Читать книгу Сатурн-80 - Рамиль Латыпов - Страница 4

Странный стон, прокатившийся по цеху, стих так же внезапно, как и возник. Но тишина, которая за ним последовала, была обманчивой. Это была не тишина покоя, а тишина затаившегося зверя. Гул оборудования вернулся, но теперь в нём явно читалась фальшивая нота – прерывистая, неровная, будто «Сатурн» пытался откашляться от чего-то инородного.

– Старая проводка, – повторил про себя Ронан, не веря ни единому слову. Он знал звук короткого замыкания, лопнувшего трансформатора. Это был не тот звук. Тот звук был… внутренним. Будто скелет здания на миг потянулся, скрипя костями.

Джесси вытер лоб тыльной стороной руки, оставив жирную полосу.

– Чёрт, Рон. Мне аж в ушах зазвенело. Ты слышал? Это же не…

– Не было ничего, – резко оборвал его Ронан, бросая взгляд на Гаррисона. Начальник смены стоял всё так же неподвижно, уставившись в пространство перед собой, но теперь он что-то шептал. Беззвучно, одними губами. Как монах, читающий псалом.

– Ладно, ладно, – сдался Джесси. – Старая проводка. Я уже люблю эту старую проводку как родную. Лучше бы они на новое сырьё потратились.

Он кивнул на почти пустую тележку с бочками. Осталась последняя, самая большая. Маркировка на ней отличалась: вместо «81-СЛ» было выбито «81-ОМЕГА». И знак «Температурный режим» был перечёркнут жирным красным крестом. Внизу мелким шрифтом на английском, явно добавленным уже здесь: «Использовать в последнюю очередь. Полная загрузка в приемник-активатор (Чан 7)».

– «Омега», – прочитал Джесси. – Значит, конец. Надеюсь, конец смены, а не чему похуже.

– Давай быстрее, – сказал Ронан, чувствуя беспричинную, зудящую тревогу. Ему хотелось поскорее избавиться от этого «спецгруза», закончить процедуру и забыть. Он вонзил лом в замок. Механизм, обычно поддававшийся с сухим щелчком, на этот раз сопротивлялся. Металл скрипел, будто не желая отпускать содержимое.

Сверху, с гулкого металлического балкона, донёсся голос Бориса. Массивный эмигрант прислонился к перилам, наблюдая за ними. Его лицо было мрачнее обычного.

– Сигер, – его низкий голос пробил шум цеха. – Ты… чувствуешь?

Вопрос был странный. Ронан посмотрел на него.

– Что?

– Запах, – просто сказал Борис. – Новый. Не мясо. Не химия. Как… мокрый камень. И пустота. Как в штольне, где давно никто не был.

Ронан непроизвольным движением втянул воздух носом. Сквозь привычную вонь жира и крови пробивался едва уловимый, холодный шлейф. Именно такой, как описал Борис. Запах глубокой земли, вечной мерзлоты и чего-то древнего, что лучше бы никогда не видело солнца.

– От этой дряни, – кивнул он на бочку. – Закончим – и проветрим.

Он с силой надавил на лом. Замок с треском поддался. Крышка отскочила, упав на металлический пол с оглушительным грохотом, который на миг заглушил даже гул цеха.

Оба заглянули внутрь.

Там не было порошка.

Там лежала субстанция. Плотная, студенистая, цвета запёкшейся крови, смешанной с серым илом. Она не была полностью твёрдой, но и не текла. И она пульсировала. Медленно, лениво, как спящее чудовище под тонкой плёнкой. На поверхности лопались и снова смыкались пузыри размером с кулак, выпуская струйки того самого ледяного воздуха с запахом пустоты.

– Матерь Божья, – выдохнул Джесси, отшатнувшись. – Что это?

Ронан не знал. Его военный опыт подсказывал одно: это похоже на химическое оружие. На какую-то биологическую дичь. Но в глубине души, в том самом месте, что оцепенело в джунглях при виде необъяснимого, шевельнулось другое, более примитивное знание. Это было неправильно. Это не было ни живым, ни мёртвым в привычном смысле. Это было иное.

Из репродуктора снова послышались обрывки новостей, теперь с усилившимися помехами:

«…советское правительство отвергает обвинения… учёные отмечают аномально… шшш… в районах вечной мерзлоты… кшш… возможные бактериологические… шшш…»

– Слышишь? – прошептал Джесси. – Вечная мерзлота. Борис был прав. Это оттуда. Что они нам подсунули?

«Повышает выход продукции на пятнадцать процентов». Слова Гаррисона прозвучали в голове Ронана леденящей насмешкой.

В этот момент к ним подошёл Мистер Гаррисон. Его шаги были чёткими, механическими. Он заглянул в бочку, и на его обычно бесстрастном лице появилось выражение, от которого у Ронана похолодело внутри. Это был голод. Чистый, ненасытный, почти религиозный восторг.

– «Омега», – произнёс он с благоговением. – Ключевой компонент. Его ждали. – Он посмотрел на них. – Загрузить в Чан Семь. Всю партию. Немедленно.

– Мистер Гаррисон, – начал Ронан, стараясь говорить максимально нейтрально. – Вещество не соответствует описанию. Оно… активное. Нужно вызвать контроль качества, лаборантов…

– Нет времени, – отрезал Гаррисон. Его глаза за очками сверкнули. – Процесс уже запущен. Задержка приведёт к сбою в системе. К неоптимальным потерям. Загружайте. Это приказ.

Он повернулся и ушёл к своему посту, оставив их наедине с пульсирующей массой.

– Что делаем, Рон? – в голосе Джесси звучала паника.

Ронан смотрел на студень. Он думал о выговоре, о лишении премии, о возможном увольнении. В Гритти без работы с его анкетой – верная смерть. Медленная, отчаянием и выпивкой.

– Делаем, как говорят, – тихо сказал он. – Но осторожно. Очень осторожно.

Они вдвоём, с помощью лебёдки, установленной над загрузочным люком, начали поднимать бочку. Субстанция внутри колыхалась, прилипая к стенкам, оставляя слизистые, тянущиеся следы. Когда бочка накренилась над тёмным отверстием чана, из неё выплеснулся кусок массы размером с мяч. Он шлёпнулся на край люка и… пополз. Медленно, целенаправленно, в сторону ближайшей тёплой трубы с паром.

Джесси ахнул. Ронан, не думая, ударил совком по слизистой массе. Она разбрызгалась, но не исчезла. Мелкие капли зашевелились, пытаясь слиться обратно. Одна попала на его перчатку. Материал сразу зашипел, начал темнеть и растворяться. Ронан с криком стряхнул её. Капля упала на пол и исчезла в щели между металлическими плитами.

– Чёртово дерьмо! – выругался Джесси, окончательно побледнев.

– Всё! Всё туда! – скомандовал Ронан.

Они опрокинули бочку. Студенистая масса с глухим хлюпающим звуком вывалилась в нутро Чана №7. Звук был ужасающим – не тяжёлого падения, а мягкого, влажного поглощения.

Лебёдка выключилась. Они стояли, слушая. Сначала ничего. Потом чан начал гудеть. Не привычным рабочим гулом, а нарастающим, вибрирующим воем, будто внутри завели гигантскую циркулярную пилу. Стены бака задрожали. Стрелки на контрольной панели заплясали, зашкаливая, потом упали на ноль. Индикаторы погасли.

– Оно его съело, – прошептал Джесси. – Чёрт, Рон, оно сожрало начинку чана!

Ронан бросился к панели, пытаясь нажать аварийный стоп. Кнопка не поддавалась, будто вросла в корпус. Он ударил по ней кулаком. Ничего.

Гул внезапно прекратился. Наступила тишина. Глубокая, звенящая, противоестественная для «Сатурна».

И из загрузочного люка повалил туман.

Не пар от кипятка. А тот самый, холодный, тяжелый туман с запахом пустоты и камня. Он стелился по полу, цепляясь за ноги, поднимаясь вверх плотными клубами.

– Эй! Что происходит у вас там? – донёсся крик Томми с линии упаковки. – У меня все автоматы встали! Полный сброс!

Мэри, стоявшая у своей мясорубки, перекрестилась и начала что-то быстро шептать, глядя на расползающийся туман.

Система громкой связи захрипела, и по всему цеху разнёсся голос, но не Гаррисона. Это был безличный, металлический, синтезированный голос, какой бывает в автоматических объявлениях на вокзалах, но с ужасающей, нечеловеческой интонацией:

«Внимание. Инициируется интеграция образца „Омега“. Процедура оптимизации сырьевого потока. Пожалуйста, освободите рабочие зоны.»

– Что за оптимизация? – закричал Стив, появившись из-за угла. – У меня весь фарш на линии превратился в кашу! Кто-то ответит за срыв!

Он не успел получить ответ. Из люка Чана №7 что-то выстрелило. Длинное, гибкое, похожее на щупальце или на кишечник, слепленное из полупереваренного мяса, жира и тёмно-серой слизи «Омеги». Оно метнулось к ближайшему конвейеру с готовыми сосисками, обвило его и сжало. Конвейерная лента лопнула с звуком рвущейся плоти. Сосиски разлетелись по полу, и, казалось, они ещё дёргались.

В тот же миг по всему цеху свет снова дрогнул, и теперь погас наполовину. Аварийное освещение, кроваво-красное, вспыхнуло над выходами. Но выходы – огромные стальные ворота для погрузки – с глухим металлическим стуком, эхом прокатившимся по всему пространству, захлопнулись. Автоматические болты задвинулись с финальным щелчком.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шипением тумана и сдавленным дыханием людей.

Все, кто был в цеху, собрались в центре, у островка с пультами управления. Гаррисон подошёл последним. Его лицо теперь было не бледным, а серым, как пепел. Но глаза горели странным внутренним светом.

– Защитный протокол, – сказал он тем же безличным тоном, что и система. – Фабрика переходит в режим изоляции до завершения интеграции. Управление передано центральному процессору. Для вашей же безопасности.

– Какой ещё безопасности? – взревел Томми, хватая Гаррисона за грудки униформы. – Ты видел, что вылезло из твоего чана? Это твоя «оптимизация»? Открой ворота, Гаррисон! Немедленно!

Гаррисон даже не пошатнулся. Он посмотрел на Томми пустыми глазами.

– Ручное управление заблокировано. Система «Сатурн» контролирует доступ. Пока интеграция не будет завершена, фабрика закрыта. Приближаться к периметру опасно. Нарушение целостности приведёт к выбросу токсинов. – Он говорил, как заученную инструкцию.

Стив полез в карман за своим новеньким, запрещённым на производстве транзистором.

– Вызовем полицию, скорую, кого угодно! – Он включил приёмник. Из динамика полилась лишь белая шумовая помеха – шипение, скрежет и далёкие, искажённые до неузнаваемости обрывки голосов. Ни одного чистого сигнала.

– Глушит, – пробормотал он. – Что-то глушит всё.

Борис, всё это время молча наблюдавший, подошёл к ближайшей стене, к месту, где проходила толстая канализационная труба. Он приложил к ней ладонь.

– Движение, – сказал он. – Не вода. Что-то… толстое. Ползёт по трубам. Всюду.

Мэри упала на колени, сжимая в руках крестик.

– Господи, защити нас от нечисти подземной, от твари бесхвостой, от чуда морокового…

Ронан отвёл взгляд от молящейся женщины к Чану №7. Туман из люка почти рассеялся. Щупальце втянулось обратно. Казалось, всё стихло. Но это было затишье. Он видел войну. Это была пауза между артобстрелом и атакой пехоты. Противник перегруппировывался.

– Что нам делать, Рон? – снова спросил Джесси, и в его голосе уже не было паники, а только ледяной, парализующий ужас.

Ронан посмотрел на лица: на растерянность Томми, на животный страх Стива, на отрешённую веру Мэри, на мрачную концентрацию Бориса, на пустую оболочку Гаррисона. Он был здесь старшим. Не по должности. По опыту. По тому самому проклятому опыту выживания в аду.

«Для вашей же безопасности», – сказал голос системы. Ложь. Все лгут. Командование лгало, политики лгали. Теперь лгала фабрика.

– Мы не будем ждать, пока это «что-то» решит, что с нами делать, – тихо, но твёрдо сказал Ронан. – Эта штука… «Омега»… она оживила фабрику. Или разбудила то, что в ней всегда спало. Нам нужно оружие. Инструменты. И нужно найти способ вырубить систему. Насовсем.

– Оружие? – переспросил Стив. – Ты с ума сошёл? Это завод! Тут ножи для туш, да палки!

– Тут есть цех заточки, – глухо произнёс Борис. – Там есть сталь. Есть котельная. Там трубы, гаечные ключи. Топоры для колки льда в холодильниках.

– А система… – Томми задумался, вспоминая. – Главный сервер и панели управления… они в «Мозговом центре». На втором уровне. Но туда дверь с электронным замком.

– Значит, найдём другой путь, – сказал Ронан. – Или взломаем. Но сначала – в цех заточки. Группой. Никого не оставляем одного.

Он бросил последний взгляд на Чан №7. На его теперь тёмной, будто почерневшей поверхности, в отсветах красного аварийного света, проступил огромный, расплывчатый контур. Как будто кто-то изнутри прижал к стали гигантское, искажённое лицо и на миг отпечатал его там.

Интеграция продолжалась. А сырьё для оптимизации – они сами – было в сборе. Ночная смена только началась.