Читать книгу Когда накрывает паника: практическое руководство по паническим атакам - Рина Арден - Страница 3

Если физиология панической атаки объясняет, что происходит в теле, то психология отвечает на вопрос, почему этот процесс становится таким пугающим и повторяющимся. Именно психологические механизмы делают паническую атаку не разовым эпизодом, а проблемой, способной серьёзно влиять на качество жизни.

Ключевую роль здесь играет катастрофическое мышление. В момент паники мозг не просто фиксирует телесные ощущения, а мгновенно интерпретирует их как угрозу. Учащённый пульс становится «признаком инфаркта», головокружение – «предвестником обморока», ощущение нереальности – «началом безумия». Эти интерпретации возникают автоматически, без осознанного выбора. Человек не придумывает их специально, они всплывают как самые страшные и, как кажется, самые логичные объяснения происходящего.

Важно понимать, что именно мысль запускает дальнейшую телесную реакцию. Первичный физиологический сигнал может быть слабым и вполне безобидным. Но как только он получает катастрофическое объяснение, тревога резко усиливается. Тело, в ответ на эту тревогу, выбрасывает ещё больше адреналина. Симптомы нарастают, и это подтверждает первоначальную страшную мысль. Так формируется замкнутый круг, в котором страх усиливает телесные ощущения, а ощущения подпитывают страх.

Один из центральных психологических механизмов паники – фокус внимания. Во время приступа внимание почти полностью разворачивается внутрь тела. Человек начинает сканировать себя: как бьётся сердце, как он дышит, не кружится ли голова сильнее, не «отключается» ли сознание. В обычной жизни большинство этих сигналов остаются фоном и не осознаются. При панике же они становятся центром внимания, усиливаются субъективно и приобретают пугающую значимость.

Особое место занимает ожидание панической атаки. После первого приступа у многих появляется тревожная настороженность: «А вдруг это повторится?» Это ожидание само по себе становится триггером. Мозг постоянно проверяет обстановку и тело на предмет опасности. Любое отклонение от привычных ощущений воспринимается как возможное начало новой атаки. В результате тревога возникает ещё до реального приступа и может поддерживать его даже без яркого внешнего повода.

Попытка жёсткого контроля – ещё одна ловушка. Человек начинает контролировать дыхание, пульс, эмоции, мысли. Он старается не волноваться, не думать «плохо», не чувствовать неприятные ощущения. Парадокс в том, что такой контроль усиливает напряжение. Чем больше человек пытается управлять автоматическими процессами, тем сильнее становится тревога, потому что контроль невозможен полностью. Любой «сбой» воспринимается как доказательство надвигающейся катастрофы.

Панические атаки часто сопровождаются иллюзией опасности. Реальной угрозы нет, но ощущение угрозы абсолютно настоящее. Мозг реагирует не на факты, а на интерпретации. При этом прошлый опыт играет важную роль. Если человек уже переживал паническую атаку, мозг «помнит» этот опыт и может запускать реакцию быстрее и сильнее, даже при минимальных сигналах. Это не означает ухудшения, это означает обучение нервной системы через страх.

Многие удивляются, что панические атаки могут возникать «на ровном месте». Снаружи действительно может не быть видимой причины. Но внутри часто накапливается напряжение: подавленные эмоции, хронический стресс, усталость, внутренние конфликты. Паника становится способом разрядки, хотя и крайне неприятным. Она не говорит о слабости, она говорит о перегрузке.

Отдельного внимания заслуживают ошибки мышления, характерные для паники. Это склонность к обобщению, когда один приступ воспринимается как доказательство постоянной опасности. Это чтение телесных сигналов исключительно в негативном ключе. Это убеждённость, что неприятные ощущения обязательно приведут к худшему исходу. Эти мыслительные шаблоны не являются осознанным выбором, но именно с ними предстоит работать, чтобы изменить отношение к панике.

Избегание кажется естественным выходом. Человек старается не ходить в места, где уже случалась паника, избегает транспорта, людных пространств, физической нагрузки. В краткосрочной перспективе это действительно снижает тревогу. Но в долгосрочной – закрепляет страх. Мозг получает сигнал: «Эта ситуация опасна, раз мы её избегаем». Так зона жизни постепенно сужается, а паника получает всё больше власти.

Нередко к паническим атакам примешивается перфекционизм. Желание всё делать правильно, не ошибаться, держать себя в руках усиливает внутреннее давление. Паника в таком контексте воспринимается как личный провал, что добавляет стыда и самокритики. Это, в свою очередь, усиливает тревогу и напряжение.

Миф о «сумасшествии» – один из самых разрушительных. Ощущение потери контроля, дереализация, странность восприятия пугают именно потому, что интерпретируются как признаки психического расстройства. На самом деле панические атаки не приводят к утрате разума. Напротив, они чаще возникают у людей с сохранной критикой и высоким уровнем самоконтроля.

Паника повторяется не потому, что человек «не доработал» первый приступ, а потому что страх перед паникой сам становится источником тревоги. Здесь важно различать причину и пусковой момент. Причиной может быть общий уровень стресса и перегрузки, а пусковым моментом – любая мелочь, совпавшая с повышенной чувствительностью нервной системы.

Понимание психологических механизмов панических атак меняет позицию человека. Вместо борьбы с симптомами появляется возможность наблюдать процесс, снижать значимость катастрофических мыслей и постепенно выходить из замкнутого круга. Паника перестаёт быть врагом и становится сигналом, с которым можно научиться обращаться иначе.