негодяй, с которым она несчастна, мало ему не покажется!

Впрочем, одна мысль о каком-то другом мужчине, оказавшимся рядом с его невестой, была настолько мучительна, что Никита абсолютно человеческим жестом обхватил голову крыльями и пошатнулся.

– Страдает! – сочувственно покачала головой Шушана. – Один работает, аж искры из-под пальцев летят, другой страдает… Люди такие интересные! Хотя у нас как-то все интересные, вот, например, Сшайр читает. Хорошо, что удалось Гудини отвлечь, а то никакого покоя бы не дал бедняге. Те двое воронов, которые в гусятнике, тоже заняты – гуси их катают по полу из-за того, что вороны попытались пробить стену и сбежать!

Она прислушалась:

– Терентий опять вопит на крыше – у него по расписанию весна, причём так вопит, что Тишинор отправился к Уртяну с котовником – вытяжку варить и поить кота, а то у нас деревья пугаются.

Норушь в восторге потёрла лапки – так ей нравилось, что в её доме всё интересно, оживлённо, местами даже активно.

– Жаль только тех бедолаг, которые из-за ягишны пострадали. Но будем надеяться, что у них всё наладится! – решила Шушана – оптимизм у норушей очень ценится.

Правда, у Никиты с оптимизмом были явные проблемы. Он, как человек неглупый, уже понял, что с противоядием от той гадости, которой его облила страшная старуха, возникли проблемы.

– Если я никогда не вернусь к нормальной жизни, то Аня про это должна знать! – он думал всю ночь, а потом понял, что надо делать!

Если честно, вначале он хотел, чтобы Аню разбудили в семь утра – так у них будет больше времени побыть вместе, но потом осознал:

– Так будет только тяжелее и больнее! Я не смогу ей рассказать так, чтобы она поверила, а она будет думать, что я её в чём-то обманул! Да, избу она видела, но вряд ли поняла, что это на самом-то деле. Так что мой рассказ о вороньем облике станет для неё поводом решить, что у меня проблемы с психикой! Нет, так нельзя!

Когда добросердечная Таня по собственному почину предложила ему позавтракать, выяснилось и ещё одно обстоятельство:

– Крамеш уже улетел по делам. Вернётся к вечеру, – сообщила Татьяна, передавая Никите поднос с едой.

– Тогда точно, решено! – подумал Неместов. – Всё правильно, так и нужно делать!

Он никак не мог отойти от дивана, где спала Аня, поминутно оглядывался, то и дело подходил к невесте, а потом решился – сел и принялся писать ей письмо.

– Кто бы знал, как это трудно! – переживал он, напрочь возненавидев все рабочие вопросы, по которым его то и дело отрывали от письма. – И как тяжело понимать, что она может убежать от меня в ужасе, и, возможно, это будет самым лучшим для нас!

Каким бы ни был долгим и трудным день, он всё равно подходит к концу. К шести вечера прилетел Крамеш, прибежала с работы отпросившаяся Татьяна, прибыл Соколовский.

Никита волновался так, что не мог усидеть на месте, то и дело вскакивал, начинал кружить по комнате, подходя к дивану, касаясь Аниных волос или руки, тут же отходя прочь. Услыхав стук в дверь, он сжал кулаки, стараясь прийти в себя, поровнее расположил на столе конверт с письмом и открыл дверь.

– Добрый вечер, Никита Иванович, вы готовы? – спросил его Соколовский.

– Добрый вечер. Да, думаю, что готов!

– Хорошо. Крамеш, буди девушку! – приказал Филипп.

Крамеш прошёл в номер, склонился над диваном и тут же отступил подальше, покидая комнату вместе с начальством, потому что Анна открыла глаза, чуть помедлила, недоуменно рассматривая потолок в абсолютно незнакомом помещении, а потом, разом всё вспомнив, подскочила на диване, испугано прижав руки к груди:

– Мамочки, что это было? – выдохнула она, и тут же: – Где я?

– Аня! – знакомый голос заставил повернуть голову.

– Никита! – Аня тут же метнулась к жениху, обняла его, уткнулась носом в плечо. – Как же я за тебя волновалась… постой, а как я оказалась тут? И вообще, где это мы?

Она чуть отстранилась и, мимолётно оглядевшись, поняла, что находится в той самой комнате, которую видела при видеозвонке жениху.

– Никита? Что происходит? Последнее, что я помню – это какой-то кошмар в перелеске у нашего участка и странный тип, который меня схватил. А сейчас я оказываюсь рядом с тобой. Тебя похитили? А потом и меня?

– Аня, ты присядь, пожалуйста! – мягко попросил её жених. – Нет, меня никто не похищал, да и тебя тоже. Но я оказался в беде…

– Я это поняла, – выдохнула Аня. – Из-за бизнеса?

– Нет, милая! Из-за того, что я не смог вовремя остановиться… Я сам виноват, но из-за меня и ты попала в эту историю.

– Постой… ты мне скажи – тебя тут насильно держат?

– Нет, что ты! Меня тут пытаются спасти. Собственно, уже спасли, иначе меня уже не было бы. Да и тебя тоже – то, что ты вчера видела, был вовсе не сон и не кошмарный спецэффект.

– Стой! Как это вчера? Я что, сутки спала? – Аня хваталась за мелкие детали, силясь хоть на немного отодвинуть то страшное, которое на неё надвигалось.

– Анечка, милая, ты меня не перебивай, у меня не так уж много времени до семи, – вздохнул Никита, притянув невесту к себе и касаясь губами виска.

Жест вышел таким обречённо-прощальным, что Аня схватилась за руки Никиты, осознав, что происходит что-то очень странное и страшное.

– Рассказывай! – она чуть ли не силой отодвинула в сторону все свои вопросы и уточнения.

Правда, по мере рассказа жениха, сдерживаться становилось всё труднее и труднее. Нет, правда, ну какие ягишны-ведьмы, какое оперение ворона, какая изба на куриных ногах, зелья и всё прочее?

– Да, видела я что-то такое… непонятное. Но это же наверняка можно объяснить, да? Может… фильм снимали… или лось какой-то огромный шёл. Нет… лосей таких точно не бывает, да и видела я именно что домик на подпорках, который двигался! Хотя… да нет, не может такого быть! Может, померещилось? – думала она, когда Никита замолчал, закончив изложение событий.

Жених ждал, вглядываясь в её лицо, и Аня начала говорить, осторожно подбирая слова:

– Милый, так ты хочешь сказать, что через пятнадцать минут станешь вороном?

– Да, Ань…

– И будешь так меняться, пока тебе не подберут нужное зелье?

– Именно так!

– Никита, но это…

– Ань, я уже скоро не смогу говорить так, чтобы ты меня поняла, поэтому хочу, чтобы ты прочла вот это письмо! – он кивнул на стол. – А ещё, чтобы ты познакомилась с теми, кто мне помогает.

– Эээ, ну, как скажешь, – кивнула Аня, всматриваясь в глаза Никиты – зрачки на свет реагировали нормально, говорит связно, не похоже, чтобы ему тут что-то подсыпали или чем-то укололи… Хотя, мало ли есть средств!

– И ещё… они меня тут, конечно, стараются ободрить, но, боюсь, что с противоядием возникли какие-то проблемы, – сказал Никита самое страшное. – Так что мы должны быть готовы к тому, что я… что я таким и останусь, понимаешь? Аня! Ты должна будешь подумать очень серьёзно…