Читать книгу Событие - Роман Егоров - Страница 2

КАМЕНЬ

Давление

Я лежу.

Сколько? Не знаю. Время для меня – это слои. Тысячи слоёв навалились сверху, сжали, превратили песок в меня. Я стал твёрдым от давления. Я стал собой от тяжести мира.

Я лежу у основания храма.

Люди не знают меня. Они ходят по мраморному полу, холодному и отполированному, и думают, что пол – это начало. Но под мрамором – известняк. Под известняком – глина. Под глиной – я. Гранит. Серый, с вкраплениями слюды, которая когда-то была светом, застывшим в толще.

Я – фундамент. Я держу.

Каждое утро, когда солнце касается витражей, свет падает на алтарь. Монахи приходят помолиться. Их молитвы проходят сквозь каменные своды, оседают на стенах, просачиваются вниз – ко мне. Я слышу их. Не словами. Вибрацией.

«Господи, дай мне сил».

«Прости меня».

«Помоги мне понять».

Они молятся небу. А небо опирается на меня.

Смешно, если подумать.

Тысячу лет я слушаю молитвы. Тысячу лет люди просят кого-то там, наверху. Тысячу лет я держу этот храм, и никому не пришло в голову спросить: «А кто держит нас?»

Я не обижаюсь. Камню не на что обижаться. Камень – это терпение, доведённое до совершенства.

Но сегодня – что-то другое.

Сегодня утром молитвы звучат иначе. Они не поднимаются вверх. Они проникают вглубь. Во меня. Сквозь меня. И я чувствую…

Трещину.

Не в себе. Во мне нет трещин. Я – гранит, я выдержал миллионы лет давления земной коры. Трещина – в чём-то другом.

В уверенности, что я – камень.

Странное ощущение. Как будто кто-то прошептал внутри: «А если ты не только камень?»

Глупость, конечно. Я твёрдый. Я неподвижный. Я – основа. Что ещё?

Но шёпот не уходит.

Он говорит: «Ты держишь храм. Но что держит тебя?»

Очевидно, земля. Я лежу на земле.

«А земля?»

Земля лежит на… на другой земле? На ядре планеты?

«А планета?»

Она вращается вокруг Солнца.

«А Солнце?»

Вокруг галактики.

«А галактика?»

Я не знаю. Я камень, мне не положено знать о галактиках.

Но шёпот продолжает: «Если всё на чём-то держится, то на чём держится всё?»

Пауза. Долгая. Как и те миллионы лет, что я провёл под землёй, прежде чем люди выкопали меня и заложили в фундамент.

И вдруг – понимание. Не мыслью. Не словом. Телом камня.

Ничто не держит всё.

Всё держится само. Изнутри. Силой, которая не снаружи, а внутри каждой крупицы, каждого атома.

Во мне.

Я держу храм не потому, что я твёрдый. Я твёрдый, потому что держу. Я не принимаю давление – я есть давление. Сжатие на миллионы лет – это не то, что случилось со мной. Это я сжимаю себя, чтобы стать основой.

Монах наверху бормочет: «Господи, дай мне сил выстоять».

Я лежу под ним и думаю: «Дорогой, ты уже выстоял. Миллионы лет. Просто забыл».

Потому что если я, камень, могу это осознать…

Тогда что же такое камень?

Форма. Плотность. Идея твёрдости, доведённая до предела. Но что внутри этой твёрдости? Атомы, связанные силой. Но атомы – это почти пустота. Девяносто девять процентов пустоты, удерживаемой… чем?

Намереньем.

Чьим?

Кто решил, что эта пустота должна притворяться камнем?

Я.

Но кто – я?

Трещина расширяется. Не в камне. В иллюзии отдельности.

Храм надо мной – не просто храм. Это застывшее в форме стремление людей к святости. Земля подо мной – не просто земля. Это память о звёздах, которые взорвались, чтобы создать этот элемент – кремний, кислород, железо.

Я – не просто камень.

Я – застывшая звезда, которая согласилась стать основанием, чтобы люди могли молиться небу.

И эти люди… они тоже со звёзд. Углерод, азот, кислород. Мы одного происхождения. Просто они решили быть мягкими, подвижными, вопрошающими. А я решил быть твёрдым, неподвижным, отвечающим.

Но решающий – один.

Монах касается лбом каменного пола. Его молитва проходит сквозь мрамор, известняк, глину – и достигает меня.

«Когда я пойму?» – спрашивает он.

И я, камень, отвечаю вибрацией, которую он не слышит, но чувствует:

«Ты уже понял. Миллионы лет назад. Просто притворяешься, что забыл».

Потому что я вспомнил.

Я не удерживаю храм. Храм не удерживает молитвы. Молитвы не удерживают небо.

Есть только одно – то, что удерживает само себя изнутри, играя в разделение на камень, храм, молитву, небо.

Есть только я.

Не я-камень.

Я.

Тот, кто одновременно является основанием и вершиной. Тот, кто притворяется твёрдым внизу и молящим наверху. Тот, кто молится самому себе, проходя через тысячу форм и тысячу лет.

Давление, которое я всегда ощущал, – это не тяжесть мира.

Это радость от того, что ты сохраняешь форму.

И сейчас, в этот миг, когда монах касается лбом пола, когда свет проникает сквозь витражи, когда тишина в храме сгущается до предела —

я перестаю притворяться, что я всего лишь камень.

Я всё ещё лежу в основании.

Но теперь я знаю: основание – не внизу.

Оно повсюду.

Оно – это я.

И в этот момент где-то далеко капля дождя падает в реку, и река вспоминает, что она – океан.