Читать книгу Порог из адаманта - Рамиль Латыпов - Страница 3

Экипаж двигался слишком плавно, чтобы быть запряженным живыми существами. Дрожь почвы, крики улицы – все осталось снаружи, за глухими стенками. Здесь царила искусственная, гнетущая тишина, нарушаемая только ритмичным гудением – магическим мотором, как догадалась Анна. Она сидела на жесткой скамье, прикованная наручниками к стене. Металл все так же слабо покалывал кожу. Это был не психологический эффект. Это было физическое ощущение, будто в вены ввели микроскопические иголки, которые вибрировали на одной частоте с этим гулом.

Она пыталась дышать глубже, заставить мысли течь логично, по привычному академическому руслу. Наблюдение. Анализ. Гипотеза.

Наблюдение первый: Язык. Гортанный, с акцентом на твердые согласные. Ничего общего с индоевропейской или алтайской семьей, насколько она могла судить. Скорее, напоминал искусственно сконструированный язык, но доведенный до естественного состояния за века использования.

Наблюдение второй: Технология, вернее, ее смесь с магией. Летающие корабли, экипаж без видимой тяги, наручники с «эффектом». Магия не была чем-то эзотерическим и редким. Она была частью инфраструктуры. Как электричество. Но регулируемым. Жестко регулируемым.

Наблюдение третье: Социальная реакция. Страх и почтение к синеплащникам – стражам закона. Полное отсутствие попыток заступиться. Система подавления работала безупречно.

Гипотеза? Ее не было. Был только животный страх, поднимающийся по спине холодными мурашками.

Экипаж остановился. Гул стих. Дверь открылась с тихим шипящим звуком, впуская поток холодного, пахнущего сыростью и озоном воздуха. Снаружи было не светло и не темно – сумеречно, как в глубокой пещере при искусственном освещении.

– Выходи. Медленно, – прозвучал голос синеглазого, которого, как она теперь расслышала, его подчиненные называли «сержант».

Ее наручники на мгновение перестали вибрировать, и Анна смогла отцепить их от стены. Ее вывели наружу.

Они стояли не у величественного дворца правосудия, а на краю огромной, полуразрушенной чаши. Это были руины. Гигантские, циклопические. Остатки колонн, толщиной с дом, лежали, как сломанные спички. Стены, сложенные из блоков темно-серого, почти черного камня, испещренные потускневшими сложными фресками, уходили ввысь, обрываясь там, где их пронзали современные металлические балки и магические светильники. Это место было древним, гораздо древнее сияющих башен города. И его приспособили под свои нужды. Повсюду виднелись пристройки из нового камня и стали, двери, усиленные сияющими рунами, патрули в тех же синих плащах.

Изолятор Восемь. Тюрьма, встроенная в древние руины. Символично и пугающе.

– Двигайся, – толкнули ее в спину.

Ее провели по узкому, вырубленному в толще древней стены коридору. Воздух здесь был ледяным и сухим. Свет исходил от шаров холодного голубого свечения, закрепленных в нишах. Они проходили мимо массивных дверей из темного металла без смотровых глазков. Тишина была абсолютной, мертвой.

Наконец, сержант остановился у двери, ничем не отличающейся от других. Он приложил ладонь к металлической пластине рядом с ней. Пластина вспыхнула желтым, затем зеленым. Дверь отъехала в сторону без единого звука.

Внутри была маленькая, абсолютно пустая комната. Стены, пол, потолок – все из того же гладкого, матового серого камня. В центре – металлическое кресло, прикованное цепями к полу. Ни окон, ни источников света, но комната была залита ровным, безжалостным белым сиянием, исходившим, казалось, от самих стен.

– Садись, – приказал сержант.

Анна повиновалась. Холод металла просочился сквозь тонкую ткань брюк. Наручники приковали ее запястья к подлокотникам. Сержант и двое его людей вышли. Дверь закрылась. Она осталась одна в этой стерильной, беззвучной коробке.

Время потеряло смысл. Может, минута, может, час. Страх сменился оцепенением, а оцепенение – странной, отрешенной ясностью. Она изучала комнату. Камень был идеально обработан, без единой трещины. Значит, магия или технология высокого уровня. Значит, система богата. Значит, побег – утопия.

Дверь открылась снова. Вошла женщина. Не сержант.

Она была в том же синем плаще, но покрой был иным – более строгим, с серебряным шитьем не только на плечах, но и по краю ворота. Ее волосы, темно-пепельные, были туго стянуты в узел на затылке. Лицо – некрасивое и запоминающееся: резкие скулы, тонкий прямой нос, жестко сжатые губы. И глаза. Серые, как промозглый ноябрьский день. В них не было ни злобы, ни любопытства. Только усталая, абсолютная сосредоточенность. Она несла под мышкой тонкий деревянный ящик и держала в руке знакомый жезл с кристаллом.

Женщина села на стул, который материализовался из ниоткуда напротив Анны, и положила ящик на колени. Она не спеша открыла его. Внутри лежали странные предметы: гладкие черные камни, пергаменты, небольшой серебряный колокольчик, склянки с разноцветными жидкостями.

– Меня зовут Ирина Вадимовна. Следопыт Третьего Круга Имперской Магической Инквизиции, – ее голос был ровным, без эмоций, как дикторский текст. – Ты находишься под следствием по обвинению в тяжком нарушении Имперского Кодекса Магических Практик. Твои права: ты можешь не свидетельствовать против себя. Все, что ты скажешь, может быть использовано в суде. Ты имеешь право на адвоката, но только из утвержденного Империей списка после первоначального установления твоей личности. Понятно?

Анна кивнула, слишком ошеломленная, чтобы говорить. Эта женщина говорила на том же гортанном языке, но медленнее, четче. И Анна, к своему удивлению, начала улавливать общий смысл. «Империя», «Кодекс», «нарушение», «права». Это был юридический протокол. Универсальный язык бюрократии.

– Твое имя? – спросила Ирина, не отрывая от нее взгляда.

– Ан… Анна, – прошептала она.

– Анна. Фамилия? Происхождение? Импринт?

– Синицына. Я из… – она запнулась. Как сказать «из Воронежа, Россия, планета Земля»? – Я из далекого места. Очень далекого.

Ирина Вадимовна чуть склонила голову. Ее пальцы коснулись одного из черных камней в ящике. Камень слабо вспыхнул красным.

– Обман. Неполный ответ. Повтори: откуда ты? Где твой импринт?

– Я не знаю, что такое импринт! – голос Анны сорвался, в нем послышались слезы. – Я не знаю, где я! Я просто читала текст, и… произошел взрыв, и я здесь!

Камень снова вспыхнул красным, на этот раз ярче.

– Снова обман. Или сумасшествие, – констатировала Ирина. Она взяла серебряный колокольчик и тихо позвонил им. Звук был высоким, пронзительным, он вонзился в мозг, как игла. Анна вскрикнула, зажав уши, но это не помогло – звук шел изнутри.

– Это резонатор. Он помогает… очищать мысли от наваждений и лжи. Говори правду. Кто тебя послал? Северяне? Еретики из Анклава Тишины?

– Никто! Я сама! – крикнула Анна, извиваясь в кресле от невыносимого звука. – Я филолог! Исследователь языка! Этот камень… он отозвался на мой голос!

Колокольчик замолк. Внезапная тишина оглушила. Ирина Вадимовна смотрела на нее с легкой, едва уловимой искрой в глазах. Не сочувствия. Интереса.

– Камень. Опиши.

И Анна описала. Отчаянно, сбивчиво, на своем родном, смешивая термины, сравнивая знаки с известными ей символами. Она говорила о логограммах, о нарративах, о попытке реконструкции. Она говорила, потому что это была ее единственная правда.

Ирина слушала, не перебивая. Камень-детектор лежал темный и безжизненный. Когда Анна закончила, наступила долгая пауза.

– Интересно, – наконец произнесла следопыт. – Ты говоришь о магии, как о… тексте. Как о языке. Это ересь. Но последовательная ересь. Она взяла со дна ящика тонкий серебряный жезл, похожий на стилос. – Покажи мне. Произнеси ту самую фразу. Ту, что привела тебя сюда.

Анна похолодела.

– Нет. Я не могу. Я не знаю, что произойдет.

– Эта комната изолирована шестью слоями подавления. Ничто, даже разрыв реальности, не выйдет за ее пределы. Произнеси.

Страх боролся с отчаянием. Отказ, она чувствовала, будет воспринят как признание вины. Согласие – как прыжок в пропасть. Но выбора не было.

Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Не древние слоги. Ту самую, последнюю, отчаянную мысль, оброненную в сердцах.

– «…Да сгинь это все в огне…» – прошептала она по-русски.

Ничего не произошло. Комната оставалась стерильно-белой и тихой.

Ирина Вадимовна наблюдала за показаниями на жезле-стилосе. На его поверхности загорелись странные, прыгающие символы.

– Нулевой стандартный отклик. Никакой мантрической структуры. Но… есть фоновая вибрация. Аномальная. Не регистрируемая ни одним из известных инструментов. Как эхо от удара по струне, которой нет.

Она положила стилос.

– Ты – аномалия. Не диверсант. Не маг в классическом понимании. Нечто иное. И поэтому ты вдвойне опасна.

В этот момент за дверью раздался грохот. Не просто звук. Это был удар, от которого дрогнули стены. Глухой, сокрушительный бум, а за ним – крики, звон разбитого стекла, шипение разряжающейся магии.

Ирина Вадимовна вскочила на ноги, ее лицо исказилось не страхом, а холодной яростью. Она рванулась к двери, жезл с кристаллом уже в ее руке.

– Оставайся здесь! – бросила она Анне через плечо и выскочила в коридор.

Дверь захлопнулась, но не полностью. Автоматика, видимо, была повреждена. Анна могла видеть полоску коридора. Освещение мигало, из синего переходя в кроваво-красное. По коридору бежали люди, слышался лязг оружия. Крики стали четче:

– Диверсанты! На архив!

Сирена, пронзительная и неумолимая, взревела, заполняя собой все пространство.

Анна рванула наручники. Напрасно. Она была прикована, беспомощная крыса в клетке, в самом центре штурма. Мысли метались. Диверсанты. Значит, война. Значит, они убьют всех, включая меня.

Внезапно свет в ее камере погас, сменившись аварийным тускло-красным свечением, исходившим теперь только из коридора. И в этой полутьме она увидела – стены ее комнаты… зашевелились. Нет, не стены. Фрески на них. Потускневшие, почти невидимые линии на камне начали слабо светиться тем же синим оттенком, что и камень в кубе. Они пульсировали в такт сирене, будто пробуждаясь от долгого сна.

Она вспомнила. Руины. Древние. Гораздо древнее этой Империи. А что, если система подавления магии, встроенная в стены, была повреждена атакой? Что, если просыпается то, что было здесь раньше?

Снаружи грохот усилился. Послышался звук, похожий на раскалывающийся камень. Крик – знакомый, женский. Ирины? Вдоль полоски света в дверном проеме промелькнула тень – огромная, искаженная, нечеловеческая.

Паника, чистая и неконтролируемая, охватила ее. Она снова рванула наручники, чувствуя, как металл впивается в кожу. Нет. Нет, нет, нет!

И снова, как и тогда, в аудитории, мысль пришла не из разума, а из глубин инстинкта. Она не знала заклинаний этого мира. Но она знала символы. И эти просыпающиеся фрески… они были символами. Языком, пусть и незнакомым. А ее профессия – читать языки.

Она перестала бороться и заставила себя сфокусироваться на ближайшей светящейся линии. Это была спираль, переходящая в зигзаг. «Рождение… и прерывание. Начало и катастрофа». Рядом – круг с точкой внутри и трещиной. «Целостность… нарушенная. Защита… сломанная».

Она не произносила слов. Она мыслила понятиями, смотря на символы. Как если бы она пыталась угадать значение иероглифа, глядя на его рисунок. И вкладывала в эту догадку всю свою волю, весь свой страх, всю свою яростную жажду выжить. Мысленный крик: ЗАЩИТИ! ИЗОЛИРУЙ! СПРЯЧЬ!

Синие линии на стене вспыхнули ярко, ослепительно. Не холодным светом, а теплым, почти живым. Они поползли по стене, как корни, устремляясь к дверному проему. Камень вокруг двери затрещал, и на его поверхности проступили новые узоры, которых там секунду назад не было. Они сплелись в плотную, сияющую паутину, запечатывая проем.

В тот же миг наручники на ее запястьях… затихли. Вибрация прекратилась. Замки щелкнули, и браслеты разомкнулись сами собой. Она была свободна.

Анна вскочила с кресла, потирая онемевшие запястья. За сияющей паутиной в дверях слышался неистовый бой, крики, звуки разрушения. Но сюда, в ее камеру, ничего не проникало. Древний механизм, случайно или нет активированный ею, создал барьер.

Она стояла в центре маленькой, ярко освещенной синим светом комнаты, дрожа от адреналина и невероятного открытия. Она не применяла магию Империи. Она… прочитала вслух древнюю защиту. И та ответила.

Внезапно сияние начало меркнуть. Узоры на стенах тускнели. Защита долго не продержится. Шум за дверью стихал. Атака либо отбита, либо диверсанты прорвались дальше.

Шаги. Тяжелые, уверенные. В проеме, за медленно гаснущей паутиной, появилась фигура в синем плаще. Не Ирина. Мужчина. Высокий, с коротко стриженными седыми волосами и умным, усталым лицом. На его плаще было больше серебряного шитья, а в руке он держал не жезл, а трость из темного дерева. Он смотрел на сияющую паутину, затем – на Анну, стоящую посреди комнаты с распухшими запястьями и лицом, залитым слезами и потом. В его глазах не было ни гнева, ни страха. Было острое, пронзительное любопытство.

Он поднес руку к паутине, и та рассеялась, как дым, с тихим шипением.

– Интересно, – произнес он тем же размеренным, интеллигентным голосом, что и Ирина, но без ее ледяной строгости. – Сержант доложил об аномалии. Следопыт Вадимовна – о странной ереси. А я вижу… пробуждение Руин Предтеч силой, которой не должно существовать. Меня зовут Тимур Адамов. И, кажется, нам с тобой есть о чем поговорить.