Читать книгу Убежище для своих - Ольга Назарова - Страница 5

Хорошо, когда есть настоящий друг! Ещё лучше, если он тебя понимает от и до… И даже молчит вовремя, давая выговориться. И вопросы лишние не задаёт, потому что есть такие вещи, которые не предназначены ни для кого, даже для самых-самых лучших друзей!

Пашка никогда не рассказал бы никому о том, что касается его мамы и Поли – это их личное – самое-самое. Такое нельзя озвучивать.

А вот про внешние факторы рассказать бывает что и полезно! Тем более что Мишка в такой атмосфере жил, причём жил долго! И хуже ему было – полагаться-то было не на кого – это им с Полькой повезло – они, если что, всегда спина к спине и друг друга прикроют!

Так что Пашка, мирно выгуливая Пина с Мишкой и его псом Тимом, делился последними новостями, пригодными для озвучки.

– Я уверен, что Инна с Милой из той ледниковой бабы полуфабрикат глубокой заморозки изготовят, но вот как у родителей дальше получится… не знаю!

– Думаю, они и сами не знают, – понимающе вздохнул Мишка, от души жалея ПП.

И это было чистой правдой!

Виктор, отчитываясь по работе филиала перед отцом, то и дело отвлекался, пытаясь сообразить, как его встретит сегодня Света – вчера-то она ушла спать в гостиную, а что самое тревожное, ни на какие его попытки поговорить не поддавалась.

– Виктор! В чём дело? – старший Мошенов начальником был требовательным, так что отстранённый вид сына просёк сразу.

Нет, по-родственному немного потерпел – мало ли, может сын сам оклемается и перестанет в облаках витать, но терпение-то небезгранично, а времени мало!

– Витька! Новый год на носу, год закрываем, а ты кота за хвост тянешь! В чём дело?

– Да… со Светкой нелады! – признался сын – всё равно родители всё просекут, как только они в гости на праздник к ним приедут.

– Со Светой? А не с тобой? То есть она поняла, что у тебя опять симпатия завелась, и это с ней нелады? – Александр Павлович тяжело вздохнул.

Ему в зубах навязла расхожая истина о том, что всё идёт из детства! Да, многое именно оттуда, но почему напрочь не принимаются в расчёт решения уже взрослого мужика, который рос в полной семье, более того, в очень любящей и заботливой семье! А сам… сам, задравши хвост, как озабоченный суслик, гоняется за любой симпатичной юбкой?

– Я никогда не изменял его матери! Ни в молодости, ни потом! Ну вот вам его детство – откуда это полезло? Что его, бромом поить, что ли? – думал Мошенов-старший.

– Пап… ты чего так на меня смотришь? – озаботился Витечка, слегка поёжившись.

– Да вот… думаю, откуда в тебе это?

– Да ладно тебе, не всем же так с женой повезло, как тебе!

– Вить, а чем тебе со Светой не повезло?

– Понимаешь… нашла какую-то подружку сумасшедшую, которая подговаривает Светку к разводу – я сам слышал! И представь… она её и слушает!

– Вить, у тебя как с логикой? – нахмурился отец. – Ты ей изменил, насколько я понимаю, уже не первый, не второй и даже, возможно, не третий раз. И она… вот не повезло-то тебе, слушает подружку, которая советует ей развестись! Не взяла сковородку и не отходила тебя как следует, а только собралась развестись! И ты весь такой обиженно-задумчивый, что даже на простой вопрос по работе ответить не можешь!

– Да что ж такое? Почему ты её поддерживаешь? Небось и мама тоже?

– И мама тоже! Да просто потому что у тебя Света человек хороший, но не очень сильный. Она когда за тебя замуж выходила, помнишь, мы с мамой тебе говорили, что ты – реально становишься ей опорой. Это не для красного словца! Она не может без такой опоры, сразу теряется.

– Знаю я… только… только я ж не всерьёз. Я ж никуда не ухожу. Ну, так… чуть увлёкся!

– А если она кем-то чуть увлечётся? А что? Если на мужа никакой надежды нет, опереться не получается, то она ж тоже может себе кого-то найти и чуть увлечься!

– Светка? Да ни за что! – самоуверенно передёрнул плечами Виктор, и тут же примолк, чуть прищурившись.

Каждый меряет по себе, вот и Виктор внезапно засомневался – жена-то у него красавица, нежная, женственная. Он рядом с ней всегда себя ощущает сильным, уверенным в себе. Ухх каким! А если…

– Неее, не может такого быть! Светка очень верная! – подумал он.

– Что ты там примолк? Хорош затылок чесать – давай докладывай, что там у тебя вышло по филиалу! – приказал старший Мошенов, с досадой подумав, что не с руки ему намекать невестке, чтобы она хоть вид сделала более легкомысленный, раз уж дурню-Витьку так приключений охота, что он их на стороне ищет!

– Мне вот это было совсем ни к чему, а ему, похоже, по загривку получить надо! Если не сковородой, так хоть подозрением, что на жену претенденты имеются! – сердито поморщился Мошенов. – Да как же! Всё из детства, всё из детства… Не всё! Кое-что из собственной дури! И иногда этого «кое-чего» очень приличное количество!

Виктор ехал домой в дружеской компании отце-начальственного нагоняя, дурного настроения и… внезапного вспыхнувшего подозрения о том, что та самая мерзкая подруга Евгения, которая Ева, не просто так Светку настраивает на развод!

– А если есть какой-то ухажёр? И эта самая Женька-Евгенька в его интересах так колготится?

Качнулись и подмигнули Виктору льдистые серьги в аккуратных ушках его жены, заискрилось кольцо на изящных пальцах.

– Ну, она у меня, если честно, очень красивая! Да… вообще-то красивее Ирки, да и той, которая раньше была… И рядом с ней себя прямо орлом чувствуешь! А если… а вдруг на неё кто-то глаз положил!

Его подозрения подкрепила какая-то непонятная атмосфера, царившая дома – Полина со Светой готовили в четыре руки, причём было видно, что обе плакали, но не из-за ссоры – иначе почему поминутно обнимаются и улыбаются друг другу?

– И чего это? – озадачился Виктор – последнее время Света была как замороженная. Словно её ничего не интересует. А сейчас что-то явно изменилось!

– А где Пашка? – он, как партизан в разведке, осторожно заглянул в кухню.

– С Пином гуляет, скоро придёт. А может, и не скоро – он к Мишке хотел зайти, – Поля покосилась на маму, которая готовила, не обращая никакого внимания на отца.

– Ну вот! И голову на меня не повернула! А ну как уже сказала Поле, что решила развестись? – Виктор, как невовремя проснувшийся и поэтому злобный бурый медведь-шатун, ввалился в комнату и затопал там, через раз спотыкаясь об угол кровати.

– Что-то не так! Не так что-то. Вот-прям-чую!

Он сам мог легкомысленно себя вести – но это ж другое, а вот жена всегда и во всём была исключительно надёжна, а тут…

– Ух, кажется, тут я попал! – всерьёз встревожился Виктор. – Ичёделать?

Вопрос из серии вечных так просто не отвечался...

Разводиться после первой попытки, которая приключилась три года назад, Виктор категорически не собирался, решил, что этого для жены достаточно – вон… она же не скандалит, не истерит, наоборот, такая спокойная стала, что аж странно.

– И почему я не понял, что это странно – плохо? Что когда женщина СЛИШКОМ спокойна – это не к добру?! – запоздало запереживал Виктор, поминая недобрым словом женину подругу, хищницу-Ирину из цветочного магазина и, до кучи, свою ненаблюдательность!

***

Света резала лук и плакала, плакала… собственно, того количества лука, который пал от её ножа, хватило бы на роту солдат!

– Мам, а мы чего? Будем луковый пирог печь? – осторожно уточнила Полина.

– А? Аааа, ну да… можем и пирог! – спохватилась Света и снова взялась за луковицу – хоть какое-то алиби для того потока из глаз, который никак не хотел останавливаться.

Света часто считала, что всё делает неправильно, но, пожалуй, ни разу в жизни не чувствовала к себе такой ненависти, аж внутри всё сворачивалось и мелко подрагивало.

Как она вообще могла так думать о Поле и Пашке? У неё что? В голове помутилось? Да что она вообще за мать? Да, права, права Ева, она никудышная! Мало того что не может никак толком их воспитать, как-то справиться со своими обязанностями, так ещё и ТАКОЕ думала! Даже рассуждала о том, кого взять, кого оставить!

Да она даже полосатый фикус забрала, а детей оставить хотела?

– Мам! Ты руку порезала! Мамочка, ну, ты что? Разве же можно с закрытыми глазами резать лук?

Полина суетилась вокруг мамы, заклеивая порез, а потом силой отняла крепко зажатую луковицу и отвела к кухонному диванчику.

– Мамочка, ну почему ты плачешь? Больно? – Поля просто не могла это видеть! Да лучше бы сама порезалась!

– Я… я же думала, что совсем вам не нужна! Я не могу вам больше ничего дать, не умею… не успеваю за вами. Я слишком слабая, понимаешь?

– Да с чего ты взяла-то? – изумление Полины было абсолютно неподдельным! – Мам, ты нам так нужна! Очень, понимаешь? Я думала, что это мы тебе уже не нужны. Ты… ты уехала и почти не звонила. А эти интернаты…

– Поль, но я не справляюсь! Я не могу вам дать того, что вам нужно!

– А ты спрашивала, что именно нам нужно? Ты нам нужна! Вот такая, какая есть! С чего ты взяла, что какая-то слабая и неумелая? Что ты вообще такое должна уметь? Быть суперагентом?

– Ну… вы же у меня такие…

– Мы такие, потому что ты у нас рядом, понимаешь? Мы можем себе позволить быть какими угодно, но ты нас всегда прикрываешь. Ты никогда не ругалась на нас, не разобравшись. Не позволяла кому-то нападать на нас! Это что, слабость?

– Но я же не справляюсь! Это неправильно! Дисциплина… Я не могу вами управлять.

– Мам, давай мы вот это всё оставим для кого-то другого! А управлять нами вообще не надо. Мы же не роботы-пылесосы! Ты просто не уходи от нас, ладно?

– Но у вас же есть значимые для вас люди – есть Нина, дед, бабушка. Этот… Нинин муж.

– Есть! Но самая значимая, нет, не просто значимая, а любимая и нужная – это ты! – Полька посетовала про себя, что раньше не подумала о том, что взрослым-то тоже важно это слышать.

Вон, мама даже плакать перестала!

Они долго сидели вместе, крепко обнявшись, на плите задумчиво булькал бульон, истошно пах мелконарезанный лук, кошка Атака укоризненно чихала в коридоре, опасаясь входить в такую агрессивную луковую среду, короче, в доме воцарилась на редкость гармоничная атмосфера.

И тут Света очнулась:

– Поль, а… а папа? Он для вас очень значимый?

– А почему ты спрашиваешь? – Полина прямо шкуркой чуяла, что вопрос задан вовсе не просто так.

– Я… я, наверное, буду с ним разводиться! Вы со мной останетесь или с папой?

– Мам, чего ты спрашиваешь? Мы же тебе ещё в первый раз сказали, что мы с тобой! А что? Он опять, да?

– Поль, я не могу на эту тему говорить, понимаешь? – вздохнула Света.

– Понимаю-понимаю! – покивала Полина. – Ладно, мам, ты не расстраивайся! Вместе мы и это переживём! Так, а чего ты опять плачешь?

Ну, не скажешь же, отчего? Оттого, что отходила заморозка, в которую она сама себя погрузила, оттого, что едва-едва не предала своё самое дорогое и любимое. А может, потому, что её жизнь всё такая же никчёмная, как и говорила её мать! Выходит, что она была права – не удержала она мужа. Дети останутся без отца. Но…

– Но невозможно же ждать, пока он сам меня выкинет! А я каждый раз цепенею от ощущения, что это будет вот-вот!

У неё уже несколько лет не было той самой непоколебимой опоры, которая позволяла ей чувствовать себя сильнее, не сгибаться под тяжестью своего несовершенства.

– Да, я знаю, что я слабая, неудачница и всё такое прочее, но что теперь? Все разные, наверное, и такие как я иногда бывают, – думала она, машинально помешивая суп, в который преобразовался бульон. – И что ж мне делать? Наверное, просто радоваться тому, что у меня есть дети! Самые-самые!

Невовремя вспомнилась Ева, её презрительная ухмылка, её колючие слова.

– Не любит она свою дочь – её дело. Что мне до неё? А я… я люблю! Пусть я отвратительная мать, но, если я им хоть чуточку нужна, я буду рядом!

Полина мысли читать не умела, зато выводы делала прекрасно:

– Опять, небось, переживает из-за бабки и её высказываний. Жаль, что нельзя это взять и как-то выкинуть из памяти! Раз выкинуть не можем, будем отвлекать!

Вот уж что-что, а это Поля умела делать преотлично, она в лицах рассказывала об их с Пашкой летних приключениях, о жителях и живности, которые проживают в одном совершенно сумасшедшем, но таком хорошем дачном посёлке.

Света поначалу улыбалась невесело, виновато – как же! Это она не устроила времяпрепровождение своих детей, спихнув их на Нину, но через некоторое время уже смеялась, не в силах противиться обаянию этого странного, то такого тёплого и славного места.

– У Мишки есть кот Фёдор. Если честно, я не знаю, может, и наоборот – у кота Фёдора есть Мишка.

Поля много чего рассказала про Пашкиного друга и его кота.

– А ещё там есть Эдик! Мам… ты видела кота, который бы спал на пицце?

– На какой? – изумлялась Света.

– Хороший вопрос – пиццу с салями он облизывает – колбасу зачищает. А на пицце со шпинатом улёгся спать – она тёплая была, и, по его мнению, несъедобная – мне его хозяйка жаловалась!

Приход мужа в атмосфере, где царили коты, собаки, минипиг, козы и куча креативных гусей, прошёл как-то малозаметно – пришёл и пришёл!

Света даже внимания особого на него не обратила, не зная, что тем самым повергла супруга в крайне озадаченно-мрачное состояние.

Пашка с Пином вернулись в абсолютно беззаботно-заснеженном виде. Причём непонятно было, кто больше извалялся в снегу – пёс или его хозяин. Обоих чистила Полина, и происходило это на сторонний взгляд просто и обыденно. А на самом деле – тайно-совещательно.

– Не разговаривают?

– Нет. Мама собралась разводиться. Причину не говорит, но судя по тому, как ведёт себя отец… Ну, ты понял.

– Понял, чего ж тут не понять! Так, стоит ей разводиться или нет, это она сама разберётся, но вот ту гадину-Еву мы должны убрать, и подальше! Завтра поедем типа к Мишке, он в курсе и прикроет, а сами – к бабуле Иннуле!

– Ты договорился?

– Само собой!

– Что сказал?

– Что нам очень нужен их ценный совет! Причём, обеих!

– А Мила-то сможет?

– Гыыы, я ж сказал, что изложим всё, только когда они обе соберутся, так Инна Милу из-под земли выкопает и притащит!

– Тоже верно! – Полина почистила брата, потом, гораздо более нежно – Пина, а потом очень нехорошо усмехнулась. – Если я что-то в чём-то понимаю, то наши бабтётушки будут в восторге от возможности пообщаться с этакой цуцей.

– А что такое цуца?

– Это смесь цацы и будущего цуцика! – с превеликим апломбом ответила Поля.